Глава 23

Тренинги по самоусовершенствованию опасны для жизни (выкинуть инвентарь к чертям собачим. Стереть из компьютера историю и закладки. Больше никаких курсов) Купить Машке валерианку, а мне бодягу и что-то ранозаживляющее для губы (губозакатин) Завтра концерт (Капитошка меня колесует, если я не смогу его отыграть)Завтра концерт (не забыть) Концертное платье??? Подводя итоги. Пока я проигрываю по всем фронтам: кофр сломан, кларнет немного погнут, но не фатально, одна клавиша чуть западает. Концертное платье висит в шкафу, в котором пряталась Писюлька, и судя по всему так там и останется, по крайней мере, пока я не соберусь с силами и не залижу раны. Придется выкручиваться, а это снова расходы. И не факт, что мои изыскания приведут в восторг Капитоныча. Он ретроград, и считает, что мы в оркестре должны все выглядеть инкубаторскими. Муж меня предал. Его любовница беременна. Губа распухла. Машка в стрессе, начала страдать тиками. Вова этот еще… Вовка-морковка, весь такой из себя замечательный. Бетмен — спаситель одуревших от своего горя идиоток. Бесит, мать его. Жутко раздражает. Особенно то, что я все еще чувствую его вкус на своих распухших губах. И мне не противно?— Вера, — родной голос, который я вот никак не рассчитывала сейчас услышать, заставил вздрогнуть. Я не сразу увидела Дюшу из-за огромного букета роз. Моих любимых — нежно-кремовых, с бордовой каемкой по краю лепестка.— Здравствуй. Я тебя жду давно. Замерз,— виноватая улыбка, такая знакомая, такая обезоруживающая. Мой муж, чужой. Оказывается можно очень быстро отвыкнуть от мысли, что он только тебе принадлежит.— Здравствуй? — я задохнулась от горького кома, стянувшего горло. Не смогла больше и слова выдавить, боясь, что просто заплачу. Не доставлю такой радости, даже если меня разорвет на куски от сдерживаемой в груди боли, смешанной со злостью.— Давай поговорим,— букет уже у меня в руках. Когда успел только? — Мы же взрослые, адекватные люди. Вера, ну прости меня. Что я должен сделать, чтобы вымолить твое прощение? Бес попутал. Мне нужна только ты. Эта дура Юлька…— Эта «дура» носит под сердцем ребенка,— хриплю я, наконец скинув с себя чары злого волшебника. Он не похож на моего Дюшу: сильного, великодушного, каменную стену. Будто только оболочка осталась от того мужчины, что я… Любила? Люблю до сих пор? Черт, да что происходит? Оболочка. Остальное что, пришельцы из него зондом высосали? Он таким был всегда. ВСЕГДА. И это не Писюлька дура, а я была слепой? Да уж, осознания порой бывают очень ледяными. — Твоего ребенка. Тебе не стыдно так называть женщину, которая дарит тебе твое продолжение, невзирая ни на что? Не боясь растяжек и трудностей. Ты подлец, Андрей.— Это еще нужно уточнить,— морщится Дюша. И вся его красота смазывается, словно скрываясь за маской. Папа мой говорил, что никогда не ошибается в людях. Ошибался. Тоже был бескрайне самоуверен. Опа. Еще одно прозрение. Просто день откровений, — Вера, я не подлец. И уж точно не идиот. Сказать можно что угодно. Эта дура не могла залететь от меня, я был осторожен. И я не хочу из-за ошибки, пустой интрижки, терять семью. Мы с тобой можем родить ребенка, нашего, законного, самого лучшего и жить счастливо. Вер, ну не мы первые вошли в кризис. Бывает всякое. Да и я не виноват. Она сама.— Сама тебе на член прыгнула? — горько ухмыляюсь, глядя, как дергается щека мужа.— Пожалуйста, избавь меня от интимных подробностей твоей богатой личной жизни.— Все можно поправить. Мы же созданы друг для друга. Пять лет брака это доказывают вполне весомо. Ну не выкинешь их вот так просто из жизни. Короче, хватит выкрутасничать. Возвращайся домой. Мы в состоянии преодолеть трудности.— Чтобы снова найти в своем шкафу Писюльку в моем халате? — ухмыляюсь я.— А может через полгода, там какая нибудь титечка затешется? Андрюш, я не… Не могу простить пока. Не могу, вот так, по щелчку пальцев, — выдохнула я, уставившись ему за спину. По ступеням консерватории поднимался… Вова. Охрененный Вова, в окружении пяти телохранителей. И сейчас он вот совсем не был похож на милягу бомбилу. Слишком хищно он сейчас выглядел, как лев — властитель прайда.— Хорошо, я буду ждать. Сколько скажешь. Завтра съеду на съемную квартиру. Негоже тебе по углам скитаться. Верунь, куда ты все там смотришь? — Дюша обернулся, как раз в тот момент, когда Володя замер возле тяжелой двери, давая возможность одному из амбалов распахнуть перед собой тяжелую дверь. — Ах вот оно что? Детка, ты решила меня кинуть? Нашла бобра подороже? Или…— Что ты несешь? — я задохнулась от обиды и щемящего чувства несправедливости. Он мне изменил, но делает так, что я чувствую виноватой себя.— Я никогда в жизни… Никогда.— Чертов букет. Проклятые цветы, пахнущие солью летят в моего мужа. Прямо в лицо, застывшее в насмешливой гримасе.— Ключи от квартиры, — прорычала я, вцепившись в ручку кофра с инструментом.— Бешеная,— судя по голосу Дюша в ярости. Неужели ревнует? — Думаешь ты нужна этому зажратому козлу? У него таких, как ты, раком до луны не переставить. Приползешь на коленях. Я думал ты более дальновидна. Ты ведь без меня в магазин сходить не можешь. Обязательно или деньги потеряешь, или не на тот трамвай сядешь. Одумайся, Вера. Я люблю тебя. Слышишь?Слышала я все. Бежала по ступеням, ведущим в консерваторию, заливаясь слезами и сжимая в руке связку ключей от моего дома, которые вырвала из пальцев любимого мужа. И эти чертовы ключи позвякивали, словно говоря «Закрывается дверь навсегда».Машка говорит, что когда одна дверь закрывается, открываются три другие. И главное найти нужную. Я не знаю, что мне нужно.Влетела в холл консерватории, будто за мной стая псов гналась. Красоты была, судя по взглядам окружающих, неописуемой. Скорее всего я походила на мелкого зомбака мозгоеда, разве что несчастный ходячий мертвец, наверняка выглядел бы менее облезло. Прижав к груди чехол с кларнетом поковыляла в сторону репетиционной залы, молясь всем богам о том, чтобы не встретиться со странным, не похожим на себя Володей. Одни проблемы у меня от него. Если бы не этот нахальный мерзавец, я бы… Что бы я? Он ведь снова меня спас, сам того не подозревая. Спас от шага в пропасть под названием "очередная тупая ошибка". Я ведь чуть было не поддалась на слова Дюши о том, что он меня любит.