Двадцать седьмая глава

Таисия

Руслан хлопает ресницами и недоверчиво смотрит на меня. Да, милый, и такое может быть, хотя, положа руку на сердце, ребёнок – последнее, что сейчас нужно. Тем более от Влада. Хорошо, что я не беременна, хотя мы особо не предохранялись, когда узнали друг друга лучше.

– Это… правда? – спрашивает Руслан, глядя на мою фигуру.

– Если и да, то что? Нужен тебе такой второй шанс? Будем собираться большой дружной семьёй: мы с Владом, ты с болонкой, наши дети…

– Это не мой сын! – восклицает он с запалом. Осекаюсь. Смотрю недоверчиво и… начинаю хохотать. Смех льётся безудержной волной, задыхаюсь, хватаюсь за живот. На звук появляются все: Слава, Влад, Рэм, а я чувствую себя в центре самого нелепого спектакля в мире. Даже слёзы выступают, когда пытаюсь прийти в себя.

– Ты… ой, не могу… подожди… нет, правда… – промокаю слёзы, усмехаюсь. Руслан зол и растерян. Ох, как бы много я отдала за то, чтобы увидеть его в момент, когда узнал правду! Наш малыш… Боль пронзает остро, без спроса, от неё дыхание перехватывает. Наш малыш погиб из-за ребёнка, который даже не был от Руслана…

– Выходит, наш малыш не родился, потому что твоя шлюха раздвинула перед кем-то ноги, – говорю, а губы мертвеют, шевелятся с трудом. – Ты разрушил наш брак, нашу семью, мою жизнь ради чего? Теперь ты доволен?! Думаешь, заслужил право на новую жизнь?!

Пихаю его в грудь с силой, он отступает, пихаю снова. Желание выцарапать ему глаза, уничтожить, вырвать кадык зубами затмевает всё красной пеленой.

– Думала, невозможно ненавидеть сильнее, но ты пробил дно, – выплёвываю, а саму колотит. – И после этого посмел приехать и просить о втором шансе? Свободным себя почувствовал?!

– Тай, я… – Он страдальчески морщится. Неприятно, милый? – Тай, я понимаю, всё понимаю, только…

– Без «только». Просто. Заткнись. – Подхожу к двери, распахиваю её. – Уходи. Не могу тебя видеть.

– Тай…

– Вон пошёл!

От безудержного веселья к грани истерики, которую придётся останавливать с врачами. Этого мне ещё не хватало. А ведь хотела просто провести тихий вечер у камина… Руслан уходит, не оборачиваясь, с силой захлопываю за ним дверь, провожу подрагивающими пальцами по лицу. Всё. Это точно было всё. Финальная точка в том, что давным-давно завершилось.

– Тай, – подаёт голос Влад. Они всё видели и слышали, просто отлично. Когда моя жизнь стала такой – на показ?

– Пожалуйста, – говорю тихо, – оставьте меня одну.

– Ты уверена? – это Слава. Да, он о моих истериках знает, конечно. Но я не вынесу сейчас очередную волну жалости. За что меня жалеть? Всё пройдено, прожито, пережито. Просто… горько-то как! Так нелепо всё потерять. Так тупо.

– Не знаю, Слав. – Улыбаюсь, с трудом передвигаю ногами, иду в гостиную и падаю на диван. Откидываю голову на спинку – она как чугуном залита.

– Позвони, если тебе понадобится помощь, – говорит Влад, склоняется, мягко целует в губы и уходит. Спасибо, что без лишних слов и долгих прощаний. Чувствую, что тут тоже ставится точка. Может, пока не жирная, может, ещё с многоточием, но там, впереди, ничего серьёзного не будет. Камень за камнем падают с души привязанности. Я никогда одна не жила, исключительно для себя. Самое время начинать. Слава тихо присаживается рядом, протягивает вино. Машинально беру, смотрю на пламя в камине. Опустошение, накрывшее с головой, можно потрогать, но вместе с ним чувствую свободу. Крылья расправляются за спиной.

– Так тупо, – хмыкаю иронично. – Не его ребёнок. Он же его ждал. Ждал, а?

– По крайней мере, не думал, что он может быть чужим. – Слава говорит с неохотой. Он всегда принимал нейтральную сторону в наших ссорах, но мне и не надо, чтобы был на моей. Слава – друг, и только. Кладу голову ему на плечо, скрещиваю лодыжки.

– Мне так странно, – тяну задумчиво. – Как будто заново родилась.

– Какие планы?

– Планы? Никаких. Работа, дом. После цикла в Италии может поедем в Испанию. Как спонсоры скажут. А может, по югу страны поездим. Заведу ещё одну собаку и пару кошек. Знаешь, это гораздо лучше, чем изменяющий тебе мужик на диване.

– Тебе пока не до мужиков? – осторожно спрашивает Слава. Чувствую, как он задерживает дыхание. Хороший ты, но просто хорошего мне мало. Если найду кого-то, то только лучшего для меня. Поискать всегда успею.

– Мне пока не до отношений, – отвечаю и выпрямляюсь. Протягиваю пустой бокал, он наливает. – А мужчину для здоровья найти не проблема.

– Это не про тебя, – качает он головой. – Ты не такая.

– Не какая? Не та, что будет спать просто ради секса? – холодно улыбаюсь. – Это же прерогатива мужчин, да? Приличные девочки сидят дома, варят борщи и вытирают сопли детям.

– Нет, Тай, я так не считаю. – Слава внезапно серьёзен для странного несерьёзного разговора. – Просто ты не станешь размениваться на мелочи. И раздавать себя на право и на лево.

Не стану, тут он прав. Могу говорить что угодно, но не представляю, как меняла бы партнёров и ложилась в постель с тем, чьего имени на утро не вспомню. Это не для меня. Вздыхаю и вяло салютую бокалом:

– Молодец, знаток моей души! Угадал!

– Что ж, добро пожаловать в клуб одиночек, – отвечает Слава лёгкой улыбкой.

– Надеюсь, в этом клубе весело, – бормочу, делая глоток.

Слава уезжает через час, наконец остаюсь одна. Брожу по дому с вином, как героиня мелодрамы, у которой всё только начинается. Рэм спит, тихо падает снег, кружится в свете фонарей. Смотрю на спящий посёлок и представляю, что никого в мире не осталось, только мы с Рэмом, и так хорошо на душе становится… Завтра надо съездить к родителям. Папа растопит баню, мама напечёт пирожков с ягодами. И Новый год я встречу с девчонками, закатим вечеринку на троих, заодно отмечу новоселье. А потом работа, что-то новое. Хорошее или плохое – неважно, главное, что новое.

Может, надо сказать Руслану спасибо за то, что всё закончилось. Если бы я не узнала, и всё равно потеряла бы малыша? Что потом? Ещё попытки? Ругань, раздражение, ссоры и разочарование. Годы вместе, в одиночестве, когда вдвоём. В конце концов, мы всё равно развелись бы, но потеряли бы время, а так…

Прислонившись лбом к окну, смотрю на снежинки. Сказать, что потеря ребёнка – к лучшему, не могу, но в остальном, да, готова поблагодарить даже болонку. Особенно её за то, что помогла увидеть дерьмо под ногами и вовремя его выбросить, пока не наступила.