Глава 35

Звонок от адвоката застает меня во время встречи с клиентом. Вижу на экране имя Ирины Владимировны и извиняюсь, выхожу в коридор.

– Елизавета, у вас есть минутка? – голос адвоката звучит напряженно. – Бывший супруг хочет встретиться. Говорит, что готов предложить беспрецедентные условия.

– Какие условия?

– Не уточнил. Просил передать, что речь идет о серьезной сумме. И что ему очень нужно с вами поговорить.

Я вздыхаю. Игорь не унимается уже три недели. Звонки, которые я не беру. Сообщения, которые удаляю не читая. Букеты цветов, которые отдаю соседке. А теперь еще и через адвоката пытается достучаться.

– Ирина Владимировна, передайте, что мне не о чем с ним разговаривать. Мы все обсудили месяц назад.

– Елизавета, я понимаю ваши чувства. Но он настаивает. Говорит, что дело касается не только личных отношений, но и... финансовых вопросов, которые могут быть вам интересны.

Финансовые вопросы. Интересно, что на этот раз придумал?

– Хорошо. Скажите ему, что я готова на одну встречу. В присутствии адвокатов. В вашем офисе. И только по делу, никаких личных разговоров.

После работы еду домой, по дороге обдумывая предстоящую встречу. Что может предложить Игорь? Больше денег при разводе? Но мы уже все поделили, суд вынес решение. Какие еще финансовые вопросы?

Дома меня ждет Дмитрий. Он уже две недели живет со мной, и квартира наполнилась новыми звуками, запахами, ритмами. Его архитектурные журналы на журнальном столике, кофемашина, которую он привез из своей квартиры, джазовая музыка по утрам.

– Как прошел день? – спрашивает он, обнимая меня на пороге.

Рассказываю про звонок адвоката. Дмитрий хмурится.

– Ты уверена, что хочешь с ним встречаться? После всего, что произошло?

– Адвокат будет рядом. И я хочу знать, что он задумал. Любопытство сильнее страха.

На следующий день приезжаю в офис Ирины Владимировны ровно в назначенное время. Игорь уже там – сидит в приемной, смотрит в окно. Когда я вхожу, резко поворачивается, встает.

И я понимаю, что передо мной другой человек. За месяц Игорь постарел лет на пять. Серое лицо, тени под глазами, помятый костюм. Он всегда был педантом в одежде, а сейчас выглядит так, будто спал в этом костюме.

– Лиза, – говорит он, делая шаг ко мне. – Спасибо, что согласилась.

Я молча киваю, прохожу в кабинет Ирины Владимировны. Там уже сидит адвокат Игоря – тот самый Орлов, который пытался оставить меня без копейки при разводе.

– Здравствуйте, Елизавета Игоревна, – говорит Ирина Владимировна. – Ваш бывший супруг хочет обсудить с вами некоторые вопросы. Господин Павлов, вам слово.

Игорь садится напротив меня, складывает руки на столе. Пальцы дрожат.

– Лиза, я не буду ходить вокруг да около. У меня серьезные проблемы с бизнесом. Очень серьезные.

– И что мне до этого? – спрашиваю я холодно.

– Проблемы начались после... после той истории с Викторией и ребенком. Когда все попало в прессу. Помнишь, я говорил, что репутация пострадала?

– Помню.

– Так вот, она не просто пострадала. Она уничтожена. За последние два месяца я потерял семь крупных контрактов. Семь! Клиенты отказываются работать со мной, ссылаясь на этические причины. Банки пересматривают кредитные линии. Партнеры разрывают договоры.

Я молчу, не зная, что сказать. Мне его не жаль – он сам создал эту ситуацию. Но видеть его таким... сломленным... странно.

– Два дня назад я подал документы на банкротство компании, – продолжает Игорь, и голос дрожит. – Моя компания, которую я строил десять лет, рухнула за два месяца. Потому что я был идиотом. Потому что отказался от собственного сына за деньги.

– Игорь, я не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь.

Он поднимает на меня глаза, и в них я вижу отчаяние.

– Потому что есть один способ спасти ситуацию. Единственный. И он зависит от тебя.

– От меня? Какой способ?

– Публичное примирение. Если ты дашь интервью, скажешь, что прощаешь меня, что веришь в мое изменение... Если мы появимся вместе на публике, покажем, что между нами все нормально... Клиенты вернутся. Они не работают со мной не из-за профессиональных качеств, а из-за личной репутации. Но если ты, моя бывшая жена, скажешь, что я достоин прощения...

