16

Булат.

Я смотрел в ее узкую спину, а у самого все внутренности в тугой узел скрутились.

И ведь два года уже прошло. Долгих два года…

Я думал… Думал, что отпустил. Что смог дальше жить. Даже жил! Вел бизнес, дела. Находил смыслы вставать по утрам.

Но стоило увидеть ее, и все мои смыслы разбились, показавшись иллюзией.

Потому что я понял, что все это время жил только с мыслью, что когда-нибудь ее снова увижу. В глаза посмотрю. Голос услышу.

Это и было моим стимулом открывать глаза день за днем. Эта надежда. Тихая, тайная и отдающая болью по ребрам.

Моя малышка не изменилась почти. Все такая же хрупкая, худенькая. С огромными голубыми глазами в половину лица и носом курносым. Светлая нежная девочка, образ которой с самого первого дня засел в моем сердце, накрепко сросся с душой.

Я выдохнул, только когда силуэт моей Поли скрылся за углом коридора. А потом резко дернулся следом, потому что оставаться в номере было невыносимо. Отпустить ее снова было смерти подобно!

И где-то на подкорке сознания я помнил прошлую «встречу». Знал, что у нее есть ребенок, мужчина. Но почему она тогда работает горничной? Неужели этот мудак, что таскал ее на руках, не может обеспечить матери своего ребенка достойного существования? Может, она его бросила?

От таких мыслей крошечный луч надежды поселился в душе, и я обругал себя мысленно, потому что радоваться такому не в праве. Но все равно радовался.

Ткнул кнопку лифта и спустился на первый этаж. Огляделся. Поля будто провалилась сквозь землю. Но я не был намерен сдаваться.

Притаился на гостевых диванах в темном углу. Прикрылся словно Штирлиц газетой, и принялся наблюдать.

Через пятнадцать минут снова увидел ее. Полина прошла через холл, что-то отдала ночному администратору, и озираясь по сторонам вышмыгнула на улицу.

Я безмолвной тенью проследовал сзади.

До зуда в ладонях захотелось предложить ее подвезти, когда заметил, что Поля ожидает такси. Но вместо этого я прыгнул за руль арендованной тачки, и проследил за такси.

Оно привезло Полину в обычный спальный район. И затормозило у самого обычного дома.

Я заглушил двигатель через несколько метров, потушив фары и притаившись.

Секунду спустя хрупкая фигурка выпорхнула из салона авто, юркнула в подъезд, а еще через две – в окнах на втором этаже вспыхнул свет. Такси, развернувшись, уехало. И я смог подобраться чуть ближе, через лобовое стекло пытаясь заглянуть в чужой дом.

«Я не рада тебя видеть, Булат. И никогда рада не буду» – стучал в голове звонкий голос. Гордячка. Никогда не признается, что тоже скучала. А ведь я видел это отчетливо.

Видел, как вспыхнули голубые глаза, когда Поля ко мне обернулась. Видел, что она ничего не забыла.

А потом Полина будто задушила поток бесполезных эмоций, нацепив на лицо дежурную маску.

Но той секунды хватило, чтобы в моем сердце расцвела бурым цветом надежда.

Вдруг у нас еще что-то возможно?

Я не допускал таких мыслей. Запрещай себе задаваться такими вопросами.

Но увидел ее, и все мои запреты слетели, словно дамбу пробило.

Я не искал встречи с ней эти два года, пытаясь не мешать строить ей счастье.

Но, может без меня Поля не смогла счастье построить? Может, у меня есть еще шанс вымолить прощение за ошибки из прошлого?

Свет в окнах погас, а я так и катал эти мысли в голове до рассвета.

Дела, встречи с бизнес-партнерами, из-за которых я и приехал в столицу, все было послано к черту. Я вдруг осознал, что вцеплюсь в свою девочку руками, ногами, зубами если это потребуется. Привяжусь к ней цепями. Но вырву надежду на шанс.

Если только он есть…

Я даже не знал, работает ли она до сих пор в том отеле, когда бронировал номер.

Не смел даже надеяться на новую встречу.

Но в первую же ночь увидел ее.

«Что это, если не проделки судьбы?» – продолжал я себя убеждать.

Дворы жилого дома начали оживать. Неизменные бабульки с котомками заспешили куда-то прямо с утра. Собачники стали выползать на прогулку.

А я продолжал ждать ее. Красными воспаленными глазами вглядывался в двери подъезда, лишь бы не пропустить. Как одержимый разглядывал каждую девушку, которая выходила во двор.

Первая, вторая, десятая. И каждая из них – не она.

А когда Поля все-таки вышла, мое сердце подскочило в груди, ударилось о горло, а потом ухнуло в пятки.

Она вела за руку… сына.

Усилием воли я заставил себя проглотить ком воздуха, вставший в груди.

Сына.

У Поли есть сын. Надо просто принять эту мысль.

Привычное острое чувство боли, вины, отвращения к самому себе потекло отравой по венам. Столько раз я представлял нашу малышку, которая так и не увидела свет.

Наверное, Полина тоже о ней вспоминала. Для материнского сердца такое не проходит бесследно.

Но она смогла пойти дальше. И, наверное, всю нерастраченную любовь подарила этому мальчику, который сейчас неуклюже перебирает ногами и крепко держит за руку Полю.

Они прошли мимо, даже не заметив меня. Тихо шурша шинами проследил за ними до автобусной остановки. Как сталкер! Рехнулся совсем! Но мне было плевать. Я знал, что это единственный шанс к ней подступиться. Идти в лобовую, значит снова наткнуться на глухую стену. Снова услышать, что видеть меня Поля не рада.

Мы приехали к аква-центру. Поля с малышом скрылась внутри. Пришлось подождать, чтобы в холле не столкнуться нос к носу, а придать новой встрече признак случайности.

Пусть Поля тоже поверит в судьбу. Даже если эта судьба чуть подправлена моими руками.