14

Летели недели. Прохладная весна сменилась знойным летом. Температура в столице стояла такая, что плавился асфальт.

Все вновь потекло своим чередом, и я даже почти привыкла к мысли, что девушка, которую когда-то я считала подругой, теперь жена уважаемого человека и моего босса.

Тем более, что сама Наташа считала меня пустым местом, не более. Даже если у жены начальника возникали вопросы, она предпочитала их решать, обратившись не ко мне, а к кому-то другому. И пусть, так мне было даже спокойнее. Никакого желания общаться с бывшей подругой не возникало.

У меня своя жизнь – работа и сын. А у нее своя.

– Бульк! – захлопал Левушка крохотными ладошками, пока мы подходили к зданию аква-центра.

Я глянула на сынишку, и улыбнулась ему.

– Хочешь бульк?

И тот затряс белокурой головушкой. Главное, чтобы рядом с бассейном он не растерял свое рвение. Месяц назад я задалась целью научить сына плавать, и теперь мы регулярно ходим в бассейн. Полезно это – все врачи хором твердят.

Да Львенок и сам вроде хотел. Только вот с первого занятия у нас что-то не задалось. Как только розовая пяточка касалась воды – сразу в слезы.

– Боится, наверное, – размышлял тренер вслух, – надо привыкнуть.

И мы привыкали. Хотя у меня каждый раз сердце разрывалось на части при виде слез на щеках любимого сына. И каждый раз я надеялась, что следующая тренировка пройдет гораздо удачнее.

Но и сегодня сынишка захныкал, стоило подойти ближе к бортику.

– Не переживайте, – тренер Тимур, скосился, видя, как беспомощно я кусаю губу, и протянул к Леве руки: – Ну, давай, малыш, иди к дяде на ручки. Не бойся.

Но тот хлюпал носом, и боязливо жался ближе ко мне.

Я погладила его по голове, и кое-как уговорила хотя бы ножки смочить.

– Мы, наверное, не придем больше, – извиняющимся тоном оповестила я тренера. – Не могу смотреть, как он пугается каждый раз.

Парень усмехнулся в ответ, и совершенно бестактно ответил:

– На такие занятия нужно с папкой ходить. Как и на любой вид спорта. Женщины слишком мягкосердечные. Ребенок чуть слезу пустит, а вы уже готовы грудью броситься его защищать от всех невзгод мира.

Я притянула сына ближе к себе, будто и правда хотела его защитить. Но не от невзгод, а от колких слов тренера.

Быстро попрощалась, я взяла Леву за руку, уводя из бассейна.

Что же мне теперь делать, если папа о нем даже не знает? Какой бестактный мужчина! Мог бы и вспомнить, что далеко не во всех семьях есть мама и папа. Где-то женщины воспитывают своих крошек одни.

Мне было до ужаса стыдно перед сынишкой. Ведь, когда он подрастет, то начнет задавать мне вопросы. Что на них отвечать? «Прости, твоя мама сказала твоему папе однажды, что тебя больше нет?»

Я очень хотела, чтобы у Левы примером была фигура отца. Но не могла пересилить себя и связаться с Булатом, чтобы все ему рассказать.

Не могла и о новых отношениях думать – что-то мешало в душе, стоило только мыслям свернуть в эту сторону.

И даже мой папа, дедушка Левы, не успел познакомиться с внуком. После переезда в столицу, я много раз с ним пыталась связаться. Но общаться со мной отец не хотел. А полгода спустя нам сообщили – обширный инфаркт. Отца больше нет. Так мы с сестрой перевернули еще одну страницу из прошлого.

Но, от огромной любви к своему сыну, вперемешку с чувством стыда, – я хотела заметить ему обоих родителей. Потому стиснув зубы решила, что в бассейн мы снова вернемся. Только в следующий раз попробуем поплавать без тренера, и без укоризненных взглядов из-за моих переживаний за сына.

Колкие слова тренера засели у меня в голове на весь день, и впервые за два долгих года я задумалась, не начать ли мне отношения. Даже пару кандидатур рассмотрела. Вот например Коля, наш сосед с первого этажа? Хороший мужчина, чуть старше меня. Очень вежливый, не очень решительный. Пару раз заходил к нам за солью, но так никуда меня и не пригласил, хотя до последнего мялся.

Я бы не согласилась, конечно…

Потому что думать о ком-то, кроме Булата, до сих пор не могу.

А о Булате думать мне попросту больно. Но как же не думать, если он снится мне каждую ночь?… И каждую ночь просыпаясь, я плачу в подушку. Потому что там, в этом сне, никого жуткого видео не было. В этом сне я сказала любимому «да», и впереди нас ждало счастливое будущее. А не поломанные надежды и руины настигающих чувств.

