Глава 7

Месяц проходит в работе. В судах. Мы делим имущество. В бесконечных звонках адвокату. Андрей атакует с разных сторон — пишет сообщения, звонит с незнакомых номеров, присылает цветы в офис Наташи, потому что не знает моего адреса.

Я блокирую. Удаляю. Не отвечаю.

— Он не отстанет, — констатирует Елена Сергеевна. — Мужчины его типа не выносят, когда женщина уходит первой. Для него это удар по эго.

— Мне плевать на его эго.

— Ему не плевать на ваше. Будьте осторожны.

Я осторожна. Я просто живу.

В это утро у меня встреча с заказчицей в центре. Молодая пара, купили квартиру на Остоженке, хотят лофт с элементами классики. Я выбираю кафе рядом с их домом — светлое, с большими окнами, пахнет круассанами и дорогим кофе.

Заказчица опаздывает. Я пью латте, листаю ленту, делаю наброски в блокноте. За окном моросит дождь, но в зале тепло и уютно.

Звякает дверной колокольчик. Поднимаю глаза — и застываю.

Она.

Та самая девушка. Входит, оглядывается, замечает меня. На секунду замирает. Потом решительно идёт к моему столику.

Живот уже заметный. Месяца четыре, наверное. Она в просторном свитере, джинсах, без косметики. Выглядит уставшей. И испуганной.

— Можно? — спрашивает, показывая на стул напротив.

Мне даже немного жалко бедняжку. На своих граблях я постояла. Пришла её очередь.

— Садись.

Она садится. Теребит салфетку, крутит в пальцах, комкает. Взгляд шарит по сторонам, на меня не смотрит.

— Я... я хотела поговорить.

Усмехаюсь криво:

— Я догадалась.

Пауза. Она собирается с духом. Я жду. Спокойно, почти отстранённо смотрю на неё и удивляюсь: внутри пусто. Ни злости, ни ревности, ни боли. Только любопытство.

— Отстаньте от Андрея, — выпаливает она наконец. Голос дрожит, но в нём чувствуется упрямство. — Он мой! Мы любим друг друга. У нас будет ребёнок. Зачем вы цепляетесь? Вы же старая, у вас всё равно нет детей, что вы доказываете?

Слова летят в меня, как мелкие камешки. «Старая». «Нет детей». «Цепляетесь».

Смотрю на неё. Молодую, красивую, глупую. На её округлившийся живот, на дрожащие губы, на глаза, в которых плещется отчаяние. И вижу не соперницу. Вижу испуганного ребёнка, который вляпался во взрослую жизнь и не знает, как из неё выбираться.

— Как тебя зовут? — спрашиваю тихо.

— Аня, — отвечает растерянно. — А что?

— Аня, послушай меня внимательно… — Я складываю руки на столе, смотрю ей в глаза: — Я не цепляюсь за твоего Андрея. Мне он не нужен. Вообще! Совсем! Встречаются с ним мои адвокаты. По документам. По разделу имущества. Ты понимаешь разницу?

Она моргает. Молчит.

— Я забираю своё, — продолжаю неспешно, чтоб достучаться. — То, что принадлежит мне по закону. Половину всего, что мы нажили за шесть лет. Квартиру, счета, машину. Это не месть, а справедливость, заслуженная моим трудом.

— Но он говорит...

— Он много чего говорит, — перебиваю, жалея о потерянном времени. — Он говорил, что любит меня. Говорил, что мы построим дом у моря. Говорил, что дети будут, но не сейчас, нужно подождать. Я ждала. Пять лет ждала. А он в это время искал тебя.

Аня бледнеет. Сжимает салфетку так, что она рвётся.

— Я не знала...

— Конечно, не знала. Он редко говорит правду. — Я вздыхаю. — Слушай, Аня. Я тебе не враг. Я вообще никто тебе. Но совет дам. Бесплатно.

Она смотрит настороженно.

