Двадцать третья глава

Выходя из нашего подъезда, Юрка, дурачась, спрыгнул с последней ступеньки, придерживая Яночку за ноги, и та, подпрыгнув вместе с ним на плече, разразилась заливистым смехом на весь двор. – Ещё! – требовала дочь, и Юра подпрыгнул ещё раз, теперь уже на ступени своего подъезда. И пока Янка смеялась, тронул за плечо Кира, показывая на перекладину под козырьком: – Это моя первая, пользуйся, если что. Хочешь, научу? При этом Кир был вынужден отвернуться в сторону от ворот, и навряд ли заметил отцовскую машину. Я шла позади всех, отставая от коллектива. Между нашими подъездами всего-то метра три-четыре. Дети успели войти и не видели, как Герман выскочил из автомобиля и рванул к воротам. Я колебалась ровно секунду. А потом сделала быстрый и широкий шаг, захлопывая со стуком железную и гулкую дверь и догоняя ребят. Отсекая отчаянный рычащий крик мужа. Прислонилась спиной к двери и, наконец-то, выдохнула. Хватит мне на сегодня общения. Я от одной-то встречи отошла с трудом. И не факт, что на пассажирском сидении автомобиля мужа не ждёт его подружка. Притащил же он её на обед, зная, что я приду. Подняла взгляд и наткнулась на изучающие глаза друга. Он стоял, поднявшись на уровень первого этажа, и придерживал решётку лифта, приглашая меня. Решительно рванулась в железное нутро, встряхнув головой. Развод так развод. В эти игры с бесконечным выяснением отношений я играть не намерена. Когда поднялись в квартиру одноклассника, я, извинившись, отошла в сторону кухни и набрала юриста. – Аркадий Борисович, здравствуйте. Прошу разрешения выдать ваши контакты моему мужу. Если ему что-то непонятно в предстоящих процессах, пусть звонит напрямую. Я бы не хотела с ним общаться. Совсем, – попросила, стараясь не звенеть голосом и не выдать своего напряжения. – Конечно, без проблем. Я всё понял, – отчего-то радостно отозвался юрист и предложил встретиться после выходных. Что-то там мне нужно ещё подписать. Согласилась и прервала звонок. Открыла мессенджер и переслала номер юриста Герману с припиской, что все вопросы он может обсудить с ним. И невольно прочла последнее сообщение: «Теперь мне понятно, зачем тебе понадобился развод!» А перед этим: «Как давно у тебя любовник?» Он что там, рехнулся? Совсем спёкся мозгом рядом с подружкой? Отчаянно перекладывает с больной головы, расплёскивая во все стороны свой внутренний мир? Чувства взметнулись вновь, затопляя огнём, и руки затряслись от адреналина. Так много захотелось ответить. И побольнее. Яростнее. Но я усилием воли захлопнула чехол телефона, и убрала его в задний карман. Подальше. Подумала минуту. Достала и, выключив, отправила обратно. Навряд ли к вечеру мне кто-то позвонит с работы. А дёргаться всякий раз на вибрацию входящих сообщений никаких нервов не хватит. Если наша квартира спроектирована с длинным коридором, в который выходят все двери изолированных комнат, то у одноклассника наоборот. Крошечный тамбур вместо коридора и сразу гостиная или холл. В общем, почти квадратная комната, из которой можно было попасть в спальни и по узкому коридору на кухню. При этом ванная располагалась через спальни в дальнем конце квартиры. Лабиринты и всё для тренировки пространственного мышления. Когда я вошла, Юрка объяснял Кириллу, что он неправильно делает при ходьбе на костылях, показывая, как нужно, и почему болят так сильно подмышки, если делать неправильно дальше. Они пробовали менять высоту упора, и в целом были заняты и довольны друг другом. Кир перестал басить, и немного расшевелился, бодро участвуя в обсуждении. А наша принцесса сосредоточенно перебирала оставленное Юркиной мамой на диване рукоделие, перекладывая клубочки в корзинке по-своему. – А где твои родители? – спросила, усаживаясь рядом с Яной. – Как и все старики, мои с возрастом потянулись к земле. Купили дом во Владимирской области, и теперь их оттуда и калачом не выманить. А я по Москве соскучился. Хочется пробежаться по знакомым местам. – улыбнувшись, рассказал одноклассник, – Не успел вернуться, а тут смотрю: Кнопка в муравья играет. – Пойдёмте чай пить. Зря я, что ли, выпечкой всё утро занимался! Давайте, давайте! Хвастать буду! – обратился ко всем Юра и вновь подхватил взвизгнувшую Янку на руки. – Ты правда сам всё испёк? Очень вкусно! Как это ты научился кашеварить? – спросила, пробуя незнакомую выпечку. – Жизнь заставила, Машк. Очень домашней еды хочется, когда из похода возвращаешься. – А жена? – Жена сбежала через три года, Я как раз в море ушёл. Скучно ей стало одной. Нашла себе… попутчика, – сказал и улыбнулся друг. – Сочувствую. – проговорила, глядя в лицо друга. Он ведь реально отпустил её, свою неведомую жену. И живёт дальше. Выглядит довольным. – Да ладно, Мань! Всё, что ни происходит, любые перемены – это к лучшему! Если сумеем сделать правильный вывод. – А как понять, что правильно, Юр? – Очень просто. Если на пользу себе и окружающим, то, значит, поступаешь правильно. Если нравственный закон внутри тебя не противоречит твоим действиям и Вселенная не сопротивляется, то, значит, ты на верном пути, – подмигнул мне одноклассник, отсылая к временам, когда мы спорили об идеализме Канта. Я улыбнулась, вспоминая, и взяла ещё одну плюшку-шанежку. Вкусно! Юра пригласил детей в свою комнату, и Кир завис около большой астролябии на столе. Покрутил её, рассматривая, и спросил: – А как ею пользоваться? – Смотри! Я сейчас объясню, – оживился друг, радуясь, что его любимая игрушка вызывает интерес. Янка же, взгромоздившись на диван, подкралась к висящей на стене гитаре и задумчиво трогала струны. А меня попустило. Завтра поеду к родителям в Конаково. Обниму маму, прижмусь к отцу. Жизнь не закончена! Всё будет хорошо.