Эпилог

Две недели спустя

— Мам, не надо, я сама полью твою герань, не к чему напрягать слугу по этой ерунде, — подбираю подол платья и спускаюсь вниз.

Наверное, эти две недели дались мне особенно тяжело.

Дэйран отпустил моих родителей в тот де день, в который и увез Кэндис. Мне пришлось рассказать правду родителям. Мама долго плакала, папа мужественно держался и молчал.

А Дэйран… От Дэйрана больше нет вестей. Дарклин лишь рассказал, что Кэндис жива. Где, как, что с ней, никто не знает. Но она жива. Риол намекнул, что та моет темницы и убирает камеры пленников. Но, я в это верю с трудом.

Я скучаю по нему. По моему Чудовищу. Каждый день, скажлое мгновение — скучаю.

По слухам, Дэйран всё так же главнокомандующий генерал. Документов о разводе мне не приходило. Я не подавала. Метка всё ещё горит. И я точно могу сказать, что свою метку Дэйран не закрыл.

Сегодня на редкость солнечно в северной Ардеге. Но в моей душе по-прежнему идут дожди.

— Госпожа О'Шерр, — склоняет голову прислуга, когда я достигаю холла внизу. — К Вам гость. Он ожидает Вас в саду.

— Кто? — безразлично уточняю.

Обычно к нам приезжает Риол, Дарклин вместе с Мирсабель. Пару раз Лили со своим мужем — генералом Р'хатрисом.

К оранжерее иду в своих размышлениях. Когда я последний раз улыбалась? Когда Дэйран меня обнимал.

Открываю дверь и замираю.

Под сенью деревьев стоит он.

Генерал северной королевской армии, самой многочисленной и безжалостной.

Главнокомандующий генерал империи.

Мой муж. Моё личное Чудовище. Мой Истинный.

— Что ты здесь делаешь? — стараюсь выглядеть безразличной. Гордость не позволяет показать всю степень моей радости просто от того, что я вижу его.

— Пришел забрать тебя домой, — непреклонно заявляет с О'Шерр с неизменным оскалом.

— Нет. Мне и здесь хорошо, — поджимаю губы, лишь бы не расплыться в глупой счастливой улыбке.

— Хорошо?

Плохо. Я скучаю по тебе.

Но веду плечиками, и оглядываюсь, надеясь, что мама с папой не станут спускаться и не застанут эту сцену.

— А в моем доме будет ещё лучше, — протягивает руку Чудовище.

— Нет, — мотаю головой. — Ты сам отказался от меня. Сказал, что я никто тебе. Зачем теперь тебе я?

— На самом деле. Это шутка. Я здесь, чтобы лично вручить тебе бумаги о разводе, леанийка.

Внутри все опускается. Пульс зашкаливает и я выставляю руку, хватаясь крепче за дверь.

Он издевается?!

Протягивает документы.

Нет, не издевается. Он это серьёзно…

Тепер в горле встаёт ком, и я не могу заставить себя взять бумаги.

— Подпиши. А затем у меня к тебе будет одно заманчивое предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Его голос… Как я скучала всё это время по нему. И как больно слышать всё это теперь.

Непоснушными пальцами ставлю росчерк магии на документах. В ушах шум, гул сердца затмевает все посторонние звуки.

— А теперь само предложение.

О'Шерр встаёт на одно колено и, распахнув камзол, вытаскивает из нагрудного кармана перстень с крупным черным бриллиантом.

— Ты станешь снова госпожой О'Шерр?

Нет, всё таки он издевается. Наверное, мое сердце падает, разбивается, потом снова собирается и… Бьётся в истерике от этих "качелей".

— Что? — переспрашиваю тихо.

— В первый раз я не дал тебе возможности дать добровольно положительный ответ, — янтарно-алые глаза смотрят на меня проникновенно. — У меня было время всё обдумать. Ты не слабость. Ты — моя сила. Мысли о тебе не дали мне скатиться до мести императору и Ивиллине.

Я лишь сглатываю. Растерянно беру кольцо и надеваю на безымянный палец. Ощущаю такую теплоту и не понимаю, как слёзы уже катятся по щекам.

— Что скажешь, леанийка? Так каков твой положительный ответ? — усмехается Чудовище.

— Ты чудовище, Дэйран, — сглатываю я, и растягиваю губы в улыбке.

— У которого, к моему удивлению и величайшему сожалению, оказалось человеческое сердце, — кривит губы. — Я жду ответ, Арлин.

— Да… Да!

* * *

Десять лет спустя

— Я пойду купать Дару, а ты посмотри за Даном, — кричу мужу, спускаясь с малышкой. Следом за нами идут гувернантки и няня.

Оглушительный грохот разносится с северного крыла резиденции. Мы вздрагиваем, а малышка заливисто смеется.

— Поздно, — выносит вердикт Дэйран, выходя из кабинета, — это произошло. Он разнес северное крыло дома.

Я вздыхаю. На этот раз точно разнёс. И чем сыну не угодило северное крыло?

— Твой сын тебе и решать эту проблему, — убегаю я с малышкой на руках.

— Он и твой сын тоже, Арлин! — впервые за все года, слышу в голосе мужа беспомощность. — Почему когда он что-то вытворяет, он только мой сын, а когда он ведёт себя, как пай-мальчик, так сразу твой сын?

Я тихонько смеюсь в макушку Дары и скрываюсь в южном крыле.

Конец