Глава 35

Как и говорила, я отправляюсь к доктору Аракишвили, который успокаивает меня, говоря, что с малышом всё хорошо и даже выводит фотографию на память.

Бережно складываю ее в сумку, перед этим раз десять взглянув на своего будущего ребенка.

В ожидании Темки я гадала, каким будет мой сын, чем он будет увлекаться, на кого будет больше похож. Сейчас я просто хочу родить здорового сына или дочку, и посвятить себя счастливым мгновениям с ним наедине.

Я скучаю по маленькому Тёме. Мне, кажется он слишком быстро вырос, я не впитала все прелести его роста. И их уже не вернуть.

Первые улыбки, «агу», попытки сделать неуверенный шаг, и даже такие мелочи, как первый прикорм, хочу пережить заново.

Сажусь на скамейку в парке и достаю телефон из кармана своего сарафана. Кому я собралась звонить? Не знаю.

Кручу Айфон и думаю, Вова бросил мне фразу, которая оседает в подкорке, и никак не выветривается от самой клиники.

Теперь я понимаю, тест–ДНК его прикрытие. Его островок безопасности. Сделай он его сразу, то можно было избежать не нужных выяснений и тяжелых встреч.

Но тогда… мы оба оказались бы взаперти своих чувств. В порыве обиды, я бы отказалась становиться опекуном Евы и сейчас она, скорее всего, находилась бы в детском доме.

Опускаю глаза на экран телефона. Фотография Евы и Темы. Видимо, случайно нажимаю пальцем на иконку «Галерея». Но откуда она у меня?

Листаю и нахожу еще штук десять фото. Тема и Ева дурачатся, корчат рожицы на камеру, а я сижу и улыбаюсь.

Июньский ветерок треплет мои распущенные волосы, они щекочут мне плечи. В мыслях всего один вопрос: как Маша так могла поступить с дочерью? Неужели всё ради выгоды?

Ладони потеют. Нажимаю кнопку блокировки и кладу телефон обратно в карман.

Мне нужно проведать Еву. Немедленно. Девочка ни в чем не виновата. Абсолютно.

Встаю, отряхиваю попу и иду по тенистой аллее к парковке, где оставила свою машину.

***

Реабилитационный центр находится на выезде из города. Его окружает сосновый бор, а где–то за ним плещется озерцо. Я читала буклет в больнице и заходила на сайт, убедиться, что Еве там будет комфортно.

– Здравствуйте. Я к Лесковой Еве. – Говорю девушке за справочной стойкой. – Я ее опекун.

– Она в игровой комнате. Идите до лестницы и сверните направо. Мимо шума не пройдете.

– Хорошо, спасибо.

– Постойте! Бахилы наденьте, пожалуйста!

Я торможу, жду, пока мне выдадут пару защитных чехлов. Дождавшись, натягиваю их на босоножки и шагаю в указанном девушкой, с россыпью веснушек, направлении.

Еще на подходе слышу Евин голосок. Звонкий, тоненький, звучит так мелодично.

Заглядываю в окно на двери и притаиваюсь. Ева сидит на желтом ковре, расчесывает кукле беленькие волосы. Мои пальцы впиваются в оконную раму, а сама я напрочь теряю слова, которые хотела ей сказать.

– Тетя Зоя! – обнаруживает меня и уже собирается встать, но ее останавливает пышная женщина в белом халате.

– Тише, Евочка. – Гладит ее по головке. – Аккуратнее. Не торопись.

Девочка слушается и поднимается на ноги без спешки.

– Молодец, а теперь тихонько иди к маме. Не беги.

Ева шлепает ножками в мою сторону, тянет дверь за ручку и отчего–то медлит, глядя на меня большими голубыми глазами.

– Мама?

Сердце напополам. Между лопаток острая боль. Я вся скована таким простым и понятным словом «мама». И не просто скована, а взята в плен, обезоружена.

В уголках моих глаз скапливаются слезы. Я смотрю на Еву и едва держу себя в руках.

– Привет.

– Мама! – она бросается ко мне, обнимает за талию, забыв о предостережениях суровой воспитательницы.

Я тоже обнимаю ее и наклоняюсь, чтобы нежно поцеловать в макушку.

– Я так скучала по тебе. Почему ты так долго не приезжала?

– Прости меня, – глажу ее голову, плечи. – Прости.

– Папа был недавно. А ты про меня забыла.

– Я не забыла. И теперь буду навещать тебя каждый день, слышишь?

Ева кивает, трется щекой о мой немного проступивший живот.

– Обещаешь?

– Да, обещаю.

– Хочешь, я познакомлю тебя со своей подругой?

– Конечно.

На светлом личике Евы скромная улыбка.

– Идем!

Она берет меня за руку, заводит в заполненную солнцем комнату, усаживает на ковер и велит никуда не уходить. Я слежу за ней и проваливаюсь в необычное состояние. Словно подлетаю на качели вверх и резко опускаюсь вниз.

Ева разговаривает с девочкой, у которой темная коса с красивой заколкой–бабочкой. Мой взгляд концентрируется на них полностью.

Когда они обе идут ко мне, ловлю себя на мысли, что Ева очень хорошенькая и безумно хрупкая. Внезапно захотелось сгрести ее в объятия. Впервые за столько месяцев.

– Мама, познакомься, это Мила. Ей, как и мне шесть с половиной.

– Очень приятно, – протягиваю руку. – Меня зовут, тетя Зоя.

– Нет! Ты мама Зоя. Моя мама Зоя! – Ева льнет ко мне, так сильно опоясывает шею, что вдохнуть не могу. – Никакая ты не тетя!

– Тише, кнопка. Тебе я мама, а Миле тетя. Понимаешь?

– Нет–нет–нет! – рьяно крутит головкой. – Моя!

Мила смотрит на нас, округлив глаза, и испуганно молчит.

– Так, что тут происходит? – воспитательница вырастает над нами впечатляющей глыбой. – Почему вы пугаете детей?

– Я никого не пугаю. Просто мы с дочерью соскучились друг по другу. Вот и все.

Закрываю Еву ладонями, будто пышнотелая воспитательница ее силой будет у меня забирать.

– Я попрошу вас покинуть игровую. Сейчас же.

Голос у этой Фреккенбок теплый и ласкающий, не вяжется с ее внешностью.

– Ев, я приеду к тебе завтра. Может даже с Тёмой. А через дней десять заберу тебя домой.

Говорю рядом с ее ухом, а она даже не хочет слушать меня. Вертится, прячется, всячески юлит.

– Ева? – сгибаюсь, чтобы разглядеть ее личико. – Я никуда не пропаду.

– Моя настоящая мама же пропала…

– С тобой, со мной и с Тёмой, все будет хорошо.

– А папа? – выпрямляется у меня на коленях. – Как же папа?

Я не в силах сейчас размышлять о Вове. Но Ева вырывает из меня ответ своим слезливым взглядом.

– И с папой тоже.

Она целует меня и отпускает. Я не испытываю отвращение от ее поцелуя, не мечтаю смыть его водой.

Мы все меняемся. Окончательно и бесповоротно. Крис хотела заставить нас страдать, хотела разуверить в светлом будущем и убить любовь. Но выходит иначе.

Я бы никогда не подпустила к себе дочь от любовницы мужа, но Ева потихоньку находит ко мне тропинку, и я даже не замечаю как. Смотрю сейчас на нее за порогом игровой комнаты и думаю, она замечательная девочка, с болью, которую я понимаю.