Глава 9

Просыпаюсь от солнечного луча, пробившегося сквозь неплотно задёрнутую штору. Щурюсь, тянусь за телефоном и замираю.

Первое ноября. Мне тридцать четыре.

Лежу, смотрю в белый потолок и пытаюсь понять, что чувствую. Два года назад я проснулась в нашей большой квартире, и Андрей первым поцеловал меня, сказал: «С днём рождения, любимая». Потом был завтрак, цветы, подарок — часы, о которых я мечтала. Иллюзия счастья.

В прошлом году я проревела в квартире Наташи, потому, что Андрей изменил. Сегодня я одна. В маленькой студии. На своём раскладном диване.

И мне хорошо.

Встаю, иду к окну. Москва внизу шумит, спешит, живёт. Солнце золотит крыши, ветер гоняет последние листья. Красиво.

— С днём рождения, Рита! — говорю вслух. — Ты выжила…

Телефон взрывается сообщениями. Наташка:

«Во сколько ждать? Я с тортом».

Клиенты:

«С праздником!».

Мама из Ярославля:

«Доченька, с днём рождения! Крепись, мы с тобой».

И от него. Демид:

«Не вздумай никуда уходить. Я заеду в шесть».

Улыбаюсь. Пишу:

«А если я занята?»

Ответ приходит мгновенно:

«Ты не занята. Ты ждёшь меня».

Откладываю смартфон. Иду в душ. Долго стою под горячей водой, смываю остатки сна, остатки прошлого. Выхожу, заворачиваюсь в полотенце, смотрю на себя в зеркало. Лицо посвежело, глаза блестят. Тридцать четыре — не приговор. Тридцать четыре — это только начало.

Весь день в делах. Встреча с заказчицей, обмеры в новой квартире, звонки поставщикам. Работа не ждёт, даже в день рождения. И это хорошо. Это спасает от мыслей.

В пять закругляюсь. Лечу домой, по пути хватаю продукты для салатов — Наташка сказала, что готовит сама, но я знаю её. Без моей помощи она ограничится тортом и вином.

В шесть ровно звонок в домофон.

— Открывай, — голос Демида.

Нажимаю кнопку. Стою в дверях, жду. Он поднимается пешком — лифт вечно занят. Четвёртый этаж, но он даже не запыхался.

Входит с огромным букетом хризантем — жёлтых, пушистых, солнечных. И с пакетом, из которого торчит бутылка вина.

— Принимай гостей.

— Проходи.

Он оглядывает студию. У меня прибрано, на столе салаты, в вазе уже стоят розы от Наташки — успела забежать утром.

— Уютно, — говорит Демид. — Твоими стараниями.

— Садись. Наташа скоро подойдёт.

Она приходит через полчаса, врывается ураганом, с тортом в коробке и бутылкой шампанского.

— Именинница! — орёт с порога. — Обнимать буду!

Обнимает. Крепко, по-настоящему. От неё пахнет духами и счастьем.

— Ну, давайте уже накрывать, — командует она. — Я голодная как волк.

Вечер летит незаметно. Мы едим, пьём, болтаем. Наташка травит байки про клиентов, особенно про одного. Неженатого. Демид молчит, но улыбается. Я смотрю на них и чувствую тепло. Простое, человеческое тепло. Семья. Не по крови, а по духу.

— Подарки! — объявляет Наташка, когда торт доеден до половины. — Давай я первая.

Она вручает мне большой свёрток. Разворачиваю — тёплый плед, мягкий, цвета осенней листвы.

— Чтобы зимой не мёрзла, — говорит она. — Одна, но в тепле.

— Спасибо, — шепчу я. — Наташ, спасибо.

Теперь очередь Демида. Он достаёт из-под стола свёрток, перевязанный бечёвкой. Небольшой, но увесистый.

— Это тебе.

Разворачиваю. И замираю.

Подставка для эскизов. Из старого дуба, тёплого, с прожилками, с идеально гладкой поверхностью. Ручная работа — видно по каждому стыку, по каждой детали. Рядом — маленький этюдник. Натуральное дерево, холщовый ремень, внутри — чистые листы бумаги.

Смотрю на это и не могу вымолвить ни слова.

— Когда-то давно, на Наташкином дне рождения, ты говорила, что мечтала рисовать для себя. Не для клиентов, не для денег. Просто так. Я запомнил.

Поднимаю глаза. В его взгляде — столько всего, что я отвожу взгляд первой.

— Это... это слишком...

— Это в самый раз. — Демид улыбается. — Пора начинать, Рита. Жизнь-то продолжается.

