Глава 22

— Владимир, ваши фантазии, главными героями которых выступают половые органы, говорят о латентной, то есть скрытой…— Еще одно слово, доктор, и последствия могут быть катастрофическими,— морщусь я. На хрена я снова приперся к этому старому сквалыге? Все его беседы мне, что мертвому припарка. За пять лет он мог бы достичь больших результатов в моем лечении. Но пока только неплохо приподнял бабок на копании в моем мозге.— Я хотел сказать, что вы неудовлетворены. Жизнью, отношениями с женщинами различными, потому что постоянной, как я понимаю, той единственной, вы еще не встретили. У вас есть все, но нет ничего,— протер стеклышки очков белоснежным платочком нахал Соломоныч. — Отсюда и фантазии о бантах, каменных яйцах и прочем.— Я клянусь, у нее была полная торба резиновых членов,— просипел я, чувствуя себя слюнявым придурком, страдающим маниакально-депрессивными расстройствами. Осталось только нервно дернуться в сторону задумчивого старого еврея, и будет полная картина сумасшествия. Именно так показывают в фильмах агрессивных психов. — И бант был. Никакой я не латентный психопат. Ясно? — уже проорал я, схватив со стола душеведа тяжелое пресс-папье, в виде шара на подставке.— Гхм,— хмыкнул Моисей Соломоныч, явно раздумывая, не нажать ли ему на кнопку вызова санитаров.— Давно вы страдаете приступами агрессии?–С тех пор как один старый психолог усомнился в моих словах. Соломоныч, ты по краю ходишь. Ты в себя поверил что ли?Не успел я договорить. Из коридора донесся полный ужаса вопль.— На помощь! Помогите!— голосил кто-то так, что кровь в моих жилах превратилась в креозот.Спустя секунду, вопреки всем уверениям Моисея, что в его кабинете полная анонимность и конфиденциальность, в его «тайную комнату» ввалилась взъерошенная голосящая баба, с такой печатью ужаса на физиономии, что я передумал убивать старого скрягу.— Умирает. Там… Она задыхается… Доктор, на помощь. Нам прикроют курсы, если кто — то откинет туфлишки, постигая азы орального искусства.— Я психолог — психиатр. Задыхающиеся не моя компетЭнция. Вызывайте скорую,— растерянно забегал глазками старик, который бесплатно ни за что не станет помогать несчастной умирающей, даже если остановится земля.Чертов сквалыга. Я вскочил из кресла, как ужаленный, и бросился за бабой, метнувшейся со скоростью гепарда обратно. Про какие курсы там она бредила? И почему я так не хочу видеть, кто там отдает богу душу? Наверное потому, что почти уверен…Я не сразу осознал, кто сидит на стуле с выпученными глазами полными ужаса, какой-то хреновиной торчащей изо рта, вымазанными слюной щеками и встопорщенными волосенками. Это существо сипело, синело и готово было прямо вот сейчас потерять сознание. Рядом суетилась смутно-знакомая тетка, завывающая, словно ей на хвост соли насыпали.— Уууууу,— замотало головой сипящее недоразумение, заметив мое появление. Тетка замедлила свой бег по кругу и уставилась на меня. Неееет. О нет. Только не они. Только не снова эти блаженные, из-за которых меня, Владимира Городецкого, олигарха и просто хорошего парня, скоро упекут в психушку.— Снова ты? — прорычал я, не сводя взгляда с синеющей Веры, которая даже на пороге отдупления пронзила меня своими осколками речного льда.— Ты что, нарочно ходишь за мной и попадешь в идиотские ситуации. Или это твое жизненное кредо, портить  жизнь нормальным людям? Не, таким как ты психическим.— Вам именно сейчас нужно это выяснить? — надо же, подружка ее даже подыхая от страха и паники не растеряла ехидства.— Не видите, еще немного и…— И я снова получу назад свою жизнь, в которой не будет чокнутой бабы с батом на письке, из-за которой я скоро стану…— Ыыыыыыы,— простонала чертова писькобантая, готовясь забиться в конвульсиях и свалиться на пол.— Она ведь сейчас задохнется. Помогите,— взвыла подружка сатаны.— Пожалуйста. Ну будьте милосердны.— Что с ней?