Два года прошло. И я бы хотела, чтобы у Левы перед глазами был не только женский пример. Каждому мальчику нужна фигура отца. Насильно мне теперь заставлять себя что-ли приглядеться к кому-то? Как быть, если мысли о посторонних мужчинах откликались тошнотворными спазмами в горле, а не бабочками внизу живота?

Я вздохнула, и дальше принялась перебирать анкеты кандидаток на должность младших горничных, которыми занималась до позднего вечера.

Наташа начала почти постоянно обитать рядом с мужем, а значит – в отеле. Глаз боится от него отвести, бедолага.

Но это для меня обернулось проблемами. Она так придирается к нашим сотрудникам, что половина горничных поувольнялось из-за моей бывшей подруги.

И я на эту текучку повлиять не могу. Ни за какие коврижки девочки не хотят тут работать. А те, что остались – стиснув зубы терпят, как их унижают.

Александр Петрович будто ослеп, и не видит, что его молодая супруга себе позволяет. Или видит, но списывает это все на беременность и боится лишнее слово сказать?

В любом случае, на место он ее ставить не собирается. И я с нетерпением жду, пока у Наташи родится ребенок, и она наконец переключится с моих бедных горничных, на свое чадо.

– Поль, – раздался короткий стук в дверь моего кабинета. Начальник не дожидаясь ответа просунул внутрь голову, а затем и прошел. – Давно мы с тобой не болтали, как раньше? – улыбнулся смущенно, доставая из-под пиджака пузатую бутылку с крепким напитком.

Я удивленно вскинула брови, заметив, что Александр Петрович не слишком-то трезв. И отложила в сторонку анкеты.

– Проходите, конечно. Но вы же знаете, что алкоголь я не пью.

Мужчина пожал плечом, будто и не ожидал другого ответа. Но себе налил янтарную жидкость в принесенный бокал. И залпом его осушил.

– А у вас что-то случилось?

– Да, нет… – Помедлил с ответом. – Все вроде бы хорошо, но…

– Но?... – заполнила я паузу ответом, потому что взгляд босса стал совсем уж потерянным.

Со стыдом он отвел глаза в сторону:

– Я иногда думаю, что не мой это ребенок.

Мы замолчали. Я поражено. А босс в ожидании.

– Дурак, да? Дурак, конечно. Накручиваю себя. Зря я тебе это сказал. Ты, знаешь, забудь. Я просто перебрал.

И он торопливо засобирался на выход, а я наконец отмерла. Под ложечкой засосало острое чувство стыда. Потому что в глубине души я знала, что должна была сказать боссу о том, кто такая Наташа, и как она со мной поступила.

Но я не сказала, боясь накликать проблем на макушку.

А начальник слепо верил, что его молодая жена ангел воплоти.

– Александр Петрович, останьтесь… – попросила его, и мужчина помедлил, прежде, чем плюхнуться обратно на стул. – Я не знаю ничего насчет ребенка… Но должна вам сказать, что Наташа… Она…

– Понимаешь, – вдруг перебил босс меня. Его будто изнутри распирало от желания высказаться, – ничего ведь конкретного! Никаких доказательств! Так, мелкие подозрения просто! Но они мне спокойно жить не дают… Грызут и грызут. Грызут и грызут. Я извелся уже! – на этих словах он пьяненько вдарил рукой по столу. – Но я после первой жены в каждой мелочи предательство вижу.

В попытке хоть как-то поддержать истерзанного догадками шефа, я взяла его за руку.

– Александр Петрович, вы простите, что сразу вам не сказала, но…

– Ах ты мерзавка! – Наполнился мой крошечный кабинет ультразвуком. – Так я и знала! Так и знала, что ты клинья к нему подбиваешь!

Мы с шефом отпрянули друг от друга, будто и впрямь чем-то плохим занимались. И уставились на Наташу в двери.

– Ты! – шипела она разъяренно. – Подстилка! И как не стыдно на чужих мужчин рот развивать?! – пищала она, вне себя от негодующей ярости.

Босс тут же подскочил на ноги, и принялся успокаивать беременную жену.

Но она сбрасывала с себя его руки, и продолжала шипеть:

– Уже завтра ты тут работать не будешь! Только попробуй оставить ее! – повернулась с растерянному мужу Наташа. – Только попробуй!

Наташа кричала, пока шеф не увел ее из моего кабинета.

А я так не слова ей и не ответила, хотя очень хотелось…

Лишь убедилась, что ее двуличие не знает границ. Как можно кричать о «чужих мужчинах», когда сама легла под моего жениха?