Глава 8

Заседание назначено на десять утра. Приезжаю заранее, за час. Сижу в машине, смотрю на серое здание суда и пытаюсь унять дрожь в коленях.

— Ты как? — Демид сжимает мою руку.

— Нормально… — ложь легко слетает с губ. — Просто хочется, чтобы это поскорее закончилось.

— Закончится. Я здесь тебя подожду. Боюсь сорваться и набить ему морду.

Только этого не хватало. Андрей с удовольствием спровоцирует драку, чтоб выставить меня в неприглядном виде.

Киваю. Выхожу. На высоких каблуках идти по мокрому асфальту — скользко. Но я держу спину прямо. Я в тёмно-синем костюме, волосы убраны в хвост, макияж минимум. Выгляжу как надёжный свидетель, а не как истеричка, которой меня собираются выставить.

Елена Сергеевна ждёт в холле. Рядом с ней помощник с огромной папкой документов.

— Готова? — спрашивает она.

Киваю:

— Да.

— Только без паники. У меня свой человек в окружении его адвокатов. Мы в курсе того, на что они станут делать упор. Что бы он ни говорил — молчи. Я сама отвечу.

Заходим в зал. Маленький, душный, он пахнет пылью и казёнщиной. Скамьи для слушателей полупустые. Наташа сидит в третьем ряду, сжимает кулон на шее. Увидев меня, подбадривающе кивает.

Андрей уже здесь. За столом ответчика. С ним двое адвокатов в дорогих костюмах — таких же дорогих. Смотрит на меня, не моргая. Взгляд тяжёлый, давящий. Раньше от такого взгляда у меня подкашивались ноги. Сейчас — только холод в груди.

Сажусь за свой стол. Рядом Елена Сергеевна раскладывает бумаги. Судья — молодящаяся женщина с ухоженным лицом — открывает заседание.

Слушаем стандартные формулировки. Иск о расторжении брака. Раздел имущества. Всё как в тумане.

Потом слово дают Андрею.

Он встаёт. Поправляет галстук. Говорит уверенно, смотрит на судью, на меня — ни разу.

— Ваша честь, я вынужден сообщить суду обстоятельства, которые повлияли на наш брак. Моя жена... — он делает паузу, — моя бывшая жена страдает зависимостью. Алкогольной. Я пытался ей помочь, возил к врачам, но она отказывалась лечиться. В нетрезвом состоянии она становилась агрессивной, устраивала скандалы. Я терпел шесть лет. Надеялся, что рождение ребёнка её изменит. Но когда она забеременела, то пошла на аборт. Сама. Не посоветовавшись со мной. После этого я понял, что сохранять семью бессмысленно.

Я слушаю и не верю своим ушам. Рот открывается сам, но Елена Сергеевна кладёт руку на мою ладонь. Сжимает. Я молчу.

— Я содержал её все эти годы, — продолжает Андрей. — Она не работала, жила за мой счёт. А теперь требует половину имущества, которое заработано мной! Потом и кровью! Это несправедливо, ваша честь. Прошу суд учесть эти обстоятельства.

Он садится. Адвокаты согласно кивают. В зале тишина.

Судья смотрит на меня.

— Истица, вам слово. Ваш представитель.

Елена Сергеевна поднимается. Поправляет очки. Голос у неё спокойный, ровный, как асфальтоукладчик.

— Ваша честь, ответчик в своём выступлении допустил ряд ложных заявлений, которые мы готовы опровергнуть документально.

Она берёт первую бумагу.

— Заявление об алкогольной зависимости истицы. Прилагаю справку из наркологического диспансера. Маргарита Алексеевна никогда не состояла на учёте. Ни разу не обращалась за помощью. Более того, прилагаю показания её лечащего терапевта за последние пять лет — ни одного обращения, связанного с алкоголем. Анализы крови, которые она сдавала при плановых обследованиях, не содержат следов злоупотребления.

Адвокаты Андрея переглядываются.

— Далее… — Елена Сергеевна берёт следующий лист. — Заявление о том, что истица самовольно прервала беременность. Прилагаю запись психолога, которого Маргарита Алексеевна посещала после аборта. Вот стенограмма сессии, датированная числом, следующим за операцией. Цитата: «Муж сказал, что сейчас не время. Что у него важный проект. Что если я рожу, он не справится с бизнесом. Я пошла на аборт, потому что хотела быть хорошей женой. Потому что верила ему».

В зале тишина. Я слышу, как скрипит ручка у секретаря. Смотрю на Андрея. Он побелел.

— Мы готовы предоставить суду для проведения экспертизы подлинность записи и соответствие голосов, — продолжает адвокат. — Также прилагаю медицинские документы, подтверждающие, что аборт был проведён на раннем сроке, без осложнений, и что истица обращалась за психологической помощью после процедуры. Если бы она хотела избавиться от ребёнка тайно, то не пошла бы к психологу.

Андрей что-то шепчет своему адвокату. Тот качает головой.

