Глава 15. Она

Мамуля?

Как давно Кира называет так мою маму?!

С одной стороны, ничего такого, конечно. Ведь родители воспитывали племянницу отца, будто родную дочь! Отношения у Киры с моими родителями всегда были теплыми, близкими, но… мамуля? Не перебор ли?

С другой стороны, а не плевать ли мне?

Отношения у меня с родителями рассыпались, словно карточный домик, не выдержав испытания предательством. Родители встали на сторону Киры, буквально горой, а она хорошо подготовилась… Очень…

Была бы возможность перенестись отсюда на расстояние тысячи километров, я бы сделала это без малейшего промедления!

Но, увы, такой способности у меня нет, и земля точно не разверзнется под ногами у… сестры!

Еще и так уверенно разговаривает, совсем ничего не стесняется. Чувствует себя в праве находиться здесь…

Несколько секунд даю себе на передышку — дыхание нещадно сбоит!

Потом я решила: отсиживаться втихомолку не выйдет, не получится.

Неужели я снова буду играть на заведомо проигравшей стороне?

Нет, больше я не хочу быть жертвой.

Поэтому я спешу выйти и застать Киру врасплох, пока отец не поделился с ней сведениями о моем приезде.

Касаюсь ладонью твердого дерева, толкаю дверь в коридор.

Сразу же встречаюсь глазами с Кирой. Она изменилась и повзрослела. Что-то сделала со своим лицом. Всего понемногу — шире брови, скулы выше, губы пухлее… Все вместе создает совсем другое впечатление о девушке, стоящей передо мной.

Она знакомая и в то же время другая, у двоюродной сестры изменилась прическа.

Глаза Киры вспыхивают и впиваются в мое лицо буравчиками.

— Кира, Женя приехала, — мямлит отец, стоя в коридоре так, словно он лишний и не знает, куда деваться.

Кира едва заметно кивает: она не удивлена.

То есть, отец ей еще ничего не говорил.

Значит, Давид рассказал о моем приезде?! Наверное! Они же муж и жена, у них не должно быть секретов друг от друга.

Понимаю: она нарочно приперлась и говорила так громко и нагло, чтобы задеть меня и сразу показать, кто здесь главный для моих родителей, а потом…

— Здласьте! — обращается к Кире Марк.

Кира опускает взгляд. Она застывает, как восковая фигура.

Теперь я точно знаю, как выглядит шок на ее лице. Глаза распахнулись, едва не вывалившись из орбит!

Кира коротко вдыхает, выдыхает часто-часто и… поперхнулась, закашлявшись. До слез на глазах!

При этом она постоянно пыталась разглядеть Марка даже сквозь слезы, выступившие на глазах, словно он был восьмым чудом света.

— Кир, ты чего? Сюрприз, да? Хе-хе… Вот такой сюрприз. У Жени сын есть, а у меня — внук! — гордо добавляет отец.

Откуда взялась эта гордость? Как будто он сделал что-то для того, чтобы этот внук появился на свет, вырос, стал таким славным, жизнерадостным мальчуганом.

— Просто… воздухом подавилась… Пылинка не в то горло попала, — отвечает Кира сипло. — Ээээ… Жень, привет, а это…

— Марк. Мой сын.

— О. Ты замуж вышла? У вас ребеночек, да? Ему всего годика полтора, наверное. Такой мелкий!

— Нет. Замуж я не вышла, не довелось как-то. Жених в последний момент соскочил со свадьбы и… говорят, даже подженился. На какой-то… Которая под руку попалась, — звучат мои слова.

Даже не верится, что это говорю я.

Слишком холодно и отстраненно звучат острые фразы. Я будто с накосячившими подчиненными разговариваю!

Лицо Киры искажается от злобы, пальцы впиваются в ручки брендовой сумки. Губы растягиваются в напряженной улыбке, а глаза холодеют и холодеют, пока не становятся прозрачными, похожими на кубики льда.

— Марку больше двух лет, — заканчиваю я. — На сегодня хватит, папа. Маму мы повидали…

— Может, останетесь перекусить? Ужин готов! — засуетился отец. — И Марк так здорово разыгрался, правда? Марк, а ведь ты еще не все игрушки посмотрел!

— Плавда?

— Конечно, там и дорога железная, и паровозики, и трек с машинками…

Отца я не узнаю. Он суетится так, как никогда в жизни не суетился. Ему будто жизненно важно, чтобы Марк остался. Появление внука преобразило отца, и он не может свести с него глаз!

— Папа, хватит. Для одного дня и так слишком много событий и знакомств. Не хотелось бы перевозбуждать нервную систему ребенка поздним вечером.

Кира, молча наблюдавшая за метаниями моего отца, успевает ввернуть фразочку.

— Ммм… Что с сынишкой? Проблемы, наверное, какие-то имеются по неврологии… Да, знаешь. Есть признаки, даже на первый взгляд, — сообщает она тем самым «умным» тоном профессионала, которым вещала Давиду о моем ужасном заболевании в прошлом!

— Вот, например…

Кира даже приподнимает руку и выставляет указательный палец, как будто карандашом подчеркивает изъяны в моем сынишке.

Совсем охренела, тварь…

Если бы она задеть хотела только меня, я бы, наверное, так и не разозлилась. Но она захотела задеть моего сыночка, а за ребенка я ей голову отгрызть готова.

Поэтому перебиваю:

— Прости, я просто хочу уточнить и внести ясность. Ты специалист какого профиля? Гинекологического, кажется? Если за три года ты не стала педиатром и специалистом по неврологии, в чем лично я сомневаюсь, то тебе не стоит выставлять себя глупо. Потому что в области педиатрии и нюансов ты, что называется, не опытнее диванного эксперта. Более того, у тебя, кажется, даже нет собственных детишек, чтобы на опыте бывалой мамочки утверждать какие-то факты.

Кира позеленела, а я, решив, что на сегодня хватит, крепко беру Марка за ладошку и в полной тишине иду к двери.

— Деда, пока! Пока, деда! — громко прощается Марк.

Он очень активный и дружелюбный малыш, сам подбежал и обнял деда за колени, потом метнулся назад.

— Ты же придешь завтра, да? Мы будем ждать… — говорит на прощание отец.

Больше всего мне хочется просто уехать. Первым же рейсом…

Обменять билеты и вернуться назад!