— Присмотрись к нему. Внимательно. Верь не тому, что он говорит, а тому, что делает. Он обманывал меня шесть лет. Думаешь, с тобой будет иначе? Он уже обманывает — меня, тебя, себя. Просто ты пока этого не видишь.

— Он любит меня, — шепчет она упрямо.

— Может быть… — Я пожимаю плечами. — А может, любит твой живот. Твою молодость. Твою способность родить. То, чего у меня не случилось.

У неё глаза на мокром месте. Губы дрожат.

— Вы просто злитесь...

— Нет, Аня, не злюсь. Если бы злилась, то сейчас кричала бы, кидалась в тебя словами, унижала. У меня есть на это право. Но я не хочу. Потому что это ничего не изменит.

Она молчит. Смотрит в стол.

— Иди, — говорю мягко. — Живи свою жизнь. Рожай. Будь счастлива. Если получится. А если нет — знай, что ты это заслужила не меньше, чем я и делай вывод.

Она встаёт. Стоит секунду, смотрит на меня. В больших глазах — смесь обиды, растерянности и странной благодарности.

— Вы странная, — говорит тихо. — Я думала, вы будете орать.

— Я орала. Три месяца назад. В другой жизни.

Она уходит. Дверь хлопает, звякает колокольчик. Я смотрю в окно, как она бежит под дождём, прикрывая живот сумкой. Маленькая, беззащитная, глупая.

— Господи, — шепчу в стекло. — Какая же ты ещё дурочка!..

Заказчица опаздывает на двадцать минут. Я сижу, пью остывший кофе и думаю о том, что только что произошло.

Я не опустилась. Не стала орать. Не кинулась в драку. Не унижала, а сказала правду. И отпустила.

Внутри странное чувство — пустота пополам с облегчением. Будто захлопнула за спиной ещё одну дверь. Дописала ещё одну главу.

Звонит телефон. Демид.

— Ты как? — спрашивает без предисловий.

Удивляюсь качая головой. Он словно настроен на волну моих мыслей. Улавливает всплеск вибраций моей души.

— Откуда знаешь?

— Наташка сказала. Увидела в «Инстаграм» её сторис. Написала, что ты с любовницей Андрея разговаривала.

— Всё нормально.

— Точно?

— Точно. Я даже не злая. Странно, да?

Пауза. Потом он говорит:

— Нет. Не странно. Ты выросла.

Усмехаюсь.

— Из старухи в старую мудрую женщину?

Он смеётся. Редкий звук, я слышу его нечасто.

— Из жертвы в победительницу.

Смотрю в окно. Дождь перестал, выглянуло солнце. Москва блестит мокрым асфальтом.

— Демид.

— Да?

— Спасибо. За беспокойство.

Он молчит секунду. Потом тихо:

— Я всегда волнуюсь за тебя, Рита. Если что, звони.

Отключается. Смотрю на экран, на его имя в списке вызовов, и чувствую, как внутри разливается тепло.

Заходит заказчица — запыхавшаяся, извиняющаяся. Мы говорим о проекте, о планировке, о сроках. Я рисую эскизы, записываю пожелания. Работа идёт.

А вечером, сидя в своей маленькой студии с видом на крыши, я вспоминаю сегодняшний день. Испуганные глаза Ани. Её дрожащие губы. Её слова: «Вы старая, у вас нет детей».

Раньше это резало душу. Раньше я проплакала бы всю ночь.

А сейчас — нет. Ещё одно напоминание об ужасной ошибке, не более. Да, старая. По её меркам. Да, детей нет. Пока нет. Кто знает, что будет завтра?

Смотрю на экран смартфона. На последнее сообщение от Демида:

«Спокойной ночи. Ты молодец».

Улыбаюсь. Пишу в ответ:

«И ты».

И выключаю свет.

В темноте пустота внутри превращается в тишину. А тишина — это не больно. Тишина — это покой.

Засыпаю с мыслью, что, кажется, я начинаю выздоравливать.