Глава 36

Ева благополучно возвращается домой и моя жизнь потихоньку прибивается к мирной гавани.

С утра я занимаюсь детьми. Танцы, футбол, игры на свежем воздухе, а после обеда мы смотрим мультфильмы и у меня появляется свободное время. Я вытягиваю ножки на диване в гостиной–студии, пью сок, листаю форумы для будущих мамочек.

Они делятся своими переживаниями, рассказывают о проблемах и в каждой из них, я вижу свое отражение. Меня стал мучить токсикоз. Просто беспощадно. Я худею, хотя должна набирать вес.

Зураб Александрович меня успокаивает. Говорит, таков мой организм. Но я постоянно на стрессе, никак не выключу нервный тумблер. Без конца измеряю давление, слежу за питанием, много гуляю и избегаю встреч с Вовой.

По началу, когда Ева только выписалась из больницы, возил нас на контрольные приемы к врачу, задерживался допоздна, играя с ними в индейцев. Я терпела, ужинала с ним за одним столом. А потом не выдержала.

Отпуск с Машей, заезженной пластинкой крутится у меня в памяти, и я не могу забыть о его измене. Она же не видение. Она женщина, с которой спал мой муж, отец моего сына.

И он до сих пор не сделал тест–ДНК.

Каждый раз, когда я думаю о тесте, внутри стягивается тугой узел. Боль смешивается с разочарованием и приправляется обидой.

Мне обидно жить на вторых ролях. Маша всегда шагает впереди семимильными шагами.

– Мам! – слышу тоненький голосок Евы. Отложив телефон, встаю с дивана, удерживаясь за мягкую спинку. В спину что–то вступает и я похожа на мерзлую рыбешку, которая еще не оттаяла. – Мамочка…

По дороге в спальню Евы, гашу свет в гостиной. Световые блики петляют по потолку и разграничивают комнату на несколько зон.

– Иду. – Стараюсь не повышать голос и ненароком не разбудить Темку.

Только берусь за хромированную ручку, дверь распахивается и Ева падает в мои объятия.

– Мамочка!

– Тебе опять приснился страшный сон?

– Мне снилась мама Маша. Она кричала, обзывала меня. Говорила, что я ее не люблю, раз называю тебя своей мамочкой.

– Господи, – присаживаюсь, обвожу ее сонное личико нежным взглядом. – Сейчас прогоним этот сон в окошко. Идем.

Она не отлипает от меня, боится я исчезну. Недавно она призналась мне, что ей страшно спать в темноте, в ней все пропадают. Я купила ночник в форме звездочки на прозрачной подставке. Он и сейчас включен, тускло горит на прикроватной тумбочке.

Но Ева напугана кошмаром и не замечает света вокруг.

– Смотри, твоя звездочка уже прогнала всех чудовищ. А ее сестрички следят за порядком с неба. Никто тебя не обидит.

– Ты от всех меня защитишь?

– Конечно.

Ева трет глазки кулачками, дует губки. Поднимаюсь, беру ее за ручку и веду к окну. В небе и правда плеяда ярких звезд.

– Ого, сколько их. – Охает, прильнув к стеклу ладошками.

Я открываю одну створку и говорю:

– Сон дурной, уйди от дочки, рядом с ней спят ангелочки!

В ее голубых глазах поблескивают золотые искорки. Она долго–долго глядит в черное бархатное небо с яркими пуговками на нем и бежит в кровать.

– Мам, а ты побудешь со мной, пока я не усну?

– Побуду. Ложись на бочок и закрывай глазки.

Освободив для меня местечко, ждет, когда я лягу, и только тогда притягивает уголок одеяла к щеке и зажмуривается.

Я не собиралась быть ей мамой. Просто мое сердце замедлилось, представив ее в казенном учреждении среди десятка никому не нужных малышей.

Пусть я не родная ей и те слова доктора, который пришел ко мне после аварии всего лишь слова, я сделала свой выбор.

Ева моя дочь. Мы привыкнем друг к другу, сблизимся. Я чувствую, мы способны излечить наши души. Раненые, истерзанные, но не сломленные.

***

– Белый Медведь будет готовить завтрак! Большой Ворон не умеет!

Громкий визг лучше любого будильника. Я облизываю сухие губы, прежде чем открыть глаза. Евина комната кружится.

Прикладываю руку ко лбу и не шевелюсь.

– Большой Ворон справится с яичницей!

– Эй, детишки! – подаю голос, но, по–моему, меня никто не слышит. Продолжается борьба, крики не стихают. – Тёма, Ева!

Да что же такое, плыву, будто на плоту в океане и даже задержка дыхания не помогает избавиться от головокружения.

Грохочет посуда, гремят тарелки, и наступает тишина. Я присаживаюсь, растираю пальцами виски. Подозрительное затишье перед бурей. Вдруг обожгутся или чего хуже.

Сопротивляясь своему состоянию, встаю на ноги и сразу же хватаюсь за стену. Впервые такое мутное пробуждение. Ребеночек под сердцем устраивает мне карусель. Тошнит жуть.

– Краснокожие мои, вы где? – выползаю из комнаты и прислоняюсь плечом к стенке. Закрыв глаза, думаю о расстоянии до туалета. Успею или нет.

– С ними все в порядке. Завтракают на кухне. – Вова обнимает и не дает упасть. – Доброе утро.

– Ты? – навожу на него мутный взгляд. – Доброе утро…

– Так, иди–ка сюда.

Вова берет меня в руки, поправляет мою пижаму и несет по коридору.

– Что с мамочкой? – испуганно выдают в унисон Тема и Ева.

– Ваш братик или сестричка не дают маме покоя.

Вова басит. Вибрации передаются мне от его груди.

– Будет такой же вредный, как и ты. – Хихикает Ева, показывая язык Темке.

– Это ты вредная. И постоянно хнычешь. – Отвечает ей Тёма.

Я хочу приструнить их, но Вова быстренько заходит со мной в ванну. Ставит на ногами на пушистый розовый коврик и приставляет руки к бокам.

– И давно у тебя эти симптомы по утрам?

– Я наблюдаюсь у врача. Он отличный специалист.

– Да я вижу, какой он специалист. Ты двух шагов не можешь сделать, не держась за что–нибудь.

– Такое бывает редко. И только с утра. Перестань строить из себя заботливого мужа.

– А я и есть твой муж. Если ты забыла, мы не развелись.

Изрыгает слова, словно дракон пламя.

– Только потому, что это поставит под угрозу мое опекунство над Евой. Дурацкие законы, по которым женщина не может в одиночку воспитывать ребенка.

– Ты все можешь, но со мной шансы выше.

Рвота подступает к горлу, и я машу руками, прогоняя Вову за порог. Он выходит, а меня выворачивает наизнанку пустотой. Вчерашний ужин давно переварился, и меня просто атакуют удушающие спазмы.

Справившись с ними, чищу зубы, умываюсь и появляюсь перед детьми и Вовой с жизнерадостной улыбкой.

– Ну что, чем папа вас накормил?

– Овсяной кашей с ягодами, бутербродами с сыром и яйцом.

Вова дергает плечом, когда я поглядываю на него. Все ясно, заскочил в ресторанчик и взял еду на вынос.

– Здорово. Папа, молодец.

– Малышня, одевайтесь, я отвезу вас на ваши занятия, – дети срываются со стульев и несутся в свои комнаты. – Ты моя любимая, тоже собирайся. Прокатимся кое–куда.

Ошарашено хлопаю ресницами, а Вова прибирает со стола, будто бы так и должно быть.