Глава 3

Просыпаюсь от запаха кофе. Густой, горький, он проникает в каждую клетку, вытаскивая из темноты. Глаза открываются с трудом — веки опухли, ресницы слиплись, в голове вата.

Смотрю на часы. Девять утра. Я спала два часа? Или не спала вообще? Время в этой комнате течёт иначе.

Наташка стоит в дверях с чашкой в руках. Смотрит на меня так, будто я тяжелобольная. Этот взгляд я уже знаю — жалость пополам с ужасом. Хочется ей сказать: «Перестань, я не умерла». Но вместо этого молча беру кофе.

— Как ты? — озвучивает свой вопрос.

— Жива.

— Это я вижу. — Она садится на край дивана, поправляет плед. — Ты выглядишь... ну, как будто по тебе асфальтоукладчик проехал.

— Спасибо, подруга. Подбодрила.

Она вздыхает. Тянется, хочет погладить по голове, но я отстраняюсь. Не потому, что злюсь. Любые прикосновения лишние. Чужие. Всё сейчас кажется чужим.

— Демид приехал, — говорит Наташка, меняя тему. — Продуктов привёз. Говорит, если тебе надо куда-то съездить, он готов.

— Не надо.

— Рит...

— Я сама, Наташ. Правда.

Она смотрит с сомнением, но не спорит. Мы слишком долго знаем друг друга, чтобы тратить время на пустые пререкания.

— Кофе пей, — кивает на чашку. — Я там яичницу сделала. Иди завтракать.

Ухожу в ванную комнату. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Лицо серое, под глазами синяки, губы потрескались. Волосы висят сосульками. Красавица. «Старуха» точно подходит.

Умываюсь холодной водой. Щиплет кожу. Причёсываюсь кое-как, собираю волосы в хвост. Смотрю на себя ещё раз и говорю шёпотом:

— Ты справишься. Ты должна!

На кухне пахнет яичницей и свежим хлебом. Демид сидит за столом, крутит в руках телефон. Увидев меня, встаёт. Высокий, широкоплечий, в тёмном свитере. Спокойный. Надёжный. Как скала.

— Привет!— Тянется по традиции чмокнуть в щёку.

Уворачиваюсь. Бурчу под нос:

— Привет.

Сажусь напротив. Наташка ставит передо мной тарелку, подвигает масло. Смотрю на еду, но не могу проглотить ни куска. Ком в горле.

— Ешь, — командует Демид.

— Не хочу.

— Надо.

Я поднимаю на него глаза. Тёмные, почти чёрные, они смотрят спокойно. Без жалости, как у Наташки и от этого уже легче. Спрашиваю:

— Зачем ты приехал?

— Помочь.

— Я не просила.

— Меня не надо просить.

Он не говорит дежурных фраз. В его взгляде столько всего, что отворачиваюсь первой.

Беру вилку. Заставляю себя есть. Яичница остывшая, но организму нужен белок. Жую, глотаю, запиваю кофе. Наташка болтает о чём-то своём, я не слушаю. В голове крутится одно: документы. Паспорт. Свидетельство о браке. Ноутбук. Вещи.

— Мне нужно съездить домой, — сообщаю, глядя в пустой угол.

Наташка замолкает на полуслове. Переглядывается с Демидом.

— Зачем? — спрашивает осторожно.

— Забрать документы. Вещи. Технику. Всё, что моё.

— Ты уверена? Может, не сейчас? Может, позже, когда...

— Когда, что? — перебиваю я. — Когда она переедет к нему, заменят замки, и я буду ломиться в чужую квартиру? Нет. Сейчас. Пока он на работе.

Наташка смотрит на меня с удивлением. Кажется, она не считала, что я смогу так быстро прийти в себя. А мне просто деваться некуда. Гордость — единственное, что у меня осталось. Я не позволю её растоптать.

— Я отвезу, — Демид встаёт из-за стола. — Когда едем?

— Ты не обязан. Хочу поехать на своей. Мне выносить вещи. Ещё полицию вызовут.

— Я сказал — отвезу. Сяду за руль в твоей. Буду таскать вещи. Если приедет полиция — объясню, что помогаю сестре жены.

С Демидом спорить бесполезно. Я это понимаю. Да и сил нет.

— Сейчас. Только переоденусь.

Наташка даёт мне свои джинсы и свитер — великоваты, но ладно. Чувствую себя подростком, надевшим чужое. Смотрюсь в зеркало в прихожей. Чужая одежда. Чужая жизнь. Чужое лицо.

Демид ждёт у лифта. Мы спускаемся молча. В машине он включает печку, прогревает салон. Я смотрю в окно на серый город, на мокрые улицы, на людей с зонтами.

— Как узнал? — спрашиваю вдруг. — Ну, про вчерашнее.

— Наташка позвонила. Сразу, как ты вышла и сорвалась в машине.

— И ты приехал.

— Да.

— Почему?

Он молчит долго. Машина выруливает со двора, вливается в поток. Дворники ритмично шаркают по стеклу, смахивая капли.

— Потому что не мог иначе.

Я смотрю на его профиль. Чёткие линии, скулы, тёмные волосы, тронутые сединой на висках. Ему тридцать пять. Мы знакомы лет десять, наверное. С того дня, как Наташка притащила его на наш с ней совместный день рождения. Он всегда был рядом. На всех праздниках, на всех посиделках. Всегда молчаливый, всегда надёжный. И всегда смотрел на меня... по-особенному. Я замечала, но не придавала значения. Я была замужем. Я была счастлива. Я была верной женой.

— Знаешь где лежат документы? — спрашивает деловым тоном.

Демид всегда любит точность. Не из тех, кто кинется с головой в омут.

— В спальне, в ящике комода. Паспорт, свидетельство, дипломы. Ноутбук в кабинете. Вещи соберу по ходу. Украшения в шкатулке на туалетном столике.

— Сколько времени нужно?

— Час. Может, меньше.

— Я подожду в машине. Если что — звони сразу.

Киваю. Смотрю на дома, проплывающие за окном. Знакомые улицы, знакомые повороты. Вот булочная, куда мы заходили по воскресеньям за круассанами. Вот парк, где мы гуляли, если он приходил с работы вовремя, что случалось редко. Вот заправка, где он всегда останавливался.

Скоро будет наш дом. Наша высотка в ЖК «Символ». Двадцать первый этаж, вид на Москву-реку. Мы покупали квартиру три года назад, выбирали планировку, ездили по салонам за мебелью. Я была очень счастлива.

Думаю о том, что всего сутки назад я сидела в этой же машине и считала минуты до его возвращения. Писала ему сообщения: «Как долетел?», «Не скучай», «Я жду». А он, может быть, в это время был с ней в постели. Гладил её живот. Строил планы.

В горле снова ком. Сглатываю. Смотрю в потолок, чтобы слёзы не потекли.

— Приехали.

Демид тормозит у знакомого подъезда. Стеклянные двери, консьерж, лифт с зеркалами. Всё, как всегда. И всё по-другому.

— Я быстро, — бросаю, открывая дверь.

— Рита.

Оборачиваюсь.

— Если что — звони. Я здесь. Буду ждать. Хоть час, хоть два. Собери всё, чтобы не возвращаться дважды.

Киваю и захожу в подъезд.

Лифт едет медленно. Смотрю на себя в зеркало — бледная, глаза красные. Сжимаю кулаки.

Двадцать первый этаж. Отключаю сигнализацию. Код — его день рождения. Теперь ненавижу эту комбинацию.