Глава 18

Глава 18Может попроситься в другую камеру? Точно, в полный головорезов-маньяков каземат. Только подальше от этой вредной ведьмы, надувшейся, как мышь на крупу. Сидит, закусив свою чертову губку. Между бровей морщинка смешная. Она даже не ведьма. Нет, это слишком милое для чертовки определение. Я сейчас сдохну от разрыва мошонки, если так и продолжу пялиться на ее чертово бантоместо, прикрытое лишь тонким трикотажем. Куда делись ее мерзкие шорты? Они были просто оплотом благочестия и пуританства, клянусь. Черт, слюна настолько липкая, что я ее глотаю, как смолу. Мать моя женщина, надо что-то делать, пока я не хапнул инфаркт всего Вовы.— Возьми, повяжи на бедра,— протягиваю ей свой свитер, стоящий как приличная машина. Господи, пусть она возьмет проклятую тряпку и хоть как то скроет свои трусы, от которых у меня напрочь рвет крышу. Да и то, как на эту холеру смотрят два каких то оборванца сидельца, меня безмерно бесит. Еще немного и я начну убивать. Хотя, в моем положении это даже предпочтительнее. За убийство асоциальных элементов мне срок накинут. А на зоне деду меня достать будет проблематично. То, что смерть моя будет страшна не вызывает никаких сомнений. Но, лучше уж заточку под ребро получить, чем казнь от деда за срыв сделки века. Он бывает очень изощрен в своих изысканиях. И все же… Все же лучше сдохнуть не опозорившись. А то снимут с Владимира Гродского патологоанатомы штаны, а у него трусы как мальчика поллюциями страдающего. Позор, мля.— Надо же. Заботливый какой,— фыркает эта поганка. Знала бы она, что моя забота обусловлена элементарным чувством самосохранения. Не хватало еще опозориться тут перед этим ее «зефирным» яйценосцем. Пара из них огонь — Бантастая в трусах из детского мира и качок в кожаных стрингах. Прямо Тарзан и его Чита, мать их за ногу.— Так, а куда деваться? Твой то Ромео гол как сокол. При чем в буквальном смысле этого слова. Хорошо хоть его «соколиный глаз» прикрыт, — кривлюсь в улыбке, которая выходит не язвительной, а вымученной. — Трусы вы в одном магазине покупаете? Или красавчику на работе выдают спецовку? Бант он поди притаранил? Он еще и реквизит подворовывает? Вы прекрасная пара. Просто идеальные, как Чип и Дэйл, или как… Зита и Гита.— Слышь, ты, тебе бы книги писать,— вякнул из своего угла «Большой змей».— Теть Вер, сделай уже что-нибудь с потоком красноречия этого болтуна.— Тетя Вера? Ну вообще,— у меня аж дар истекать ядом пропал. Боже, они же отбитые на всю башку. Вся компашка. Сборрище сексоголиков — извращуг. И я скоро стану таким же. Прям вот дело ближайшего будущего. Начну трясти причиндалами на публику, банты носить и… Сука, дед будет в восторге.— Неверова, на выход,— появился перед решетчатой дверью зубоскал — полицейский,— Адвокат прибыл. Залог внес. Хотя, умышленное причинение вреда здоровью, с применением отравляющих веществ — серьезная статья. Чем ты в несчастного охранника кинула? У него ожог лица, роговица повреждена и газовое отравление.— Салатом эротическим. Сама готовила,— пробурчала Ряба.— Мощна. Моя жена тоже готовит экстремально, но чтоб так… Я бы тебя не выпустил. Тем более, что я люблю котиков,— погано хмыкнул чертов мерзвец.— Но, придется тебя выпустить, киса. Стряпчий твой уж больно убедителен. А вам придется еще посидеть, господа бузотеры. Вас не хотят выкупать добрые самаритяне.— Адвоката как зовут? Если Андрей, то передайте ему, чтобы шел на… в… Котик, заткни уши. Точнее не затыкай. Короче, скажите, что я не нуждаюсь. Мне тут хорошо. Компания восхитительная, место — прям санаторий. Сыро, влажно, полезно для кожи и кормят поди. А вон те два джентльмена просто куртуазные мачо,— кивнула эта язва в сторону сжавшихся от столь пристального внимания к их персонам, бомжей.— Адвоката зовут Юлия Степановна Висюлина,— хрюкнул мусор. Боже, что с лицом у Рябы? Оно закаменело. — Так что, пойдешь на волю?— Теперь еще точнее не пойду. Останусь тут. Единственная просьба, отсадите от меня вот этого вот острослова,— мотнула она в мою сторону растрепанной головой.