Глава 17. Он

— Я хочу, чтобы Марк узнал, кто его отец.

В ответ — тишина.

Сначала тишина, потом короткие гудки.

Что за черт?

Смотрю на дисплей телефона, не понимая, что происходит.

Вызов завершен.

Но я не сбрасывал его намеренно. Может быть, случайно задел?

Набираю номер Жени, но до нее не получается дозвониться.

Телефон отключен!

Что за ерунда?

Набираю снова и снова, но результат оказывается тем же самым: до Жени не дозвониться.

Кажется, до меня дошло: Женя просто сбросила вызов и выключила телефон, не желая со мной разговаривать.

Черт побери!

Я зло запускаю телефоном в темноту.

Стук о стену, звук падения.

Потом — тишина.

Выхожу на балкон, покурить, и зависаю с пачкой, не в силах даже сигарету вытряхнуть.

Я в смятении, чувства внутри напоминают тайфун.

Встреча с девушкой из прошлого, которую я любил, встряхнула меня и ударила лицом об асфальт!

Я лишился возможности дышать и мыслить спокойно и здраво. Мои мысли словно мечутся в огне.

Ни о каком спокойствии не может быть и речи.

Постоянно прокручиваю в голове каждый момент нашей встречи с Женей.

Надо же, а… Я был уверен, что избавился от чувств к ней, похоронил замертво. Замуровал в склепе!

Жить без чувств было спокойно. Почти ничего не волновало мое сердце… Ни печали, ни радости. Все поверхностное, глубоко не цепляет.

Я здорово поднялся в бизнесе…

Считал себя успешным, значимым.

Но теперь не уверен… Я, твою мать, ни в чем не уверен.

Всего один взгляд на мальчишку, глаза в глаза…

И моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Я даже навестил родителей и залез в старые семейные альбомы, чтобы посмотреть свои старые фото.

Вне всяких сомнений… у нас с Марком одно лицо.

Здесь и генетическую экспертизу делать не нужно, чтобы уверенно заявить: он — мой сын, и точка!

Колотит, как будто я промерз насквозь!

Сигаретный дым не согревает легкие, я совсем не ощущаю тепла. Только холод, который сковал все тело, и конечности одеревенели.

Даже пальцы, держащие сигарету одеревенели.

Давным-давно скурил до фильтра и пялюсь ничего не видящим взглядом в темноту перед собой.

Раздаются легкие шаги, торс оплетают тонкие руки.

— Куришь? — выдыхает женский голос мне в спину.

— Сколько раз тебе говорит, прекращай, — лениво сбрасываю ненужные объятия.

— Давид… — обиженно выдыхает Кира. — Я стараюсь сохранить семью изо всех сил, а ты…

Она встает рядом и запрокидывает голову вверх, разглядывая ночное небо и редкие облачка, плывущие по нему.

Потом тянется ко мне в карман, за сигаретами.

— Как мне еще сказать, чтобы ты держалась подальше?

— Что, даже сигареткой жену не угостишь? — горько усмехается Кира.

— Пока еще жену. Уведомление с госуслуг видела?

— Видела!

Голос Киры принимает оскорбленный тон.

— Мог бы протянуть мне руку и принять предложение спасти семью!

— Какую, на хрен, семью, Кира? То, что ты взяла меня в прошлом за яйца, и женила на себе, еще ничего не значит. И потом… — кривлю губы. — Если бы не та беременность… Я бы на тебе не женился. Ты всегда это знала. Знала…

— Я люблю тебя. Давид. Давид, послушай…

Кира трясет меня за плечо.

— Дай нам шанс, последний шанс.. Нам же так хорошо было вдвоем! Мы идеальная пара. О чем ты сейчас думаешь? — повышает голос, выходя из образа расстроенной и слезливой дамочки.

В последнее время Кира все быстрее и быстрее переключается из одного состояния в другое. То ли переигрывает, то ли… черт ее знает.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — внезапно говорит она и прижимается к моему плечу. — Ты хотел иметь детей, не так ли?

— О чем ты, Кира? Хватит этого цирка. Я устал. Оставь меня в покое. И давай, забирай уже свои шмотки скорее. Ты затянула переезд на целые две недели! Опять вспомнила о какой-то ерунде, которую забыла якобы случайно?

— Мне больно от твоего недоверия и холодности ко мне. Все дело в том, что я не могу родить, да? Я помню тот самый день. Точную дату и даже время… Этот ужасный миг, когда я лишилась ребенка. Помню все до последней секунды.

— Ну, хватит. Довольно. Проехали.

— Ты всегда прохладно относился ко мне и не ценил моей любви. Я думала, что ребеночек спасет наши отношения, и когда его не стало…

Как я устал от этих постоянных сцен… То истерика, то слезы, то упреки… Я честно продержался в этом браке, сколько мог. Совесть не позволила мне бросить жену, пусть даже нелюбимую, после выкидыша.

Потом Кира поймала бзик на тему «завести ребенка любой ценой», но ничего не выходило. Это породило новую волну слезливых истерик, просьб и требований поддержать, проявить больше участия к нашему горю.

Осточертело…

— Я понимаю, чего тебе не хватает, и готова… Готова пойти на компромисс!

— На что это ты намекаешь?

Кира адресует мне долгий, прямой взгляд:

— Мы можем рассмотреть разные варианты. Например, попробовать завести ребенка еще раз.

— Прекрати. Кир, правда. Тебе пора… Уходи и оставь ключи на полке, пожалуйста.

Я сдерживаюсь из последних сил.

Но пальцы уже начинают подергиваться, сжимаясь в кулаки.

— Или другой вариант…