Глава 38. Эпилог

ЗОЯ

Месяц спустя…

Темка бегает по квартире в новых бутсах, красуясь перед нами с Евой, и не устает повторять, что в начале сентября станет учеником спортивной школы «Спартак» и будет самым известным футболистом в мире.

– Мам, можно я с ним что–нибудь сделаю? – хихикает Ева, надевая на голову ободок с кошачьими ушками. Она во всём розовом и даже я в розовой футболке по ее просьбе.

– Он скоро успокоится, – говорю я, беру ключи от машины из вазочки в форме ракушки и открываю входную дверь. – Вперед, а то на фильм опоздаем!

Сынок быстро меняет обувь, хватает бейсболку, и нарочно толкнув Еву, выскакивает на площадку.

– Дурак! – кричит Ева, мчится за ним, а я застываю в шаге от порога и смотрю на заполненное солнечным светом пространство.

Мой уютный дом. Островок счастья, в который я люблю возвращаться после тяжелого дня или трудного разговора с кем–то.

А разговоров в последнее время очень много…

Валентина Петровна следит за моими малышами, будто я единственная мамочка с двойней в ее практике. Обследования сменяют друг друга снова и снова. И теперь я понимаю, доктор Аракишвили самый настоящий шарлатан. Или тот, кого Кристина подослала ко мне для личных целей.

Благодаря ее козням, я чуть не лишилась одного малыша. Он слабее своего братика, требует больше внимания. А Зураб Александрович просто–напросто это скрыл. И я думаю, не за бесплатно.

Теперь по моему заявлению, написанному в Минздрав, его ждет служебная проверка, клинику, в которой он вел прием, тоже проверят вдоль и поперек.

Я не хочу, чтобы он навредил кому–нибудь еще.

– Ма, ну, ты долго? Комедия начнется уже через сорок минут, а нам еще попкорн надо купить. – Гундит Темка, отмахиваясь от щипаний маленькой проказницы.

– Иду. – Выхожу, закрываю дверь и закидываю белый рюкзачок за плечо.

– А я первая! – дразнится Ева, опередив брата в нажатии кнопки вызова лифта.

Улыбаюсь, глядя на них с небольшого расстояния. Ева феерично выступила в итоговом концерте в танцевальной студии, Темке светит феноменальное будущее в одном из лучших футбольных клубов страны. Осенью неугомонные вьюны пойдут в первый класс и забот у меня прибавиться.

Но я не грущу. Я прикладываю обе ладони к животу и представляю, какое веселье ждет меня впереди. Бессонные ночи, шумные будни, семейные праздники, поездки, ужины и улыбка на губах становится шире раз в сто.

– Ты же ей ничего не сказала? – шепчет Тема на ушко сестренке и, увидев, мой заинтересованный взгляд тут же отворачивается от нее.

– О чем это ты?

Спрашиваю я, когда входим в лифт. Они переглядываются с хитрющим прищуром, толкаются, но не выдают секрет.

– Вот тебе вообще нельзя никакую тайну доверить. – Шипит на него Ева, а я делаю вид, будто считаю цифры на электронном табло на стене справа.

В холле первого этажа Ева и Тема стартуют с такой скоростью, что мне никогда их не догнать. С каждым днем передвигаться мне все тяжелее, а проявлять сноровку уж тем более.

– Осторожно, смотрите на дорогу!

– Ага! – в голос отзываются они и вылетают на улицу.

Я под палящим июльским солнцем появляюсь спустя минуты две. Боже, вот это жара!

– Мам, поторопись! – Ева с Темой кружат возле машины, дергают ручки дверей. Я снимаю с них блокировку, и парочка залезает в салон.

День и правда будет невыносимо жарким. Прогноз погоды не подводит.

– Мама! – опять кричит ребятня. Я ускоряюсь насколько могу, сажусь за руль и завожу машину. Не отъехав и пары метров от подъезда, включаю кондиционер.

Кинотеатр «Седьмое небо» располагается в отдельно стоящем здании с кучей развлечений для детей и взрослых.

Можно потеряться на несколько часов, если захотеть.

– О, а вот и наш зал. – Темка подлетает к двери. Я замечаю небольшую очередь.

– Никуда не разбегаемся и ведем себя хорошо, поняли? – смотрю то на Тему, то на Еву.

Ева поправляет ободок с очень серьезным личиком, а Темка кряхтит «накачивая» бицепс на правой руке. Иногда, я схожу с ума вместе с ними.

– Приятного просмотра. – Работник кинотеатра отрывает контроль с билетов, и мы заходим в зал.

У нас шестой ряд, места…пытаюсь рассмотреть в полумраке, но слышу:

– Ма, я нашел! – голосит Темка. В такие моменты, хочу сквозь землю провалиться.

Мы с Евой спокойным шагом добираемся до кресел, садимся и я открываю газировку. Когда у меня начинает болеть голова, спасаюсь только ею.

Свет гаснет совсем, на экране появляется противопожарная памятка, потом запускается реклама, и наконец, заставка фильма.