— Челюсть заклинило,— прохныкала откуда-то сбоку баба, на мою погибель, явно, выдернувшая меня из цепких ручонок Соломоныча. Я только сейчас заметил кучу женщин, окруживших бледнеющую на глазах Веру. Боже, их тут человек тридцать, неужели никто не мог помочь? — А дыхательные пути перекрыло.–Чем? — бинго. Я не крутой мачо-мен, внук миллиардера, а полный, абсолютный идиот.— Ну, хм, это… У нас курсы. Мы осваивали…— Сссссссс,— просипела мерзкая Дудка и начала сползать по стулу, закатив глаза. Я подхватил ее легкое тело, судорожно соображая, что предпринять. Нужно просто вытащить из ее рта… О, боже, рта … То, что мешает ей дышать. Бросил мерзавку на стол и ухватился пальцами за странную штуковину, на ощупь похожую на крышку от бутылки.— Челюсть, нужно оттянуть вниз нижнюю челюсть попытаться. У Веруни с детства привычный подвывих,— прорыдала подруга.— Мозга?— Что?— Подвывих мозга у Веруни? В это я охотно могу поверить,— пропыхтел я, подыхая от лютого ужаса, схватившего мое сердце в ледяные клешни. Вера больше не сипела. Лежала, как сломанная кукла и не подавала признаков жизни. Интересно, толпа дур догадалась вызвать бригаду скоряков?Я действовал по наитию. Пельцами ухватился за подбородок, настолько хрупкий, что мне было страшно его сломать. Немного оттянул его вниз. Вцепился второй рукой в чертов кляп, с силой дернул на себя. Что — то хрустнуло, потом я увидел струйку крови вытекающую из пересохшей губки. Я замер на месте, зажав в ладони чертову дрянь, едва не отнявшую жизнь у этой льдистоглазой. Замер, не в силах отвести взгляда от приоткрытого рта чертовой бабы, сводящего меня с ума. Замер, борясь с желанием.... С ужасным желанием… О черт меня подери.— Владимир, она не дышит,— хныкнула чертова подружка моей охрененной проблемы. –Володя.— Что? –в мой мир вернулись звуки и запахи. Слава богу, спасибо тетке. Я удивленно посмотрел на свою руку и чуть не взвыл осознав, что держу в руке, вытянув вперед, как волшебную палочку. Гарри Поттер, блин, латентный. Если б меня увидел дед, я бы остался без наследства. При чем во всех смыслах. Он бы мне оторвал то, что я сейчас судорожно сжимаю в сведенных пальцах.Вера. Точно, дура писькобантая. Бросился к ней. Как там нас учили. Вдуть в рот, два раза нажать на грудь. Черт, черт, черт. Вдуть в рот, грудь. Вы когда-нибудь видели спасателя, делающего искусственное дыхание умирающему, с эрекцией, как у абиссинского племенного жеребца? Нет? А вот тридцать теток, учениц клуба сосания резиновых членов, имели сейчас удовольствие наблюдать мой очередной позор.Вдох. Два нажатия. Еще раз. Доктор, он прячется, прячется. Черт, какие глупые мысли лезут в голову, но они помогают не выдуть остатки мозга в пахнущие металлом пухлые губы моего несчастья, Чертова баба, откуда она свалилась на мою голову? И за что именно мне это наказание?— Снова ты? Почему ты суешь в мой рот опять свой проклятый язык? И какого хрена лапаешь меня за грудь? — прорвался в мой разгоряченный мозг сиплый голос, от которого мой «большой змей» вообще перестал реагировать на сигналы мозга.— Было бы там что лапать,— прорыдал я, сползая с нахалки.— Я тебе, вообще-то жизнь спасал.— И поэтому оседлал меня как кобылу? И что там мне в живот давило?— Мобильник. И пистолет.— Точно пистолет?— Ну да, я же водитель богатея. Нам пистолеты выдают.— Придурок, — ухмыльнулось исчадье.— Сказала баба, чуть не откинувшая балетки, подавившись членом,— не остался я в долгу.— Да пошел ты,— ее глаза засверкали, как у робота из мультика, про третью планету.— И пойду. Да, сделай одолжение, исчезни из моей жизни. Я спокойных дней по пальцам пересчитать не могу, с нашей первой встречи. Ты исчадье, сатана с бантом. И я…— Проваливай. Тоже мне, рыцарь печального образа, защитник угнетенных с пистолетом. У меня муж есть,— проорала мне она уже в спину. Надо бежать. Бежать без оглядки. Может быть даже из страны. Точно, в Швейцарии есть клиника, где лечать поплывших мозгом маньячелл вкусными таблетками. Мне срочно надо туда. Лишь бы избавиться от этого наваждения.