Глава 3. Она

Вечером я возвращаюсь в квартиру, которую еще недавно считала гнездышком любви и будущим домом.

Перебираю ключи, пальцы трясутся.

У меня на голове большая шишка, самочувствие оставляет желать лучшего. Самооценка и настроение — находятся на уровне ниже нуля.

Я пыталась звонить Давиду, он ни разу мне не ответил. Все звонки сбрасывал, на сообщения ничего не отвечал, но все читал.

Игнорировал меня? Как он мог…

У меня в голове не укладывается, как он… мог… поступить со мной так?!

Какими жестокими словами обзывался, как унизительно смотрел!

У самой двери я роняю ключи. В тишине подъезда звук упавших ключей раздается подобно раскатам грома.

В голове мелькает мысль — это плохая примета.

Или просто у меня паршивое настроение, потому что весь день — насмарку!

Пришлось задержаться в больнице, на работе начальница меня отчитала за опоздание. Потом я никак не могла сосредоточиться на работе и запорола документы, которые уже отправила курьером…

Спохватилась, перезвонила, пришлось возвращать парня и переделывать, доплачивать за вызов из своего кармана.

И теперь это…

Я поднимаю ключи и вдруг… дверь резко распахивается, едва не оставив меня без головы. Лишь чудом я откатилась назад. Букально рухнула вниз, ударившись копчиком, как неуклюжая каракатица.

Надо мной возвышается Давид.

У него вид — мрачнее грозовой тучи. Брови сурово сведены к переносице, глаза полыхают недобро.

— Явилась? — спрашивает он хрипло. — Почему так поздно?!

Слезы подступают к горлу, но я достаточно сегодня уже наплакалась. Целый день глаза на мокром месте, и виноват в этом он.

— Ты едва не разбил мне голову дверью, — говорю я, посмотрев на жениха снизу вверх. — Не хочешь помочь мне подняться.

Он безразлично пожимает плечами и демонстративно засовывает ладони глубоко в карманы брюк.

После возвращения из офиса даже не переоделся в домашнюю одежду… На нем до сих пор брюки и рубашка от делового костюма, но рукава расстегнуты и закатаны до локтей.

— Проходи, — кивает.

Не подал руки.

Развернулся…

Дверной проем в квартиру больше не выглядит словно портал в уютный мирок для нас двоих, теперь она смотрится, будто укор.

Я поднимаюсь, отряхнувшись.

Вхожу.

Ощущение, словно иду на казнь…

Почти сразу же мой взгляд спотыкается о несколько сумок, стоящих в коридоре.

Это…

Давид выходит и с грохотом швыряет к уже стоящим сумкам еще одну. Она не застегнута, набита как попало.

Сумка ударяется и падает на пол, рассыпав содержимое.

Это мое белье.

— Что ты делаешь?! Совсем с ума сошел! Давид! — повышаю я голос.

— Что? Не нравится? — хмыкает он. — А мне… Мне-то охренеть как не понравилась новость о том, что моя невеста венерическую болезнь подцепила!

Давид повышает голос, его глаза становятся совсем безумными.

— Мы спим без презервативов. Как ты могла?!

Словно в отчаянии он запускает пальцы в волосы, пропустив несколько прядей.

Боль в груди становится невыносимой. Несправедливые обвинения и презрения прожгли во мне дыру, словно ядовитая кислота.

— Наверное, ты ждешь, что я буду оправдываться и молить о прощении.

— Для начала я жду объяснений! Кто он? Под кого легла?! С кем… Назови мне имя этого урода, и я придушу его, а потом закопаю вас… рядом… любовнички херовы! — рявкает он.

Сделав шаг вперед, я улавливаю запах алкоголя, так мне становится понятным дурное поведение Давида и его агрессивное состояние. Он совсем не умеет пить, пошел в отца. Тот — безобидный, мировой мужчина, но стоит ему взять каплю в рот, как он превращается в агрессивного человека, который не понимает шуток и любой безобидный взгляд может принять за косой.

За все время, что мы вместе, я всего два раза видела Давида выпившим. Сейчас — именно второй раз…

— Прошу тебя успокойся. Давай ты лучше проспишься, и потом мы спокойно поговорим. Завтра.

— Завтра? А что будет завтра? — издает клокочущий, злобный хохот. — Что случится ночью? Ты богу помолишься и он пошлет чудо, вылечит твою позорную болезнь?!

— Хватит!

Разозлившись, я тоже чуть-чуть повысила голос, выйдя из себя.

— Ты сразу же поверил какой-то бумажке? Вот так легко? А вдруг это ошибка… Просто ошибка лаборантов.

— Нет! — мотает головой из стороны в сторону. — Кира сказала, что перепроверила результаты анализов, и они правдивые.

— Как ты можешь?!

Моего запала хватает ненадолго, воинственный настрой я теряю почти сразу же, сжавшись от мысли, что жених мне не верит.

В его глазах я недостойна доверия, а Кира…

Стараюсь собрать себя из осколков и говорю, пусть голос дрожит и предательски срывается, пусть звучит тихо и глухо, но я все же спросила.

— А как насчет тебя самого, Давид? Ты… Ты ни в чем не хочешь мне признаться?

— Например?

Он и бровью не повел, продолжает смотреть на меня обвиняющим, тяжелым взглядом.

— Я слышала, как Кира сказала, что вы переспали. И что ты на это мне скажешь, Давид?