Двенадцатая глава

Руслан

Стройка уже началась, котлован вырыт, а палки в колёса продолжают вставлять. Сука! Кулак опускается на стол, звякает ложка в пустой чашке. Славян поехал на очередные переговоры – я чувствую, что при следующей встрече Заславский просто получит по ухмыляющейся роже. Телефон освещается сообщением. Ксюша. Вторая раздражающая составляющая. Беременные только на картинках и в кино красивые и милые, по факту это истеричные бабы. Или просто мне такая попалась.

Прикрываю глаза, обречённо выдыхаю. Сам не понял, как умудрился попасть в эту долбанную ловушку. Может, сыграли роль попытки завести ребёнка с Таей, может, именно они растили уверенность в том, что я этого ребёнка тоже хочу. А ведь не хотел. Уже после третьей неудачи перестал хотеть, потому что Тая на глазах менялась. И вот сейчас смотрю на растущий живот и не понимаю, откуда взять отцовские чувства. Что я должен чувствовать к неизвестному существу, к созданию которого приложил… Да хуй просто приложил, и всё.

Помню, как в самый первый раз крылья за спиной буквально выросли. Как хотелось летать, и Таю на руках носить, и казалось – всемогущий. И боль от той потери тоже помню. Сейчас сыну или дочке было бы двенадцать. Иногда накрывает. В последний раз несколько дней назад было. Ходил по пустому дому, смотрел на наши фотографии и вдруг представил: трое детей, пара собак, Таина улыбка… На что променял?

Ксюша не подурнела, не расползлась, и живот аккуратный, но не привлекает больше. Совсем. Как отрезало. Закидоны, загоны, чуть что – в слёзы: сплошной геморрой. И от кого? От любовницы! Надо было на аборт силком тащить. Надо было член в трусах держать. Я не святой, конечно, и в монахи постригаться не собираюсь, но Ксюша – не тот вариант, чтобы «долго и счастливо», даже с учётом общего ребёнка. К ней теперь приезжаешь, как на нелюбимую работу. Заранее настраиваюсь на нытьё. Даже смотреть, что там она написала в сообщении, не хочу. В последнее время она просит снять квартиру побольше. Говорит, что им с малышом будет тесно. Уверен, что пятьдесят квадратов на полтора человека очень даже ничего. Тру переносицу, вздыхаю. После развода всё равно придётся что-то им купить. Недорогое, в спальном районе новой Москвы, но свою.

Развод. Третья раздражающая составляющая. Тая на контакт ни в какую не идёт, пытался звонить несколько раз – трубку не брала. Вся связь только через адвоката, а она – та ещё сука. За каждую копейку трясётся, всё считает, даже операции Ксюшины посчитала. Блядь, да я бы всё, что просят, отдал, но Тая вцепилась в мой бизнес. Или ей адвокатша насоветовала, вот вообще не удивлюсь. Что ей толку от этой доли, всё равно не будет заниматься! И я в её блоге нихуя не шарю, мне не надо, но мой адвокат тоже на принцип идёт. Когда их вместе вижу, закрадывается подозрение, что они раньше вместе были, вот теперь и враждуют между собой.

С Таей надо встретиться и нормально поговорить. Тайком смотрю её новые блоги, пока редкие: они же цикл готовят, потом будет регулярно выходить. Кажется, что собой прежней стала. Улыбчивая, загорелая, глаза светятся. Раньше такой была, такую и полюбил. Пусть нам обратно не сойтись, но ведь друзьями можем остаться… Попытаться хотя бы…

Тая прилетает через два дня. После её последнего блога как на иголках жду встречи. Не звери же мы, в самом деле, сможем найти общий язык. Новое сообщение заставляет взорваться от раздражения. Заебала! Хватаю телефон, стискиваю зубы. «Ты сегодня приедешь? Мама уже приехала». Бля-я… Как мог забыть? Уши же прожужжала, что мама из Рязани приедет, чтобы после родов помогать. До них месяц всего остался.

Сперва я решил, что это нормальная идея. Няню оплачивать сходу не собираюсь, может, если потом понадобится. Разве у женщин в заводских настройках материнский инстинкт не предусмотрен? Справится. Но мама – родной человек, так что… Хотя думаю, Ксюша поэтому и просит квартиру побольше. Перевозит родню в Москву?

Усмехаюсь. Жениться всё равно не планирую, замков никогда не обещал. Ладно, с мамой всё равно знакомиться придётся, раз она тут на несколько месяцев. С мамой… Снова морщусь. Родителям Таи не просто звонил: приезжал, на свой страх и риск. Перед тестем винился, у тёщи прощения просил. Люди взрослые, рассудительные, оскорблять никто не стал, но отчётливо дали понять, что мне больше тут не рады. Другого и не ожидал, конечно, но всё равно стало больно. Как часть души оторвали. Моих-то давно в живых нет, я Таиных как родных полюбил.

Ладно. Сам виноват, сам просрал. Жизнь на этом не закончилась, и моя продолжается, и Таина продолжится. Хотя как представлю, что она с другим, в висках начинает пульсировать. Она ведь только со мной, никого больше не было. А я забыл и забылся. Решил попробовать новое, понравилось. И когда девочки податливые, на всё готовые, и когда в рот заглядывают и каждое слово ловят.