Я не верю своим ушам. Он хочет, чтобы я спасла его репутацию? После всего, что он мне сделал?

– Игорь, ты серьезно?

– Абсолютно. Лиза, я готов заплатить. Сколько хочешь. Десять миллионов. Двадцать. Назови цену.

Двадцать миллионов за то, чтобы солгать публике. За то, чтобы сказать, что я прощаю человека, который использовал меня десять лет как красивую вещь.

– А если я откажусь?

– Тогда я потеряю все. Компанию, дом, машины. Останусь ни с чем.

– И?

Игорь смотрит на меня долго, не веря услышанному.

– Лиза, ты же понимаешь... Я предлагаю тебе огромные деньги. За одно интервью. За несколько совместных появлений на публике. Это не так уж сложно.

– Для тебя, может быть, не сложно. Ты всю жизнь играл роли. А я устала от игр.

Встаю, собираюсь уходить. Игорь вскакивает, хватает меня за руку.

– Подожди! Лиза, я не это хотел сказать! Дело не только в деньгах! Дело в том, что я понял... понял, что потерял самое ценное.

– Компанию?

– Тебя! – кричит он так громко, что адвокаты вздрагивают. – Я потерял тебя! Единственного человека, который любил меня по-настоящему! Который был рядом не из-за денег, не из-за статуса, а просто так!

В его голосе слышится такая боль, что на секунду мне становится его жаль. Но только на секунду.

– Игорь, ты потерял меня не сейчас. Ты потерял меня тогда, когда назвал мебелью. Когда изменял четыре месяца. Когда отказался от собственного ребенка за деньги. А сейчас ты просто столкнулся с последствиями своих выборов.

– Я изменился! – он все еще держит мою руку, смотрит в глаза отчаянно. – Клянусь, я другой человек! Я понял, что такое настоящие ценности! Я готов на все, чтобы вернуть тебя!

– На все? – усмехаюсь я. – Тогда начни с того, что признай сына. Стань ему отцом. Возьми на себя ответственность.

Игорь отпускает мою руку, отступает на шаг.

– Я... я не могу. Виктория подала в суд, требует огромные суммы. Если я признаю отцовство сейчас, это будет означать...

– Это будет означать, что ты наконец стал мужчиной, а не бизнесменом, который считает только прибыль и убытки.

Поворачиваюсь к выходу. Голос Игоря останавливает меня на пороге:

– Тридцать миллионов. Последнее предложение. Плюс дом, машины, все, что хочешь. Только помоги мне, Лиза. Я больше никого не знаю, кто мог бы...

– Игорь, даже за сто миллионов я не стану врать. Мне не нужны деньги, купленные собственным достоинством. Найди другой способ спасти бизнес. Или смирись с потерей.

– А если я действительно изменюсь? Если признаю сына, начну платить алименты, стану нормальным человеком? Тогда ты поможешь?

Останавливаюсь в дверях, оборачиваюсь.

– Если ты действительно изменишься, то не ради меня и не ради бизнеса. А ради самого себя. И тогда тебе не понадобится моя помощь – люди сами увидят изменения.

Выхожу из офиса, оставляя Игоря с его адвокатом и разрушенными иллюзиями.

На улице достаю телефон, звоню Дмитрию.

– Как прошла встреча? – спрашивает он.

– Он предлагал тридцать миллионов за то, чтобы я публично его простила и помогла восстановить репутацию.

– И что ты ответила?

– Отказалась. Дима, приготовь что-нибудь вкусное на ужин. Хочу забыть об этом дне и просто побыть с тобой.

– Уже готовлю. Люблю тебя.

– И я тебя люблю.

Еду домой, и по дороге думаю о том, что произошло. Игорь предлагал деньги, которых хватило бы на безбедную жизнь до конца дней. Но я отказалась, не колеблясь ни секунды.

Потому что поняла главное – есть вещи дороже денег. Самоуважение, честность перед собой, право смотреть в зеркало и не испытывать стыда. Эти вещи не продаются и не покупаются.

Игорь потерял бизнес, и это его выбор. Но самое страшное не это. Самое страшное, что он потерял себя, когда начал считать, что деньгами можно купить все – любовь, прощение, право не быть отцом.

И теперь он расплачивается. Не деньгами – их у него пока достаточно. А чем-то более ценным – уважением окружающих, собственным достоинством, возможностью смотреть в будущее с надеждой.

А у меня есть все это. Я бедна по сравнению с тем, что он предлагал. Но богата любовью, честностью, правом быть собой.

И это дороже любых денег.