Глава 7

«Дорогой дневник, я хочу выплеснуть воду из стакана в лицо своему мужу, а потом обвинить его в том, что он забрал у меня лучшие моменты моей жизни!»

Если бы я вела дневник, так бы и написала. В реальности же я боюсь взглянуть и рухнуть в черные глаза–перископы Вовы. Сканирует, дезориентирует, молчаливо подтверждает свое превосходство.

В животе скручивается крошечный узелок. Прикладываю руку, перебираю пальцами невесомую ткань платья и тянусь за оливкой на тарелке с сыром.

Вова забирает ее первым. Прищуриваюсь, а он нарочито со смаком жует. Через сорок минут я должна быть в танцевальной студии, иначе Темке придется ждать дольше обычного. А Вова вообще–то собирался обедать с китайцами. В чем подвох?

– Мне было очень приятно со всеми пообщаться, – взгляд долетает до Вовы, и я беру слово «приятно» в кавычки, – но мне пора. Нужно забрать детей.

– Погодите, я что–то упустил? – Гена лощеный франт, от белизны зубов звезды меркнут.

– Сестра попросила присмотреть за дочерью, пока они с мужем на отдыхе. Напитываются культурой майя.

– Поздравляю, Вован, потренируешься и захочешь еще одного завести. – Похрюкивает Сайкин, небрежно бросая салфетку на стол. Крис уже тошнит от его присутствия. Знаю, каково это. Прямо сейчас испытываю тоже самое чувство.

– Не перегибай, Геныч.

Многоуважаемый, почти достопочтенный джентльмен Владимир Золотарёв ненавидит нарушение субординации. Особенно от мерзких личностей в лице Гены. Почему же он его терпит столько лет и делает заместителем? У Гены врожденное умение выкручиваться из любых ситуаций. Сложные, не решаемые, конфликтные – он уладит все!

Да и не дурак Сайкин. Бог мозгом не обделяет. Зато от мужской энергетики хочется встать под душ.

– Еще раз, всем спасибо.

Мой аккуратный прощальный взмах руки предвещает подъем со стула. Но перед этим, вытаскиваю банковскую карту и ищу глазами официанта.

– Я плачу за обед. – Вовин толчок ногой под столом меня злит, а его дразнит моя реакция.

Я ему не фигурка на шахматной доске, которую можно скинуть в небытие.

– Премного благодарны. – Крис увлеченно наблюдает за нами с Вовой.

– Всё, это невыносимо!

Стремительно встаю, стул царапает ножками пол. Все в зале оборачиваются на меня. Сердечко птичкой мечется в клетке. Чувствую, краснею.

Сумку на плечо, телефон в руку и спешу на выход. Мягкие перьевые облака над головой уплывают вдаль. Ускоряю шаг, жму на кнопку вызова лифта.

– Обязан тебя поблагодарить, – Вова заводит меня в подъемник, с прозрачными стенами. Пикнуть не успеваю. – Выдержала роль, как надо.

В компактном пространстве вместо воздуха аромат одеколона моего мужа. Нечто новенькое. Где привычный «Блю де Шанель»?

– Сменил парфюм? – говорить об обеде нет желания.

– Знакомая подарила. – Притесняется спиной к стенке.

– М–м–м, – прикусываю губу, немного отворачиваюсь. – Знакомая.

– Не нервничай, Зоя Павловна. Мне кроме тебя никто не нужен.

– Хм…Никто не спорит.

– И только попробуй сказать, что у тебя кто–то появился. Ты моя.

От гадких слов в горло заливают чистый спирт.

– У меня сын и дочь твоей любовницы, куча обязанностей и ответственности. Думаешь, мне есть дело мужчин и романтики?

– А кто говорит о романтике? – развернуться негде, он с трудом вмещается, но шаг сделан. – Есть и более интересное занятие. Артемка с этой Евой уже большие, да и няни у тебя всегда на подхвате. Как и водители, повара, уборщицы. Я обеспечиваю тебя всем.

– Только мне это не нужно. С бытовыми вопросами я справляюсь сама.

Ошибка была притронуться руками к груди Вовы. Под ней неистовые биты, раскаленная лавой кожа.

– Какая же ты самостоятельная.

