11

Семь месяцев спустя…

«Вечером дома? Можно привезти тебе детские вещи?»

«Саш! Я же просила! Справлюсь сама… Почти все необходимое уже есть»

«Клянусь, я ничего нового не покупала! Просто отдам то, что есть!»

Я гашу телефон, улыбаясь. Невозможно бороться! Дай сестре волю – она и меня под опеку возьмет, третьим ребенком. Всем обеспечит, и посадит под замок, лишь бы этот мир меня больше обидеть не смог.

Поначалу после переезда я злилась на такую опеку. Сейчас отношусь с пониманием, но границы давно обозначены.

Я не могу себе позволить от кого-то зависеть, даже если это сестра. Скоро я стану мамой. И я должна быть точно уверена, что могу твердо стоять на ногах без чьей-либо помощи.

Сашка бесилась, скрипела зубами, почти насильно тащила меня в их с Русланом шикарный отель на работу. Но я сразу поняла, что ждет меня там номинальное место. Нормально работать они мне беременной не дадут. А вот деньги будут платить за милую душу.

Но я так не хочу.

Потому сама работу нашла. В не очень престижном отеле на окраине дождливой столицы. И начинала снова с низов – простой горничной.

Но мои старания были замечены – через три месяца усердной работы руководство перевело меня в гостиницу в самом центре столицы. Требования выше, но и зарплата другая.

Ни Сашка, ни ее муж, оказались не причастны к такому стечению обстоятельств. И я расправила крылья – поверила в себя наконец. Пошла на повышение еще через месяц. Через два принимала почетное назначение старшего менеджера.

– Полечка, занеси-ка мне списки мероприятий до конца месяца. Вчера строительная компания попросила аренду зала на вечер. Надо внести изменения. – Торопливо скомандовал Александр Петрович, возникнув перед стойкой ресепшен словно из-под земли.

Сорокалетний статный мужчина в костюме с иголочки и сверкающих дорогих ботинках из кожи. Педант. Это сразу заметно. Гладко выбрит. Прическа с легкой проседью на висках – волосок к волоску. Из нагрудного кармана всегда торчит уголок носового платка.

Девочки-менеджеры тут же вытянули руки по швам. Доброжелательные дрессированные улыбки во все тридцать два намертво прилипли к их лицам.

Я хихикнула в кулачок – управляющего отелем здесь очень боятся. Он мужчина суровый, но, как и многие – с виду. В душе просто душка.

– Сейчас, Александр Петрович, – не портя его репутацию, киваю в ответ. И мельтешу за начальником в его кабинет.

Тут же открываю на планшете нужные списки, принявшись сверять с изменением графика.

– Полечка, – вздыхает начальник, – что я без тебя делать-то буду? – Косится босс на мой животик под строгой блузкой.

– Решать, конечно же, вам, – не отвлекаясь от дела ему отвечаю, – но я бы порекомендовала приглядеться к Маше Свиридовой. Она девочка умная. Да и с моими обязанностями косвенно знакома уже. Подменяла меня во время больничных.

Больничных за эти месяцы у меня было немного. Да и те не дольше недели.

– Эх, Поля, Поля… – театрально вздыхает мужчина.

И я улыбаюсь. Потому что знаю, что он журит не всерьез. Такой уж у меня шеф – с небольшими тараканчиками в своей голове. Держит в страхе весь штат, да и сама я его раньше до дрожи боялась.

Пока однажды, задержавшись на смене, не обнаружила Александра у себя в кабинете. Пьяного в стельку, и сморкающегося в белоснежный платочек, который он всегда носит в кармане своего пиджака.

– Что случилось? У вас какое-то горе? – забыв о тактичности, я хотела помочь.

– Горе, Полиночка… – Слезливо поведал мне босс, совсем не стесняясь проявления чувств. – Я ведь любил ее. Так сильно любил. Всегда цветы, подарки. А она к какому-то студенту ушла. К студенту! От меня! – Он ткнул себе в грудь. И сморкнулся.

Я неловко переступила с одной ноги на другую, понимая, что вляпалась в очередную историю несчастной любви. Сколько я их таких видела в этом отеле? Не счесть.

А о своей я молчала.