Смотрю на часы: Славян вот-вот вернётся, а потом на каторгу, точнее, к Ксюше ехать. Купить этой маме цветы? Всё-таки первый раз видимся, да и вроде как теперь не чужие. Покупаю букет хризантем, представляю по дороге, как и о чём буду говорить. Только все заготовленные слова разбиваются о крепкий запах жаренной картошки, который буквально сбивает с ног. Ксюша широко улыбается, придерживая живот. В тёплом домашнем костюме бледно-голубого цвета она выглядит ангелом с обложки. Мама явно благотворно на неё влияет.

– Ма! Руся пришёл! – стоит Ксюше открыть рот, и образ рассыпается. Из кухни выходит женщина в спортивных штанах и майке, отдалённо похожая на Ксюшу. Глаза точно такого же цвета: синие. Улыбается во весь рот, когда протягиваю ей цветы. В дизайнерской квартире странно выглядит, как и запах картошки на сале. Мысленно считаю дозу холестерина и калорий, которые придётся согнать в зале.

– Вот, значит, какой ты у нас! – Голос резкий, грубый. Явно командовать привыкла. Как-то и не спросил Ксюшу, кем работала. – Руслан, значит, да? Можешь звать меня Тамара, на маму пока не рассчитываю.

Они с Ксюшей переглядываются. Становится нехорошо от этих взглядов.

– Ладно, что в коридоре мнёшься, заходи, ужинать будем.

По виду Тамара старше меня лет на десять-двенадцать, не больше. От панибратского отношения коробит. Странно, как быстро можно превратить квартиру в свалку. В ванной на сушилке висят трусы и носки, мокрое полотенце сушится прямо на штанге со шторкой. Мою руки и привычно тянусь к полотенцу, но вместо него на тумбочке необъятная косметичка тёмно-синяя, потрескавшаяся по углам. Из неё торчит фен. Сюр зашкаливает, когда вхожу на кухню.

Вся рабочая поверхность заставлена посудой. Ощущение, что Тамара решила провести ревизию всего, что стоит в шкафах. Стол накрыт так, что невольно дёргается глаз. Посреди на подставке сковородка с картошкой, которая плавает в жиру, рядом соленья – банки тоже замечаю, и глаз дёргается во второй раз от клетчатой сумки, забитой доверху. Несложно представить, как Тамара пёрла этот сумарь от вокзала.

– Водочки за знакомство? – Тамара достаёт бутылку из холодильника, ставит рядом с кувшином, в котором, по виду, компот. Ну да, вон, пустая трёхлитровая банка от него.

– Спасибо, я за рулём. – Наверное, впервые в жизни отказываюсь от выпивки с таким облегчением. Сглатываю, глядя на картошку. Ничто не заставить это проглотить. С неё же жир сочится! Если мама так кормила, как Ксюше удалось сохранить такую форму? Давлюсь удивлением, когда она начинает накладывать на тарелку, попутно жуя солёный огурец.

– Ой, ма, как я соскучилась по домашней еде, ты бы знала!

Соскучилась. Конечно, бедная, только ресторанной питается. Мысленно делаю пометку, что стоит отменить доставку, которую оплатил на несколько месяцев вперёд.

– А ты чего не кушаешь? Фигуру бережёшь? – Смех у Тамары схож с лаяньем гиены. Вяло улыбаюсь, кладу квашеную капусту. Вкусно, да, не поспоришь. Но, мать вашу, это же можно было красиво подать!

– Так что, Ксюня сказала, вы уже с врачом договорились. – Тамару не волнует, что я не пью: спокойно себе наливает.

– Да, – отвечаю ровно. Смысл это обсуждать, если Ксюша уже давно всё рассказала.

– А ты ещё женат, – тянет Тамара. Начинается. Мысленно вздыхаю про себя. —

– В процессе развода.

– Ну, что разводишься – молодец! Правильно, раз ребятёнок на пороге, надо бы оформить как должно.

Естественно, мало какой матери понравится, если я сейчас про тест ДНК скажу, поэтому тактично молчу. Пусть думает что хочет, но в порванный презерватив я до сих пор верю с трудом. Может, конечно, Ксюша проткнула, слышал о таком, хоть и маловероятно.

– Так а чё, жена твоя, блогерка, да? – продолжает Тамара, игнорируя моё молчание. Ксюша испуганно взмахивает ресницами, виновато поджимает губы. С ней ни разу Таю не обсуждал, на первой же истерике оборвал.

– А вы кем работаете? – спрашиваю с милой улыбкой.

– На пенсии уже, ушла по горячей сетке. А так на заводе работала. – Тамара наливает снова, опрокидывает стопку, закусывает картошкой. – Что, слишком просто для тебя?

– Почему просто? Любой труд почётный. У меня семья простая была, мама в библиотеке работала, папа в милиции.

– О! А я сразу сказала, что нормальный мужик! С таким Ксюня не пропадёт!

Ксюня уже не пропала, – думаю про себя. Неплохо пристроилась, а я, идиот, покорно пошёл на верёвочке. Даже смешно.

Уйти получается только через час и кучу наставлений от Тамары. Ксюша почти всё время молчала, спасибо на этом. Дома привычно тихо и темно. Кстати, про дом маманя тоже спросила. Его точно Тае отдам, даже если ни о чём больше не сможем договориться. Уже послезавтра. Послезавтра прилетит. Как встретит? Вернётся или номер опять снимет? Каждый день волнение нарастало, стоило дату узнать. И вот теперь от нетерпения зубы чешутся. Какая ты стала, Тая? Поехать и встретить? Рейс и время знаю. Только нужен ли ей такой сюрприз?..