Глава 38. ОНА

Дрожащими пальцами сжимаю ткань кофты у груди. От его близости у меня начинается новый прилив молока. Чувствую покалывания под кожей.

Герман накрывает мою руку своей огромной ладонью, и отводит ее в сторону. Не отпускает. Только сжимает теснее.

Смотрит завороженно.

На соске тут же начинает собираться молоко. Он вдруг протягивает вторую руку, и ловит крупную каплю костяшкой пальца. От этого короткого прикосновения все тело будто электричеством пронзает.

Сука, да как он это делает?! Как бы сильно я не пыталась его ненавидеть или даже бояться, одно его прикосновение вынуждает мое тело гореть. Мне всего лишь нужно было убедиться, что он все еще хочет меня, чтобы при необходимости использовать хотя бы это. А в итоге узнала, что это я все еще хочу его.

И кажется он тоже это понял.

Поднимает взгляд мне в глаза. И слизывает капельку со своего пальца.

У меня рот открывается от возмущения. Дышу рвано:

— Ну и как?

— Одобряю.

— Извращенец, — чувствую, что лицо горит. Но я не отвожу взгляд от его сжигающего.

Слишком долго без секса, черт бы его побрал. Кажется я тоже поддаюсь своим животным инстинктам, рядом с этим зверем. Как говорится, с кем поведешься…

Не пытаюсь оттолкнуть. Наоборот… жду его дальнейших действий. А он как назло ничего не предпринимает. Будто тоже ждет. Или правда больше не хочет меня?

— Я могу вам чем-то помочь? — хрипло спрашивает, переключая свое внимание на Леру. Сбрасывая напряжение между нами.

Чувствую себя неловко. И уязвимо. Я действительно ему больше не интересна?

— Даже не представляю, как бы ты мог помочь мне с этим вопросом, — пытаюсь свести все в шутку. Но голос предательски дрожит: — Разве что подаришь мне новую спину? Или руки.

Он подается нам навстречу. Касается губами пушистой дочиной головки, вынуждая меня затаить дыхание. И поднимается на ноги.

Уйдет?

Какого черта? Я разочарована??? Получаса не прошло с тех пор, как я боялась его, и хотела держаться подальше, а теперь разочарована, что он уходит? Ох уж эти гормоны!

Все верно. С одной стороны я рада, что он узнал нашу тайну, ведь рядом с ним я могу выдохнуть, потому что теперь он позаботится о здоровье нашей малышки. С другой я боюсь, что он решит, что я ему больше не нужна и вычеркнет меня из жизни Леры.

Тем более, раз я больше не привлекаю его как женщина… Отсюда и разочарование.

И меня просто разрывает от этих противоречивых чувств. Рядом с ним мне не страшно и страшно одновременно.

Мои отчаянные мысли вероломно прерываются странными действиями Германа.

Он вовсе не уходит. Наоборот. Забирается на кровать. Садится у меня за спиной, размещая меня между своих раздвинутых ног. Обнимает нас с Лерой своими огромными ручищами так, что мне ее уже и держать не нужно. Прижимает мою спину к своей груди, облегчая мою боль.

— Так лучше? — хрипит у самого моего уха.

У меня все тело покрывается мурашками. Он такой горячий и сильный. Мне хочется просто раствориться в его объятиях.

Откидываю голову ему на плечо:

— Да. Спасибо.

Невольно поворачиваю лицо навстречу бывшему мужу, отчаянно пытаясь уловить его запах.

Ненавижу тебя, Князев. И запах твой. И руки.

Он слегка покачивает нас в своих объятиях, будто баюкая.

— Тебе спасибо, Жень, — он едва заметно касается губами моего виска. — Что не отказалась от моего ребенка.

— Она и мой ребенок. В первую очередь! — бунтую я. — Это я ее под сердцем девять месяцев носила и рожала в муках!

— Ч-ч-ч, — успокаивает меня. — Расскажи, как все прошло? Очень больно было?

— Это были пятнадцать часов ада, — честно отвечаю, опуская взгляд на дочку: — Но я знала, что меня ждет вознаграждение.

— А как узнала о ее болезни? — продолжает расспрашивать он.

— Нам еще в роддоме сказали, что анализ крови нехороший, — давлюсь словами, вспоминая тот ужас.

— Испугалась?

— Я до сих пор боюсь, Герман, — выдавливаю шепотом, стараясь сдержать слезы.

— Больше не надо. Теперь я сам все решу.

— Ты не можешь сам! — снова протестую. Не хочу, чтобы меня отодвигали от дочки. — Я ее мама!

— Ты стала очень сильной, малышка, — Герман целует меня в плечо. — Я постараюсь это исправить.

И это мне тоже не нравится. Эта колючая броня помогает мне справляться. Если он лишит меня ее, то снова будет больно…