— У нас с ним психологическая несовместимость. И вообще. А Писюльке передайте, пусть идет в Дюшин кларнет дудеть. Адвокат из нее, как из говна пуля. А еще, скажите, что я скоро приду за их душами, а точнее за моей фирмой. Моей квартирой и моей… Что смотришь, Володя?— Писюльке? — хрюкнул вертухай.— Чьей писюльке? Адвокатской?— Да, отсадите меня пожалуйста в ШИЗО, или в каземат с мокрицами, а лучше… — взмолился я. Удивление капитана меня совсем не удивило. Удивляет то, что я все еще участвую в этом кордебалете.–Прям бегу и падаю, выполняю все ваши бредни, и в мегафон передаю ваши послания. Я же почтальон Печкин. Сама ей скажешь, она ждет в допросной. И почему мне так везет? Что ни дежурство, то прям рахат — лукум и казинаки. Вчера к нам в полном составе шоу-балет «Веселые гусята»доставили за дебош на детском утреннике, позавчера косплейщиков с топорами и бивнями, как у кабанов. Сегодня «Тарзан приемыш обезьяны» две мартышки и гиббон. Кстати, красавчик, ты вместе с мартыхой нанес охраннику тяжкие телесные. Так что могу пообещать, что сидеть тебе не пересидеть. Ну, разве что прилетит вдруг волшебник и кино покажет бесплатно. Уволюсь к херам. ШИЗО ему. Хрен тебе, а не ШИЗО. Я там от таких, как вы отдыхаю. А вот Кису с Кисами я бы туда сводил. Горячая крошка.Вера вспыхнула и заскрипела своими зубками. А мне на голову словно покрывало накинули. Он что? Он, тварь, Бантастую вожделеет? Что за пошлые разговоры. Да как он…? Сука. Перед глазами повисла кровавая, колыхающаяся, пелена ярости. Да не знаю я, как оказался возле решетки. Ухватил этого мерзавца за грудки. Вера взвизгнула. Ее Котик материализовался рядом, с повисшей на его шее подружкой чертовой Рябы. Я дернул на себя несопротивляющееся рыхлое тело мужика в форме, с силой впечатав поганца в металлические прутья.— Костя, не надо. Умоляю, не лезь, — зарыдала Верина подружка.Моя жизнь превратилась в балаган. С появлением в ней чертовой бабы, несущей каменные яйца. Из глаз посыпались искры, когда в камеру ворвался помощник чертова мусора. Вы когда-нибудь получали по хребту демократизатором? Ощущения незабываемые, должен вам сказать. Я взревел и развернулся в сторону обидчика. Мозг отключился. Руки действовали отдельно от разума.На одном моем локте повисла верещащая Вера, где-то с боку взывала к вселенскому разуму голосом армянской плакальщицы, ее подруга. Бомжи радостно лязгнулись на карачки и теперь путались под ногами. Котик упал на каменный пол, сраженный дубинкой мусора, посягнувшего на честь чертовой демоницы в обличии ангела. Разбудившего во мне самого страшного из монстров.— Вова, Владимир, остановись,— простонала Ряба.— Боже, я бы сама … Да прекрати.— Рррррнр, — прорычал я, стряхнув эту заразу со своего локтя. Она бросилась мне на спину, повисла, оседлав меня, как горячего скакуна. Черт, голые бедра ее впились в мои бока. И мне показалось, что из легких выбило весь воздух.— Восхитительно,— насмешливый голос деда прогремел как выстрел Авроры в ледяной Питерской ночи. Предупредительный, в возух. Самый первый, но самый страшный. Я замер на месте, в позе Халка, крушащего врагов. Или нет, скорее я был похож на Кинг-конга, который одурел от близости женщины, болтающейся на его шее. Я в смятении. Я не знаю, что меня больше сейчас волнует. Разозлённый старик, вырастивший меня, или эта мелкая заноза, всхлипывающая в мое плечо. Поскуливающая, как маленький щенок. — Владимир, ты в очередной раз смог поразить старого миллиардера, у которого внук полный…— Отпусти меня,— прохрипел я, чувствуя, как разжимаются ее руки. Чуть не застонал от разочарования когда она выполнила мою просьбу.— Слушай, ты ведь меня погубишь. Вера, я не…— Нет, мы просто больше не встретимся. Знаешь, это совсем не ко времени. Ну, наши с тобой постоянные столкновения. Я еще не поняла, что происходит. Меня предал муж. Ты постоянно под ногами путаешься. Володя. мне никто не нужен сейчас. И защитники не нужны. Я должна сама… А впрочем, спасибо, — ее шепот показался мне совсем не злым.— Ты снова за меня заступился. Теперь моя очередь. Это ведь твой хозяина?— Ряба, не надо… Да послушай.