Глава 39. ОНА

В первые секунды пробуждения кажется, что это все было сном. Очень нервным, местами страшным сном.

Вожу рукой перед собой по кровати. Не обнаружив дочку открываю глаза.

Вовсе не сон!

Резко сажусь на кровати и озираюсь по сторонам в поисках Леры. В комнате что-то поменялось. Кроватка! Бросаюсь к ней. Пусто.

О боже-боже! Спросонья меня хочет охватить паника. Но я успокаиваю себя мыслью, что если бы Герман хотел украсть у меня нашу дочку, то зачем бы ставил в спальню кроватку.

Спешу выйти из комнаты, и так и замираю в дверях.

Пахнет едой умопомрачительно. А этот вид…

Герман в фартуке поверх обтягивающий его торс футболки склонился над навороченным детским шизлонгом и что-то тихо рассказывает нашей дочке.

Теперь это уже даже не сон. А прекрасная мечта.

Шагаю в кухню. Герман поднимает на меня взгляд:

— Отдохнула?

— Почему не разбудил?

— Ты не проснулась ни когда я вас перекладывал, ни когда кроватку собирал. Обычно ты так крепко спишь только когда очень устала, — проницательно замечает он. — Садись за стол, ужин почти готов.

Он отворачивается к плите.

Мне неловко. А еще это дурацкое ощущение, что мы на пороховой бочке и в любой момент может бомбануть у любого из нас — только дай повод.

— Тебе помочь? — подхожу ближе к Герману. Кладу ладонь на его плечо, заглядывая в сковородку. — Давай я закончу готовить?

Хочу быть хоть в чем-то полезной для него. Прямо как когда мы поженились.

— Я уже почти закончил, — хрипит он.

Наблюдаю за лопаткой в его огромной руке. Я и не знала, что он готовить умеет.

Не сразу замечаю, что мои пальцы любопытно ныряют под рукав его футболки. Шарят по напряженным мышцам.

Одергиваю себя.

Герман кажется и не замечает моих неуместных вольностей. Подхватывает маленький кусочек мяса со сковородки, отправляет его в рот и облизывает палец.

— Ммм, да, уже готово.

Что делать с тем, что я теперь завидую его собственным пальцам? Во мне будто ящик Пандоры открылся. Не могу перестать думать, что из нас двоих животное теперь я.

Герман вдруг поворачивается ко мне. Кладет свою тяжелую ладонь на мою талию. Едва заметно сжимает. У меня мурашки по всему телу.

Я ведь не вслух о его пальцах подумала?

Поднимаю взгляд ему в глаза. Блин, какой же он все-таки большой. Хочу почувствовать тяжесть его тела на себе…

Боже, Женя!

Чувствую, что щеки горят прямо как в нашу первую встречу.

— Малыш, — хрипит, изучая мое лицо.

— М? — пищу.

— Мне нужны вилки.

О, боги, стыд-то какой!

Отскакиваю как ошпаренная. Но Герман ловит меня за запястье, и возвращает к себе.

Кладет свою огромную ладонь на мой затылок, тянется навстречу и…

… касается губами моего лба:

— Ты какая-то теплая, — говорит тихо. — И румяная.

Еще бы! У меня будто все органы плавятся от его близости. А он как нарочно издевается, не отпускает. Подходит вплотную. Его ладони скользят под мою кофточку, вызывая очередной табун мурашек.

— После ужина померь температуру, — строго приказывает. — Побегала раздетая сегодня, как бы не заболела.

Если он продолжит шарить своими огромными ручищами по моей воспаленной коже, то у меня не только температура продолжит расти — я взорвусь просто.

— Все нормально, — вяло протестую я, потому что не хочу слишком быстро разубеждать его, дабы он не останавливался. — Это от груди.

Герман замирает ладонями на моей талии. Спускает взгляд в вырез моей кофты:

— В смысле?

— Ну молочная грудь всегда горячее обычной. Видимо она-то меня и греет.

Чувствую, как его руки на моей талии становятся жестче:

— Ты ооочень горячая, малыш, — хрипит, не отлипая от моего декольте.

— Я же говорю, все из-за груди… — вяло отзываюсь.

Мне начинает казаться, что речь уже вовсе не о температуре моего тела. Герман так близко, что я чувствую его тяжелое дыхание на кончике языка. Соски напрягаются до боли. А между ног становится неловко влажно.

И ведь еще пару дней назад я его совсем не хотела. Более того, он был мне противен. Так может если я постараюсь, то и его интерес можно снова пробудить? Мне это сейчас очень нужно.

Шагаю ближе в его объятия, сокращая последнюю дистанцию между нами. Прижимаюсь грудью к его торсу. Накрываю ладонями его плечи…

Герман вдруг подхватывает меня под задницу и довольно грубо усаживает на разделочный стол рядом с плитой:

— Блядь, да ты просто издеваешься, — рычит он мне в лицо. — Я ведь сказал — фиктивный брак! Никакого секса не будет! Что еще ты от меня хочешь?

Вот черт…

Как же стыдно. Прячу взгляд. Бедная моя гордость. Как уж ее только не топтал этот мерзавец.

Он поддевает пальцем мой подбородок, вынуждая смотреть в глаза:

— Эй. Я сделаю все, ради того, чтобы моя дочь была рядом со мной. Так что лучше не буди во мне зверя. Не провоцируй нарушить обещание!

Опять угрожает?

Значит если он передумает на мне жениться, это я виновата буду?! Так вот каков был план? Сделать вид, что готов сыграть со мной в семью, а затем под несуществующим предлогом отменить свадьбу, — мол я виновата, — и выставить меня?

Ну нет уж, господин Князев! Раз захотел забрать себе мою дочь, то и от меня так просто не отделаешься!

— Я требую свадьбу немедленно! — выпаливаю, толком не успев сформировать свой план во что-то внятное.

Одно я знаю точно: если он хочет войны, я ему ее дам! И первым делом мне нужно как можно скорее женить на себе своего бывшего мужа. Тогда избавиться от меня он сможет только через мой труп!