Глава 13

Дарья

Выбегаю из подъезда, в лицо ударяет холодный ночной воздух. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но не получается. Слёзы градом катятся по щекам, дыхание сбивается. Иду куда-то, не разбирая дороги, не понимая, куда иду, зачем… Просто иду. Пытаюсь уйти от боли. От отчаяния. От предательства. Хотя прекрасно понимаю, что далеко мне не уйти.

Сбежать от проблемы не выйдет. Её нужно решать, вот только как? Как жить с этим дальше?

Самое страшное, чего я так боялась – случилось. Ваня… Мне изменил. Иначе чем он мог заниматься в гостинице со своей бывшей – Дианой Скороходовой?! Не о погоде же они там разговаривали?! Фотографии, которые я успела увидеть в статье, не оставляют никаких сомнений.

Ваня был в одном номере с чужой девушкой. Это осознание раз за разом ударяет меня, словно молния.

Не понимаю, как Ваня мог так со мной поступить. С нами. Под удар ведь попала вся наша семья. Он просто одним махом всё разрушил. Всё то, что мы так долго строили. Кирпичик за кирпичиком. Год за годом.

Сердце болит так сильно, что хочется вырвать его из груди, чтобы больше ничего не чувствовать. Эта боль… Она невыносима.

Жадно вдыхаю воздух, а в груди всё равно жжёт, словно воздух совсем не поступает в лёгкие.

Короткая передышка не даёт должного спокойствия. Нужно что-то делать. Нужно поговорить с ним, хоть я все ещё не остыла.

Возвращаюсь в квартиру.

Ваня сидит на диване, опустив голову. Поднимает на меня виноватые глаза, от которых становится тошно. Я понимаю, что он жалеет о содеянном. Но уже ничего не исправить. Сделанного не воротишь.

Почему он не подумал об этом раньше? Когда шел в один номер со своей     бывшей     одноклассницей?

Неужели Ваня не осознавал последствий? Это совсем не похоже на моего мужа. А может, я просто все эти годы плохо его знала?

Маша и Игнат, не осознавая критичность ситуации, восторженно кричат:

– Папа! Ты был со звездой! С Дианой Скороходовой! Маша подбегает к Ване и спрашивает:

– Папа, а ты взял у неё автограф? Эти слова подобны удару под дых.

Ваня молчит, смотрит на меня. В его глазах – мольба о прощении. – Папа, а я могу с ней увидеться? Пожалуйста! Очень хочется!

Это моя любимая актриса!

Не припомню, чтобы Маша увлекалась сериалами с участием Скороходовой, да и я сама их никогда не смотрела. Но дочь выглядит такой счастливой и воодушевленной, что лишь усиливает мою боль. Она просто не понимает, что нашей семье наступил конец.

Что все разрушено. Остались лишь руины.

– Маш, успокойся. Все, что пишут в новостях, полная чушь! – рыкает Ваня довольно грубо, и вся радость дочки тут же улетучивается.

– Но ты же гулял с Дианой? Она твоя подруга? В новостях пишут, что вы учились вместе. Получается, ты её знаешь? А я хочу всего лишь селфи с ней сделать… – причитает дочка, поджимая губки.

– Машуль, прошу… – устало вздыхает Ваня, хватаясь за голову. Расспросы дочери выводят его из себя, муж с трудом держит себя в руках. Но что поделать, сам дров наломал. Теперь пусть отвечает за свои поступки. Перед детьми. Передо мной.

– Ну пап… – вздыхает дочь, опустив голову.

А Вера стоит в стороне и молча наблюдает за нами. В её глазах – понимание. Такое, какое и должно быть у шестнадцатилетней девочки. И от этого понимания становится ещё больнее.

– Мам, ты вчера пришла домой без папы? – Вера садится рядом и тихонько спрашивает, пока Ваня пытается вести беседу с Машей. Следом подключается и Игнат. Близнецы носятся по дому как маленькие моторчики. Вокруг царит какой-то бесконечный гомон, голова идет кругом и хочется это всё разом прекратить. Внутри меня самой царит такой же хаос, и я не понимаю, как из него выбраться.

– Прости, Вер, – тихо выдаю я так, чтобы Ваня не слышал. – Не хотела тебя расстраивать.

Вера тяжело вздыхает, но ничего не отвечает.

Лишь спустя несколько секунд подает голос: – Теперь вы разведетесь?

Её вопрос заставляет меня вздрогнуть, а сердце вновь забиться чаще. Развод…

Какое же это страшное слово. Я себе даже в самых кошмарных снах не могла представить, что однажды нам с Ваней придется через это все пройти. Я всегда была уверена, что мы с ним будем вместе до конца наших дней. Ведь мы любили друг друга. Искренне. По-настоящему. Бывали и сложные периоды, ссоры, недопонимания. Но любовь…

У нас была любовь.

Ключевое слово – была. Видимо, пришло время. У всего есть срок годности. Даже у чувств.

– Вер, пока ничего не могу сказать. Мы даже с твоим отцом поговорить нормально не можем, – отчего-то злюсь, потому что Ваня вновь делает вид, что ничего не произошло. Играет с мальчиками, катает вместе с ними машинки.

– Так идите, мам, – решительно выдает Вера, в её глазах томится сочувствие. Знаю, что она тоже переживает, но старается не подавать виду. Вся в меня. – Я присмотрю за мальчиками.

Киваю в ответ, мысленно передавая благодарность дочери.

Встаю с места, бросая короткий взгляд на Ваню и взмахом головы указываю на дверь спальни. Ваня понимает меня без слов, едва заметно качнув головой в ответ.

И снова этот взгляд его страдальческий. Как будто бы его заставили мне изменить, и теперь он сходит с ума от досады! Тоже блин, мученик. Он хоть понимает, какого масштаба грядет катастрофа?! Я даже телефон в руки боюсь брать, представляю, какой там творится ажиотаж.

Проснулась знаменитой, ничего не скажешь. Только слава мне такая и даром не нужна.

Зато Диане хорошо. Она вновь вся во внимании, ведь только о ней все и говорят. О ней… И моем муже. В сердце снова что-то больно кольнуло, будто бы туда вставили иглу. Тысячу игл.

Вхожу в спальню, закрываю за собой дверь. Пытаюсь дышать ровно, прикрываю глаза, собираюсь с духом. Потому что заведомо знаю – сейчас будет тяжелый разговор и мне нужны силы.

Спустя несколько секунд я слышу шаги. А затем щелчок двери.

Даже оборачиваться не хочу. Видеть его не хочу… Сердце сжимается в очередном болезненном спазме. Смотря в окно, выдаю равнодушным тоном:

– Как объясняться будешь?