Глава 23. Она

Обменять билеты удалось, самое раннее, на выезд через два дня.

Плюс я потеряла в стоимости, но посчитала, что лучше пусть судьба возьмет деньгами, чем потраченными нервами и болью в сердце и встречами, которые приносят только одни разочарования.

И будто бы само провидение то ли вынуждает меня остаться, то ли, напротив, гонит отсюда прочь!

Потому что отец позвонил на следующий день, невероятно взволнованный, его голос прерывается.

— Жень. Мама… Мама зовет тебя к себе. Кое-что разобрать можно. Ты представляешь, да? Как благотворно на нее повлиял твой визит! Да, слова приходится угадывать с трудом, но все же…

Кажется, он воодушевлен.

— Ты же придешь, да? Врач говорит, нужно больше положительных эмоций…

А я, что, врачеватель душевных ран?

Но все же скупо обещаю:

— Приду.

Маму увидеть хочется, несмотря ни на что. Может быть, хотя бы ради того, чтобы попрощаться…

— И Марка с собой приведешь, да? — с надеждой спрашивает отец.

Глупый вопрос! Конечно, он будет со мной. У меня нет нянечек, чтобы с ним сидели.

***

Немного позднее

— Только предупреждаю, разобрать сложно, и у нее иногда сознание путаное, — волнуясь, говорит отец. — Может сказать что-нибудь, что покажется тебе странным.

— Например? — настораживаюсь я.

— Я не знаю. Просто говорю, как есть. Когда она только пришла в себя, говорила обо всем подряд. Потом перестала, сейчас опять начинает говорить понемногу. И я надеюсь, она поправится.

Отец задерживает меня и берет за руку. Его пальцы дрожат.

— Жень, будь снисходительна. Маме очень плохо.

— Я не понимаю, к чему это сказано! — вспыхиваю. — Думаешь, я буду закатывать сцены или предъявлять какие-то претензии к прошлому? Нет! Я здесь только ради того, чтобы перекинуться с ней парой слов, если удастся.

— Хорошо, хорошо… Я не настаиваю, но все же чуть-чуть разговоров о хорошем не помешает. Про Марка расскажи, уверен, ей понравится…

Отец все-таки пытается контролировать ситуацию, держит руку на пульсе. Хотя мне кажется, он делает это от бессилия, потому что на большее сейчас не способен!

***

Много от «разговора» с мамой не жду. По правде говоря, я не имела дел раньше с тяжелобольными и лежачими. Единственное, что помню, это давным-давно в детстве как прабабушку хоронили. И до этого она тяжело и долго болела, но я почти ничего не запомнила. Лишь то, что меня заставили ее поцеловать на прощание, а она была сухая и холодная…

Папа играет с Марком. Честно говоря, сегодня настроение у Марка переменчивое. Он с самого утра расстроился, что бинты и повязка все еще при нем… Поэтому я даже рада небольшой передышке, и папа пока отдувается, как может.

Мама говорит едва слышно. Я с трудом разбираю слова. О том, какая я красивая стала… Прощения просит… Замолкает. Снова начинает спрашивать о том, о чем я ей только что рассказала.

Похоже, папа не соврал: у мамы путаются мысли.

Потом неожиданно говорит:

— Его дочь… Кира… Его…