Сорок четвертая глава

Мы целовались, как в выпускном классе. Самозабвенно. Увлечённо, словно впервые. Так, будто это самое главное дело в нашей жизни. И самое ответственное. И нет ничего в мире более важного. Да и мира вокруг нет. Будто нет ничего более естественного и необходимого нам для жизни вот прямо сейчас. Сто лет меня так никто не целовал. Напористо, но нежно. Увлекая, заводя меня в поцелуй словно в знакомую, но глубокую воду. Прикасался ко мне и целовал, как наивысшую ценность. Ради наслаждения целованием и ради удовольствия от соприкосновения губ и дыхания одного на двоих, а не поцелуй-прелюдия. Приятная, но… Но поскорее нужно переходить к дальнейшему. Я вначале растерялась и прозевала момент, когда Юрка ждал моего ответа. Да или нет? Он накрыл мой рот узнаваемым и забытым движением и я… Я провалилась в свою юность. Запахом, вкусом, ощущением. И эту мою заминку он воспринял как «да». Ну а позднее, когда нас закрутило в воронку памяти, уже сама притянула его поближе, цепляясь за воротник джемпера. Как же я соскучилась, оказывается! По властным и жадным губам, по нежным рукам и трепетному, немного даже застенчивому языку. Этот язык спрашивал меня, умоляя. Голова моя кружилась, и, казалось, земля ушла из-под ног. Воздух закончился. Миллиарды лёгких пузырьков юности и счастья будто только того и ждали, чтобы вспенить мне кровь. Зачем мне теперь воздух? Я стала лёгкая-лёгкая. Невесомая. Я могла взлететь, если бы захотела! И только знакомые нежные руки удерживали меня, над землёй. Юрка первый отстранился и дунул мне в лицо, когда я потянулась следом за его ускользнувшими губами. Ещё! Но этот коварный тип только улыбнулся и прижал мою голову к своему плечу. А я поболтала реально не достающими до пола ногами в воздухе и, вздохнув, попросила: – Поставь меня, пожалуйста, обратно. – Не-а! И не проси. Мы с тобой теперь в нашем новом будущем! И назад пути нет! Почему-то мне это показалось ужасно смешным. И так, посмеиваясь, мы добрались до квартиры. Дома Кир встретил нас с Юрой воодушевлением. Особенно Юрку. И потащил его в дальнюю комнату подальше от Дарьи Александровны. Похоже, старая учительница немного перегнула с воспитанием моего сына. На меня Дарь Санна смотрела с подозрением. Но озвучивать свои догадки не стала. Только немного поджатые губы и смешинки в глазах выдавали её состояние. Она понимающе зыркнула в сторону удаляющейся Юркиной спины и активно стала собираться домой. Отказываясь от совместного чаепития. И уверяя, что у неё внезапно срочные дела образовались. – Думаю, моего общества на сегодня Кириллу достаточно, – мягко улыбаясь, проговорила она при прощании. Я зашла в комнату к сыну и, прислонилась к косяку, наблюдала. – Пика своей популярности в Европе астролябия достигла в эпоху Возрождения, она наряду с армиллярной сферой была одним из основных инструментальных средств астрономического образования. Знание астрономии считалось основой образования, а умение пользоваться астролябией было делом престижа и знаком соответствующей образованности. – рассказывал Юрка, поглаживая отполированное дерево прибора. Кирилл с интересом попробовал повернуть диск. Юрка перехватил движение, показывая как нужно. Наблюдать за двумя склонёнными головами мне было невероятно приятно. – Смотри, измерив высоту Солнца или звёзды с помощью алидады, – это вот эта штучка, поворачивают паук так, чтобы изображение точки эклиптики, в которой Солнце находится в данный момент года, либо изображение звезды попало на изображение альмукантарата, соответствующего этой высоте. Юрка перевернул свою прелесть и показал: – При этом на лицевой стороне астролябии получается стереографическое изображение неба в момент наблюдения, после чего определяется азимут светила и точное время, а также градус эклиптики, восходящий над горизонтом в момент наблюдения. Кир смотрел на прибор как на чудо света, явно не понимая половины сказанного, но восторг в его глазах для меня бесценен. – Это кажется сложным, только вначале. Нужно показать на примере. Вот смотри. – Юрка встал и, подойдя к окну, отодвинул штору, продолжил показывать, – устанавливаем наш прибор вот так. Понятно? – Конечно! – Кир сам повернул под нужным углом, измеряя нужный угол. – А теперь поворачиваем вот эту штуку таким образом. Понятно, почему так? И оп-па! Переворачиваем прибор. А теперь можно измерить градус и время и обязательно записать. – Прикинь, сколько времени уходило у древних на наблюдения за звёздами? Не зря в арабской традиции этих учёных называли звездочётами! – Я всегда с внутренним трепетом представляла, как в древнем мире мореплаватели или караванщики отправлялись в дальний и неизведанный путь. Сколько мужества нужно было ориентироваться во враждебном тебе мире исключительно по звёздам. Ведь неизвестный огромный океан или пустыня для них были реально бескрайними. – прервала я их на мгновение и предложила: – Давайте пить чай! Ох, каким взглядом обжёг меня Юра. И восхищение, и гордость, и благодарность, и… желание. В жар кинуло от одного его взгляда! А Кирилл с воодушевлением поскакал на кухню. Он уже бегает на этих костылях! Ещё разобьётся! Я уже хотела сделать замечание, как Юра перебил меня: – Не волнуйся. Кир нормально чувствует свои возможности. Не дёргай его по пустякам. Мальчишка же и должен бегать. Затем положил руку мне на талию и чуть подтолкнул вперёд. – Пойдём? Жар от его ладони растекался по моей спине. Я заторможенно кивнула головой и сделала шаг, куда направлял меня Юра. Кирилл на кухне уже поставил кипятиться чайник и гремел посудой, доставая чашки. И не вспоминая о том, что это не его мальчишеское дело. И за чаем тоже разговоры были об астрономии и о практическом её применении. – Едем за Янкой? – спросила Кира, убирая чашки. – Дядь Юр! Поехали с нами! И на обратном пути заедем в Познавариум. Там такая красавица – сфера в холле стоит! Ты интересно рассказываешь, и мне хочется побывать там именно с тобой! – Кир! Ты забыл! Нас бабушка ждёт сегодня вечером. – перебила я моментально приунывшего сына. – В планетарий мы с тобой можем пойти завтра, в то время, когда мама работает, – предложил Юрка Кириллу, пока тот расстроенно хлопал на меня глазами. – Отлично! – сын мой оживился и хлопнул Юру по выставленной ладони, – мысль об этом скрасит моё пребывание у снежной королевы. – Кир! – строгим голосом одернула сына, на минуту прекратив собирать со стола. – Мам, ну она же замороженная! Я там должен соответствовать! И он скорчил вновь мордочку. И поднял вверх указательный палец. – Собирайся, иди! – прервала разыгравшуюся пантомиму. Стоило Кириллу выйти из кухни, как Юрка подкрался и дунул, горячим воздухом своего дыхания, обжигая мне затылок и незащищённую шею. – Нам нужно поговорить! – сказала ему вздрогнув. Но вся строгость фразы смазалась тоном, которым я это произнесла. Ох!