— Переходим к финансовым махинациям. — Елена Сергеевна достаёт ещё одну папку. — За неделю до подачи иска о разводе ответчик перевёл на счёт своей матери шесть миллионов рублей, оформив это как договор займа. Договор датирован задним числом, подпись матери отсутствует. Мы требуем признать этот перевод незаконным и включить сумму в раздел имущества.

Судья кивает, записывает.

— Далее. Три месяца назад ответчик оформил на имя истицы кредит в размере трёхсот миллионов рублей. Подпись в кредитном договоре не соответствует подписи истицы в паспорте и других документах. Мы прилагаем заключение независимого почерковеда. Кредит был оформлен без её ведома, деньги сняты и переведены на счёт подставной фирмы, связанной с партнёром ответчика.

— Это ложь! — Андрей вскакивает. — Она сама подписывала!

— Садитесь, ответчик, — устало говорит судья. — Дайте слово адвокату.

— У нас есть выписки по счетам, — Елена Сергеевна невозмутима. — Движение средств, даты, подписи. Мы настаиваем на признании кредита личным обязательством ответчика и исключении его из раздела имущества. То есть выплачивать этот кредит он будет из своей доли.

Адвокаты Андрея что-то быстро пишут, шепчутся. Видно, что они не ожидали такого напора. Таких доказательств.

Судья смотрит на них.

— У стороны ответчика есть возражения?

Старший адвокат поднимается. Говорит вяло, без прежней уверенности.

— Ваша честь, мы считаем предоставленные доказательства недостаточными...

— Они более чем достаточны, — перебивает судья. — Суд удаляется для вынесения решения.

Все встают. Судья уходит. Я смотрю на Андрея. Он сидит, сжав кулаки. Лицо серое, на лбу испарина. Красивый, успешный, уверенный в себе мужчина. Который только что проиграл.

— Выпей воды, — шепчет Елена Сергеевна. — Ещё полчаса.

Ждём. Полчаса тянутся вечность. Наташа приносит кофе из автомата, горячий, противный. Я пью и смотрю в стену.

Возвращается судья. Все встают.

— Решением суда брак между Андреем Витальевичем и Маргаритой Алексеевной расторгнуть. Раздел имущества произвести следующим образом...

Она зачитывает. Квартира — пополам. Счета — пополам. Моя машина — мне, потому что оформлена на меня. Акции его предприятий — подлежат оценке и разделу. Перевод матери — признан незаконным, сумма возвращается в общий кошелёк. Кредит — признан личным обязательством ответчика.

Я слушаю и не верю. Всё! Половина всего! И кредит, который он на меня повесил, теперь платить ему.

— Вы свободны, — говорит судья. — Заседание окончено.

Выходим в коридор. Ноги ватные. Наташка обнимает, шепчет что-то про то, какая я молодец. Елена Сергеевна собирает бумаги, деловито объясняет, что дальше.

— Через месяц получите исполнительные листы. Если будут задерживать выплаты — сразу звоните.

— Спасибо, — я смотрю на неё. — Спасибо огромное!

— Это моя работа, — она улыбается впервые за всё время. — Вы держались молодцом.

Адвокат уходит. Я стою в коридоре, сжимаю в руках папку с решением суда. Тяжёлую, увесистую. Мою свободу.

— Рита.

Голос сзади. Оборачиваюсь.

Андрей. Стоит в двух метрах, смотрит на меня. Глаза злые, губы сжаты. Рядом с ним адвокаты перешёптываются, делают вид, что не замечают.

— Ты довольна? — спрашивает он тихо. — Получила своё?

Смотрю на человека, с которым прожила шесть лет. Которого любила. Которому верила. Который убил моего ребёнка, обозвал старухой, пытался оставить нищей.

И ничего не чувствую.

Ни злости. Ни боли. Ни сожаления.

Пустота.

— Да, — отвечаю спокойно. — Довольна.

— Ты сломала мне жизнь.

— Я? — Усмехаюсь. — Андрей, ты сам сломал свою жизнь. В тот момент, когда решил, что имеешь право использовать людей. Я просто перестала быть твоей жертвой.

Он смотрит на меня с ненавистью. И в этой ненависти — его бессилие, его злость, его разочарование. И что-то похожее на сожаление. Но поздно. Слишком поздно.

Киваю ему, как случайному знакомому. И прохожу мимо.

На улице свежо. Дождь кончился, выглянуло солнце. Демид стоит у машины, опёршись на капот. Увидев меня, выпрямляется.

Сажусь в машину. Закрываю дверь. Выдыхаю.

— Я свободна.

Он садится за руль. Смотрит на меня выжидающе. Молчит.

— Правда, — улыбаюсь. — Свободна делать то, что считаю нужным.

Он заводит мотор.

— Куда теперь?

Смотрю в окно. На серое здание суда, где осталась моя прошлая жизнь. На небо, которое становится чище. На город, который ждёт.

— Домой. В мою маленькую крепость.

Мы едем. За окном проплывают улицы, люди, машины. Обычный день в Москве. А у меня внутри — праздник. Тихий, спокойный, мой.

— Слышишь, старая? — шепчу я себе. — Ты выиграла!

Долгое время копившийся в душе страх уходит. Я верю в победу добра над злом.