Дети принимаются лопать воздушную кукурузу, купленную за пятнадцать минут до начала сеанса, а я внезапно ловлю легкое волнение. Чувствую, пульс учащается и дыхание тяжелеет.

– Что за! – кричит один из зрителей. – Какого черта?!

Я всего на секунду отвлеклась на Темку, а на большом экране Вова…

– Привет, любимая. С днем рождения! – говорит он, глядя на меня огромными черными глазами. – Ты говорила, чтобы я не приходил. Но коротенькое документальное кино же не в счет да?

– Вали на хрен, козел! – орут подростки с последнего ряда.

Вокруг меня ничего и никого не существует. Я смотрю на Вову и даже не моргаю. Весь этот месяц мы ни разу не виделись. И не созванивались.

– Я хочу рассказать тебе всё. Не убегай прочь, ладно? – слова даются ему непросто. Он дергает мочку уха, пару раз отводит взгляд. – Я не хотел тебе изменять с Машей. Но предал тебя. И это лишь моя вина. Ты была беременная, вся погрузилась в это состояние, тебя захватывала паника…а я слабак, эгоист…я хотел, чтобы твое внимание было только моим. Тёма, сынок, прости меня.

Вова касается пальцем объектива камеры, и Тема тянет к нему ручку.

– Вы все простите меня! – снимает пиджак, отбрасывает в сторону. – Я насквозь лживый! Но в чем я не сомневаюсь и никогда не сомневался, я люблю тебя Зоя. Тебя одну. И, черт, я готов быть рядом с тобой на любых условиях. Все, что ты захочешь, любимая. Всё! Больше никакого кроме нас с тобой и нашей семьи. Нашей большой семьи.

Шарится по столу, за которым сделана запись и найдя нужный лист, поворачивает его ко мне.

– Вот. Тест–ДНК. Я сделал его. Ева моя дочь.

– Папа! – громко вскрикивает Ева и у меня из глаз брызжут слезы.

Банальное слово «папа» решает всё в этой затяжной игре с ранеными сердцами.

ВОВА

Зоя только–только покормила малышей и подошла к окну, посмотреть на ночной город.

В тишине ее палаты он выглядит иначе. Спокойнее, мелодичнее.

– Приветик. – Я просачиваюсь в дверь с невероятно огромным букетом роз. Ее любимых, розовых, с закрытыми бутончиками.

– Вов. – Усталым голосом реагирует Зоя.

Я тороплюсь подойти и обнять ее.

– Как ты моя маленькая? Живая?

– Посмотри, спят, словно сурки.

Она тянет меня за собой к двум прозрачным люлькам, и обмякает в моих руках, которыми я держу ее крепче некуда.

– Мои пацаны. Будущие чемпионы. – Касаюсь их щечек пальцем.

– Ой, пожалуйста, не начинай. Может, они будут танцами заниматься?

– Чего? – поворачиваю Зою к себе лицом. – Какие танцы? Они ж не пе…однозначно либо футбол, либо хоккей.

– Сейчас еще рано говорить. Им три дня от роду.

– У тебя есть Ева, с пацанами я сам как–нибудь разберусь. Договорились?

– Вообще–то, если уж на, то пошло…

– Тс–с–с, – целую жену в губы, приподнимая на пару сантиметров от пола. – Помолчи. Я так сильно соскучился.

– Мы виделись утром. – Хватает воздух, меж моих настойчивых поцелуев.

– Целый день прошел, твою мать…

Окончательно беру Зою в свои руки, несу в кровать. Мы падаем на нее и прыскаем со смеху, словно школьники. Узкое больничное ложе не рассчитано для одной хрупкой мамочки и габаритного мужика, когда–то игравшего в баскетбол.

– Ты с ума сходишь, Вов. Ты же знаешь, что мне еще нельзя. Да и медсестра прямо за стенкой.

– Во–первых, я принес медсестрам кучу сладостей и бутылочку игристого вина. – Развязываю поясок Зоиного халатика. – А во–вторых, я знаю, как довести свою жену до потери сознания без штуковины у меня в штанах…

Бормочу ей на ухо свои грязные, развратные фантазии, кусаю шейку, оголяя при этом плечо. Она бесшумно смеется, зная, что дальше шуток дело не пойдет. Я не дурак и понимаю, в каком она сейчас состоянии. Роды были очень тяжелые, мальчишки сверхактивные и не дают ей продыху.

– Люблю тебя, Вов. – Неожиданно прекращает улыбаться, смотрит на меня, лежа головой на моей правой руке.

– Я всегда буду помнить, что я натворил и что ты меня простила. Твое прощение для меня всё. Оно ценнее любых слов.

– Обними меня. – Просит Зоя.

И я обнимаю, вдыхаю аромат сладкой карамели и молока. Закрыв глаза, отчетливо вижу нашу счастливую, порой не очень, так уж бывает, жизнь. Мысленно проживаю ее с Темкой, Евой, Матвеем и Марком. Выпускные, свадьбы, внуки…тихая старость рядом с любимой женщиной, с той, которую я чуть не потерял.