Да когда уже этот лифт встряхнется и затормозит?! Погибаю! На меня напирает тайфун из самых неординарных намерений.

– Отойди, пожалуйста.

– А то что? А?

Колупаю зубами нижнюю губу, заправляюсь энергией и толкаю Вову. Он не опешивает, нагло улыбается. Открытая провокация.

Дзынь! Створки разъезжаются, я тороплюсь прочь. Шаги Вовы монотонные, тяжеловесные преследуют меня до самой улицы.

– Я опять хочу провести время с Темкой. Заберу его из секции, привезу к девяти вечера.

– А как же встреча с китайскими партнерами?

– Перенеслась. Неожиданно.

Видимо задолго до его прихода в «О2».

Моя машина в трех минутах ходьбы. Ветерок развивает волосы, и легкая ткань платья от него шелестит. Наверное, выгляжу странной в застывшей позе с задумчивым лицом. Но мне все равно. Я в секунде от бега на длинную дистанцию.

– Ты меня слышишь? – касается меня кончиками пальцев, будто я вся состою из бабочек и при малейшем беспокойстве разлечусь во все стороны.

– Да, не опаздывайте, пожалуйста.

Вова, может быть, еще хочет что–то сказать, но я не намерена слушать. Внезапно теряю слух.

***

Ева распевает песню Вали Карнавал, а я управляю машиной, наблюдая за людьми, и бултыхаясь в собственных мыслях.

Ведь сотни роз, не стоят ни одной твоей ромашки…

У Евы хороший голос, да и в интонации вроде попадает, но сейчас она меня раздражает до безумия. Я слышу и вижу в ней Машу. Сердце ёкает презрением.

– Ева, ты любишь петь? – я отвлекаюсь от размышлений и поглядываю на нее.

– Мама хотела записать меня в музыкальную школу, но…

Кукла с большими глазами в ее руках широко улыбается. Только Евка вмиг грустнеет.

– Хочешь, я тебя запишу?

Мотает сивой головой туда–сюда.

– А почему мой папа никогда ко мне не приезжает? Я ему не нужна?

По словам Вовы, узнав о беременности, он берет самоотвод. Деньги деньгами, но ребенку важны родители.

– Скорее всего, твой папа не знает о тебе.

– Не правда. Мама говорила, что он знает, но постоянно занят. Почему так, теть Зой?

Не могу сообразить с ответом. На вопрос «откуда берутся дети» я бы ответила быстрее.

Светофор врубает красный свет прямо перед нами, не успеваем проскочить после старенького Вольво. Я хочу продолжить разговор, хочу объяснить ей всё прямым текстом, но язык раздваивается, шиплю змеей себе под нос.

– Меня никто не любит…никто…– Ева плачет, сжимая куколку у груди. Я жму на газ на последних секундах запрещенного сигнала, паркуюсь у какой–то булочной, отстегиваю свой ремень безопасности и развернувшись, смотрю на нее с диким страхом. Она тянется ко мне ручками.

– Твоя мама тебя любит. Ты никогда не будешь одна.

Беленькие хвостики колышутся от плача.

– Давай купим домой большой шоколадный торт? Темка приедет, будем пить чай.

– Я обожаю шоколад. – Шмыгает Ева, утирая нос ладошкой.

– Тогда идем.

Девочка сама освобождается от ремня, открывает дверь, а я вытаскиваю ключи и выхожу со своей стороны.

– Наш преподаватель сказала, что я буду участвовать в концерте. Ты придешь?

– Конечно! – через силу беру ее за руку, заодно осматриваю ближайшие дома в поисках кондитерской или магазинчика. – Буду поддерживать тебя громче всех!

– А завтра к маме съездим? Я хочу рассказать ей кое–что.

– Да, хорошо. Извини, что раньше не получилось, хоть я и обещала.

– Ничего.

Ева подпрыгивает и от слез не остается следа. Все–таки в ней есть что–то от Вовы. Не смотря на разительные отличия. Улыбка, манеры, ужимки. В мелочах узнаю мужа. Жаль, Ева с Темкой оба белобрысые и голубоглазые. Она была бы жгучей красавицей, если бы унаследовала папину внешность.

А может лучше так. Точная копия Вовы убила бы меня окончательно…