Однако, той ночью я почти до утра сидела рядом с Александром Петровичем, позволив ему излить свою душу. С тех пор мы сдружились.

И оказалось, что суровый взрослый мужчина, внешне напоминающий больше скалу, чем человека, имел тонкую душевную организацию, и всю жизнь любил одну только женщину, которая променяла его на студента.

Никакого подтекста никогда у нас не было.

Его сердце разбито. Мое тоже разлетелось на части. Просто две искалеченных души сошлись в одной точке огромного мира. Порою ведь только и надо – иметь шанс рассказать, что у тебя на сердце тяжелым камнем лежит. Сразу становится легче.

Вот босс и рассказывал. Знал, что я не треплю языком. А я просто слушала, позволяя ему облегчить боль на душе.

– Эх, – вздыхает начальник, откидываясь на спинку рабочего кресла, – никто тебя не заметит, Полиночка, умницу, красавицу. И глаз радуешь, и дело свое знаешь.

Я спрятала улыбку, продолжая заниматься изменением графика.

– Ничего. Я в декрете не собираюсь долго сидеть, – в который раз оповестила Александра Сергеевича, – вы и глазом моргнуть не успеете, как я вернусь. Еще будете думать, как от меня снова избавиться, – хитро на него покосилась.

Но улыбка стерлась с лица, как только я ощутила боль в животе.

Планшет выпал из рук, и разбился о паркетный пол в кабинете.

Александр Петрович тут же подскочил на ноги, принявшись круги вокруг меня наворачивать.

– Полечка, Полинка, что болит? Где? Живот? Живот, болит, да? Подожди, подожди, я сейчас вызову скорую.

Ухватив под локоть, усадил на диван.

А у меня перед глазами мелькали темные точки.

– Александр Петрович, я кажется… рожаю…

– Рожает! Она рождает! – заверещал в трубку начальник. – Какие двадцать минут?! Вы там с ума посходили?! Она за двадцать минут родит уже тут!!!

Я не стала говорить боссу, что ни за какие двадцать минут я не рожу. И что процесс это в принципе не слишком-то быстрый. Откинулась на спинку дивана и принялась дышать, как учили.

Вообще-то нужная дата только через две недели назначена. И ничего не предвещало, что малыш захочет появиться раньше на свет.

– Левочка, – гладила я свой живот, – ну чего-то же ты меня так пугаешь-то?… – И дышала, дышала… Пока встревоженный босс носился вокруг.

– Так, так, сейчас! – Кажется, он так распалился, что уже готов был рвать на себе шевелюру. – Сейчас, сейчас, Полинка. Давай, поднимайся, я сам тебя в больницу сейчас отвезу! Не будем ждать скорую!

И я честно попробовала снова встать на ноги, но меня скрутило в момент.

Не став спрашивать разрешения, шеф подхватил меня на руки, и через всю гостиницу понес до машины.

Я жмурилась от нарастающей боли. На лбу проступили капли холодного пота. Цеплялась за его шею, в попытках сохранить связь с реальностью.

– Легкая, как пушинка, Полинка, – продолжал он со мной говорить, чтобы отвлечь хоть как-то от боли. – Сколько ты весишь? Сорок кило? И животик у тебя крошечный такой. Там ребенок-то точно хоть есть? Может ты у нас симулянтка?

Я смеялась сквозь слезы и жмурилась. Часто дышала. На улице в лицо ударил свежий ветер, и стало чуточку легче.

– Тихо, тихо, девонька. Давай, ты же солдат у нас. Вон как на подчиненных иногда гаркнуть можешь. Ну-ка соберись, – приговаривал.

Тут Александр Петрович, конечно, соврал. Никогда ни на кого я не «гаркала». В моих правилах с людьми договариваться. Наводить страху и шороху в нашем отеле может только сам шеф.

– Ну, – не останавливался начальник, усадив меня на заднее сиденье своего джипа, – кто там на свет то так торопится? Лев, да? Левка! Потерпи ты чуть-чуть!

Я улыбнулась сквозь боль.

Лева. Мой сын.

О том, что у меня будет сын, а не дочка, я на пятом месяце только узнала. Скромняшка – все не хотел показываться врачам на узи.

До больницы мы домчались со скоростью света.

В тот день на свет появился мой Лева.