Глава 16. Она

— Кира, присмотришь тут, да? А я Женю провожу…

Не стоило так беспокоиться, но отец проворно одевается и выходит следом за нами. Протягивает Марку ладонь и тот доверчиво вкладывает в нее свою руку, а еще в руках у отца невесть откуда взявшийся пакет.

Когда успел его схватить, ума не приложу.

— Папа, что в пакете?

— Так, гостинчики разные. Для внука.

— Я не просила! — цежу сквозь зубы. — И что это ты туда наложил? Сладостей целую гору?! Придется тебе их забрать.

— Что ты так злишься?

— Да ничего! Это же так просто… Сунуть ребенку в зубы конфетку и сразу стать хорошим дедом, да? А ты спросил, можно ли ему сладости? У Марка на арахис аллергия! Спасибо, удружил! — вытаскиваю сникерс, попавшийся на глаза.

Папа бледнеет.

— Да я же не знал… Жень… Ты могла бы… Рассказать раньше о внуке! — чуть-чуть повышает голос, в нем теперь укор слышится.

— Так, с меня хватит. Я это не возьму.

— Жень, ну что ты, а? Давай я сладости уберу, а игрушки останутся. Ну, что ты, такая, а?!

— Какая?! — оборачиваюсь с гневом в глазах. — Не такая, как тебе всегда хотелось? Недостаточно умная, быстрая и способная? Не чета Кирочке?!

— Причем здесь это!

— Притом!

— Ты же знаешь Кирину ситуацию… Я… Я вас двоих люблю одинаково. Что мне, одну дочь отсечь, а вторую…

— Что-что?!

Отец замолкает.

— Я же говорю, ситуацию Киры ты знаешь. Она в нашей семье, как дочь.

— Нет, ты другое сказал.

— Оговорился, — вздыхает тяжело. — Да и за эти годы привык ее называть дочкой, да… Вот такой я, не смог родную кровь оставить на произвол судьбы. Не чужие же люди…

— Однако у тебя хорошо получилось поступить так со мной.

— Ты не хотела общаться. Даже не говорила, куда уехала! В розыск надо было подать? Жень… Давай не будем ворошить прошлое? Все ошибаются!

— Ловко. Не будем ворошить прошлое, конечно, не будем. Зачем извиняться? Можно просто махнуть рукой, проехали, и все дела.

— Я извинюсь. Хочешь? Извинюсь за то, что был не прав, за эти годы в разлуке… Ты же видела, как мать сдала… Ее твой отъезд подкосил, и когда ты не хотела идти контакт, когда писала нам так, словно мы тебе чужие, это заставляло ее страдать. Она себя извела этой болью…

— Ты сейчас хочешь сделать меня виноватой в том, что маме стало плохо?!

— Нет! — отец вдруг мрачнеет. — И в мыслях не было. Говорю лишь то, что я сожалею. В прошлом мы крупно поругались, ты приняла решение уехать. И мне не хватило ни ума, ни мудрости, чтобы тебя остановить. Теперь я расплачиваюсь за это… — говорит горько. — Все мы расплачиваемся. Извини.

***

Марк все-таки очень сильно расстроился, что дед забрал сладости, даже назвал его жадина, но так как он не говорит букву «ж», то прозвучала как «задина!»

Как говорится, и смешно, и грешно…

Мне стоило больших усилий успокоить Марка, и после купания мы легли на диван, просто смотреть мультики в зале. У меня совсем не осталось сил. Марк тоже вымотался за этот день и уснул рядышком.

Я сама чуть не заснула, смежив веки.

Но из легкой дремы меня вырывает мерный звук вибрации телефона.

Номер мне незнаком. Но я отвечаю. Потому что это могут звонить по работе или еще что-нибудь важное.

Однако…

— Прошу, не сбрасывай звонок! — звучит в динамике энергичным мужским голосом.

— Откуда у тебя мой номер? — спрашиваю злым шепотом.

— Узнал. Разве это важно?

— Я не испытываю ни малейшего желания разговаривать с прошлым.

— От него не убежать. Наше прошлое влияет на настоящее и строит будущее.

— Очень по-философски, но я слишком устала, и у меня нет настроения рассуждать на пространные темы и говорить высокопарные фразы.

— Хорошо, давай о насущном. О сыне поговорим.

— О моем сыне, ты хотел сказать?

Мой шепот слишком бурный и эмоциональный.

Марк ворочается. Я осторожно накрываю его тонким покрывалом и встаю с дивана, стараясь не разбудить сына.

— Не молчи, Женя!

— Помолчи! — шикаю. — Я не одна, укладывала спать сына!

— Молчу, — покорно соглашается Давид.

Бесит. Раздражает неимоверно своей фальшивой покорностью.

Ждет терпеливо, и я, будто назло ему, не сбрасываю вызов, хожу по кухне арендованной квартиры, ставлю чайник, выхожу на балкон.

Зачем мне это надо?!

— Ты все? — осторожно интересуется Давид. — Кажется, ты уже вышла. Довольно громко хлопнула дверью…

— Что тебе надо, Давид?

— Марк — мой сын, — заявляет уверенно.

— Нет, не твой.

— Он — моя копия.

— Тебе показалось.

— Нет, не показалось. Я могу скинуть тебе свое детское фото. Я был точно таким же мальчишкой! Марк — точно мой. Мой сын! — повторяет упрямо и добавляет с нежностью, которую я от него совсем не ожидала. — Мой сынишка.

— Ничего подобного!

— Ты мне соврала. В прошлом! Ты сказала, что тест на беременность оказался ложноположительным. Ты солгала.

О, вот и прежний Давид. Ненадолго его терпения хватило.

Теперь он снова давит и выставляет претензии!

Как только наглости хватает…

— О, прости, что я не хотела быть честной с предателем, который трахался с моей сестрой. Мы были женихом и невестой, а ты имел с ней связь.

— Все было не так, — отрезает он.

— Ты переспал с ней после нашей ссоры. И нагло заявил, что у нас один-один. Ты предложил проглотить измену и вел себя неадекватно!

— Даже спорить не буду. Все было именно так и в твоем исполнении все звучит ужасно. Но смотрела ли ты на ситуацию моими глазами? Моя девушка… Хорошая, нежная девочка, так горячо любимая мной, принесла зппп. Зол ли я был?! Очень…

— Тебе ведь и в голову не пришло задуматься, почему Кира сообщила о заболевании тебе, а не мне. Как ты вообще оказался на моем приеме?!

— Кира просто не могла до тебя дозвониться. Она не приглашала меня, если ты об этом. Я сам решил приехать. Она была не на шутку встревожена, и я забеспокоился.

— И ты помчался в клинику, не догадавшись позвонить мне?!

— Вдруг новости оказались бы очень дурными? Я хотел взять удар на себя, если бы там оказалось что-то страшное…

Вместо того, чтобы взять удар на себя, он… хладнокровно и жестоко расстрелял меня в упор.

— У нас не самая простая история за плечами, Женя. Но Марк… Марк — это настоящее. Наше общее. Не смей отрицать. Я хочу, чтобы Марк узнал, кто его отец.