Глава 25

Крис открыв рот, слушает мой трепещущий на грани нервного срыва монолог.

Я рассказываю ей обо всем. Вплоть до замыслов коварной Маши.

– Охереть…Вова не отец.…Выходит, стерва, нарочно прилетела в Индию. В тот же отель, что и ты? Но зачем, если ребенок не от него?

– Не спрашивай. У меня нет ответа на этот вопрос. Я о ней ничего не знала. А она обо мне всё, как видишь. Такая вот ирония.

Солнце, хоть и просачивается сквозь раскидистые ветки, но нисколько не охлаждается из–за этого. Я нагреваюсь до мушек перед глазами.

– Уйдем отсюда. Ты красная вся. Не хватало еще, чтоб в обморок упала.

– Да, пойдем.

Может, я слишком резко встаю, а может, все–таки жара влияет, но я теряю сознание, сама того не понимая.

Просто выключается свет и наступает кромешная тьма.

***

Объявляю вас мужем и женой…

Звучит традиционный свадебный марш, поздравления близких людей. Я иду под руку с Вовой, сияя от искреннего счастья.

У меня за спиной крылья, под ногами пуховые облака. Я счастлива, я любима, я желанна.

– С ребенком всё в порядке. Скоро она придет в себя.

– Вы уверены? На нее сейчас столько свалилось.

Голос мужа характерный, с властными нотками.

– Да, побудет под наблюдением до вечера, и отпустим домой.

– Хорошо. Я могу с ней остаться?

– Конечно.

Белая тучка исчезает. Надвигается грозовой шторм. С мурашками встречаю мрачную фигуру.

– Как же ты так, а? – Вове предостаточно места на кровати. Я занимаю малую часть от всей площади. – Почему не бережешь себя?

Прохладная рука касается моей щеки. Ощущение, будто на раскаленную сковороду кладут кубик льда.

– Со мной всё хорошо…– полушепотом бормочу, не открывая глаз.

Вовин поцелуй не ожидаем. Совсем. Мягкие губы нежно атакуют мои искусанные губы.

– Ты беременна, девочка моя. Хватит геройствовать.

Не прекращает целовать, но и не требует невозможного. Я приподнимаю руку, завожу ему за шею и кончиками пальцев прохожусь по его послушным волосам.

Мои глаза по–прежнему закрыты. Я на ощупь освежаю память. Грань уха, острая скула, угловатый подбородок. А шершавые щеки, говорят о вчерашнем бритье.

Я никогда не забуду его. Первого мужчину во всех смыслах этого слова.

– Мне трудно дышать.

Наконец, смотрю на него.

– Прости. – Дает мне воздуха, оставшись на очень близком расстоянии.

– Я отключилась на детской площадке?

– Кристина вызвала скорую помощь, присмотрела за Тёмой, пока я не приехал.

Произносит с некоторой натугой.

– Я тебя отвлекла от важных дел?

– Ты мое важное дело, малышка – Осыпает, покрывает, запудривает поцелуями. На моем лице не остается местечка, где бы не отпечатались его губы.

– Перестань. – Насколько могу, сжимаю ворот его рубашки вместе с воротником пиджака. – Перестань быть тем, кем не являешься.

Ткань у меня в кулаках дороже легковушки отечественного производства. И жалобно скрипит по моей вине.

– Чего ты хочешь? Моих извинений?

– Они будут не настоящими.

Вова играет челюстью, размалывая мраморные кирпичи. Зрачки расширяются, и на меня взирает самая беспроглядная ночь.

– Набирайся сил.

Жуткий холод от его слов пробирает до костей.

– Спасибо. – Таким же равнодушным тоном парирую я.

Уже у двери, Вова внезапно оборачивается.

– Я женился на тебе, потому что ты вывернула меня наизнанку. Мой мир сломала и с нуля построила новый. Идеальный для нас двоих. Ты подарила мне сына, о котором я мечтал. И скоро подаришь дочь. Но я, твою мать, не мальчишка, которым можно управлять! Я не буду бегать под окнами с гитарой, и петь тебе серенады, не стану заваливать цветами, как в дешевых мелодрамах. И не пойду на поводу чертовых норм морали, признав Еву. Ведь я ни на йоту не сомневаюсь, что она мне не дочь!

Шлеп! Вся стена дрожит от удара. Стекло на двери дребезжит еще целую минуту после его ухода.

– Господи, ты норм?

Крис вбегает в палату и находит меня в горячих слезах. Я тупо гляжу в потолок и реву. Подушка по обеим сторонам от головы уже мокрая насквозь.

– Он тебя ударил? Угрожал? Что?!

Маркова мечется в непонимании, пытается сконцентрировать на себе мое внимание, щелкая пальцами перед лицом.

– Просто ушел, – теряю последнюю веру в лучшее. – Ушел, Крис!

– Сказала ему о Евке? Поэтому взбесился? Прости, у меня мало времени, Геворг приземлится через два часа. Говори и я побежала.

– Нет, не сказала. И теперь уже никогда не скажу. Нам не быть вместе, так, зачем ему знать правду?

– Вот ты…дурёха! – Крис целует меня в мокрый висок. – Я позову врача.

Я верчусь на бок, тащу покрывало под щеку и, закрыв глаза, повторяю: с Вовой покончено.

– Я ухожу. Тёма с отцом, Ева на полпути в крутую клинику. Так что, отдохни. Хотя бы немного.

– Как на полпути в клинику?

В меня вселяется обезумевшее существо с желанием метнуться прямо в ад.

– Да что же с тобой такое!?

– У Евы же нет с собой никаких вещей, элементарно воды и еды. Я должна поехать следом за ней и…

– Легче, госпожа Золотарёва. – Крис не позволяет встать с кровати. – С голоду ей помереть точно не дадут. Отдохнешь и проведаешь ее. К тому времени, хирург посмотрит.

– Но…

– Не заставляй меня вспоминать детство и борцовские приемы. Договорились?

– Крис! – обхватываю подругу и вдыхаю аромат ее ванильных духов. – Чтобы я без тебя делала?

– Мне действительно пора ехать. Я должна произвести фурор на своего итало–армянского жеребца.

– Беги. Конечно, беги.

– Поклянись, что при знакомстве с ним ни слова не скажешь про Гену?

– Клянусь.

Крис улыбается, укладывает меня и, наклонившись, говорит:

– Пожалуйста, выдохни немного. У тебя под сердцем беззащитная кроха. Дома ждет любимый сын. И Еве нужен здоровый, вменяемый опекун. На тебе большая ответственность, подруга. Не делай глупостей.

– Хорошо, обещаю.

– Вот и прекрасно. Завтра обсудим всё, что нас двоих волнует.

– Передавай привет, Геворгу.

– Пока, милая.

Невесомый «чмок» от Крис на прощание и я наблюдаю за ее уходом. В одиночной палате сумерки. Я прижимаю ладони к животику и шепчу:

– У меня обязательно всё будет хорошо.