Наташка смотрит на нас, переводит взгляд с одного на другую и хитро улыбается.

— Ладно, — говорит она, вставая. — Мне завтра рано вставать. Показ дома в девять. Пойду я.

— Останься, — прошу. Слишком быстро. Слишком испуганно.

— Не могу, Рит… — Она целует меня в щёку. — А ты не бойся. Это же Демид. Свой.

Уходит. Щёлкает замок. Тишина.

Мы сидим за столом, смотрим друг на друга. В студии тепло, пахнет свечами и вином. За окном ночь, Москва горит огнями.

— Спасибо, — выдавливаю наконец. — За подарок. Он невероятный.

— Это просто дерево.

— Нет. Это память. Это... это ты.

Он смотрит долго. Потом встаёт, подходит к окну. Стоит спиной ко мне, смотрит на город.

— Рита, — говорит не оборачиваясь. — Я должен тебе кое-что сказать.

Сердце пропускает удар. Я знаю. Я всегда знала. Просто боялась признаться.

— Говори.

Он оборачивается. Подходит ближе. Садится напротив, берёт мои руки в свои. Горячие, надёжные.

— Я люблю тебя. Очень давно.

Молчу. Смотрю в его тёмные глаза и тону.

— Мы познакомились, когда мне было двадцать пять, а тебе двадцать два. Я тогда только начинал, думал о карьере, о деньгах. Хотел сначала встать на ноги, а потом... — он усмехается. — А потом ты встретила Андрея. И выскочила замуж. Я молчал. Потому что ты была счастлива. Я правда думал, что ты счастлива.

— Я была, — шепчу. — Я думала, что счастлива.

— Я знаю. — Он сжимает мои пальцы. — Я всё видел. И молчал. Ждал. Надеялся, что однажды ты поймёшь, что достойна большего. Но не думал, что это будет так больно.

— Демид...

Он останавливает меня жестом.

— Дай договорить. Теперь ты свободна. Строишь новую жизнь. И я хочу быть частью этой жизни. Не как двоюродный брат Наташи. Не как друг. Как мужчина. Который будет рядом всегда. Который не предаст. Который...

Он замолкает. Смотрит выжидающе.

В голове шум. Сердце колотится где-то в горле. Страшно. Очень страшно. После всего, что было год назад, снова открыться, снова поверить, снова рискнуть.

Смотрю на его руки. На подставку для эскизов на столе. На этюдник. Он помнит. Через столько лет помнит мои дурацкие слова, сказанные вполголоса под Наташкин смех.

И страх отступает.

Я встаю. Беру его за руку и тяну к окну. Мы садимся рядом на подоконник. Кладу голову на широкое плечо. Молча.

Он замирает. Потом медленно, осторожно обнимает. Рука ложится на мои волосы, гладит.

— Рита...

— Тише. — Я закрываю глаза. — Просто посиди со мной.

Мы сидим так долго. За окном шумит город, в комнате тихо. Его плечо твёрдое, надёжное. От него пахнет вкусным парфюмом: цитрусами, мхом, горелым деревом и чем-то родным.

— Я боюсь, — шепчу, не желая размыкать веки и это правда..

— Знаю.

— Я не хочу снова ошибиться.

— Не ошибёшься.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я другой. И ты теперь другая.

Поднимаю голову, смотрю на него. В его глазах — ни капли сомнения. Только уверенность и тепло.

— Я не готова, — сопротивляюсь. — Не сейчас. Всего год прошёл. Мне нужно время.

— У нас есть время. — Он улыбается. — У нас вся жизнь впереди.

— Откуда такая уверенность?

— Я ждал много лет. Подожду, ещё сколько скажешь. Целый месяц.

Улыбаюсь. Хитрец. Смотрю на него и чувствую, как внутри тает последняя льдинка. Та, что держала сердце в холоде все эти месяцы и не давала дышать полной грудью.

— Дурак, — шепчу я.

— Знаю.

— Старый дурак.

— Твой дурак. Думаешь, месяц долго?

Улыбаюсь.

— Мой, — говорю тихо. — Наверное много.

Он смеётся. Прижимает меня к себе крепче.

— Поживём — увидим, — шепчет в макушку. — Через неделю можем подать заявление или завтра?

За окном ночь. В комнате тепло. Я сижу, прижавшись к нему, и слушаю, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно, надёжно.

Страх уходит. Остаётся тихое, тёплое чувство. Похожее на надежду.

— С днём рождения, Рита, — говорит он.

— Спасибо за всё. — добавляю: — Нужно подумать.

— Значит, завтра!

Закрываю глаза. И верю каждому его слову. Впервые за долгое время — верю мужчине.