Восемнадцатая глава

Подъехали на Сущёвский вал, и я вышла, чтобы открыть ворота во двор, во двор, где я выросла и где жили мои родители. Словно дверь в мое счастливое детство. Дом у нас старый. Капитальный. Довоенной постройки. Тридцать восьмого года, но по индивидуальному проекту. Поэтому почти все квартиры в нём разные. Раньше, ещё до моего рождения, в одной из комнат тогда ещё коммунальной квартиры наша семья жила поколениями. Туда после войны вернулся мой прадед. Здесь жила с рождения моя бабушка. А затем мама и я. Бабушкин второй муж выменял две соседние комнаты на свою отдельную квартиру в Сокольниках. Ещё жива была бабуля, когда мои родители выкупили оставшиеся две комнаты в квартире. Но коммунальное прошлое даже после ремонта напоминало о себе. Странным вторым туалетом, двери которого открывались внутрь и перегораживали вход. Чтобы попасть к заветному унитазу, нужно было протиснуться в образовавшуюся щель. Дверь давно нужно было переделать на раздвижную, но мы все привыкли к этой. Она словно напоминание, дверь в прошлое. И сигнал о том, что пора худеть . А что стоят наши толстые капитальные стены в длинном коридоре с потолками три с половиной метра. В конце коридора часть отгорожена под антресоли. Там получилось пространство почти полтора метров высотой. И конечно же, любимое место для игр. А подоконники почти метровой ширины? Это же готовые убежища за портьерой ото всех! Мои дети тоже любили бывать у бабушки с дедом. Оттого переезд для младшей воспринимался праздником. С Киром сложнее. После того как отвезла на громыхающем лифте с дверьми-решётками детей и Фильку, я спустилась вниз за вещами. Всё-таки два громадных чемодана, три сумки, два портфеля с ноутами и пакет с продуктами на меня одну – это многовато. Когда пыталась поднять из багажника второй чемодан, услышала смутно знакомый голос: – Кнопка? Это ты там, как муравей, тащишь на себе больше своего веса? Юрка-каланча, мой одноклассник и сосед, превратившийся из длинного нескладного подростка в представительного мужчину, окликнул меня. – Отодвинься, Манюнька! – он одним движением выволок чемодан и взялся за ручку другого, – переезжаешь, что ли? – Привет, Юрк! На пару месяцев переезжаю. А ты какими судьбами вновь в Москве? Юрка сразу после школы поступил в Санкт-Петербургскую мореходку. Потом служил, вроде во Владивостоке. К своему стыду, я мало знала о его жизни, хотя наши мамы приятельствовали. – В отпуске у родителей. Приехал навестить-погостить. – одноклассник играючи взвалил на себя почти весь мой груз, оставив мне пакет с продуктами и лёгкую сумку с игрушками, – пойдём, Манюнька! Совсем ты не изменилась. Я тебя сразу узнал, хоть и не видел тыщу лет! – А ты сильно переменился. Я узнала только по голосу и наглой интонации. И по ненавистной «Кнопке», – пропыхтела я, протискиваясь в лифт следом за Юркой. Когда вошла в квартиру, наткнулась на недоверчивый и острый отцовский взгляд сына и вспушенного охранника Фильку. – Куда сгружать барахлишко, Кнопка? – ехидно пророкотал одноклассник. – Мама! Смотри, что я нашла у бабушки! – с восторгом вылетела из комнаты Янка, неся в руках неопознаваемую мягкую игрушку, и затормозила, запрокинув голову. – А вы пожарником работаете, да? – обратилась дочь к незнакомому ей мужчине. – Почему пожарником? – удивился Юрка-каланча, и я отвернулась, пряча смех от дочери. – Так длинный же! – заявила она, а я не выдержала и засмеялась. – Гены, Маша, пальцем не придавить! – улыбнулся Юрка, прощаясь, и добавил, – я зайду позднее. – К вечеру, Юр. Мне ещё работать сегодня. Когда одноклассник ушёл, и я отвезла чемоданы в комнату, Кир улучил момент и спросил: – Этот «пожарный» будет теперь с нами жить? Я опешила, не сразу понимая логику его рассуждений. – Зачем, Кир? – спросила сына. – Юрка мой одноклассник, и он просто помог мне донести вещи. Вечером я угощу его чаем с тортом и расспрошу о жизни. Никто не претендует пока на место моего мужа. Тем более, никто не рвётся жить с нами. Не волнуйся. Такое важное решение я буду принимать, только посоветовавшись с тобой. Пока мне никакого мужа не надо. Смотри: я подписала вот такие заявления, видишь? Прочитай. Если что не поймёшь, я разъясню. В этот момент задребезжал входной звонок, и я пошла открывать двери соседям. – Маш, я на минутку, только поздороваться! – шагнула на меня ДарьСанна, наша соседка по лестничной площадке, и раскрыла мне объятия. Сколько я себя помню, Дарья Александровна, моя учительница русского и литературы, соседка ДарьСанна, была так или иначе в моей жизни. Она крёстная Кирилла. И подруга мамы. В общем, наш человек. – ДарьСанна! Завтра в обед побудешь с моими сорванцами? У меня очень важное дело! – Без проблем. Договорились, – ответила соседка. Вот и славно. А пока, сегодня, я покормила детей и, утолкав Янку спать, а Кира учиться, села за работу. И отключилась за знакомым письменным столом со своими цифрами до вечера. Вечером ждала звонка Германа. С воплями, вероятно, и упрёками. Так и произошло. Муж позвонил, обиженный и злой. Сразу начал с крика. Опять. – Прекрати на меня орать, пока я не заблокировала твой номер, Герман! – ответила я. – За что ты так со мной, Маш? Мань, чем я провинился? Как мы будем дальше жить, зная, что ты бросила меня в ответственное для меня время, когда на работе грядут неприятности? Почему в такой момент ты бросаешь меня? Не поддерживаешь? Без денег буду не нужен? – начал муж с упрёков. – Герман. Мы встретимся завтра в обед, и я тебе всё объясню. Ещё раз. Разве тебе нужна моя поддержка? Тебе больше не нужны ни я, ни дети, и ты выбрал не семью, а чужую шалаву для душевной близости, – быстро, чтобы не вступать в дискуссию, положила трубку, обратив внимание, что абонент «доброжелатель» вновь прислал сообщение. Уже занесла палец, чтобы прочитать.. и не стала его открывать. Заблокировала вместе с Карой и скинула в архив, чтобы не видеть. Я не хочу больше всего этого! Герман сделал выбор. Я –тоже!