Глава 39. Она

Не хочу отвечать.

Но вопреки разумному протесту какая-то часть меня прижимает телефон к уху.

— Алло.

— Ник.

Голос бывшего мужа звучит с нежностью.

С той самой нежностью, которой в последнее время не стало.

Совсем.

Это даже немного больно и щиплет, будто соль на рану, которая не успела затянуться, как следует.

— Ром, у меня мало времени. Говори, если что-то срочное.

— У тебя голос испуганный. Что случилось?

— Ром, ты же позвонил. Так? Значит, у тебя что-то важное.

— Да хрен там плавал. Все о том же. Поговорить хотел, но это подождет. Говори, что у тебя, — требует он.

Я словно возвращаюсь во времена, когда могла пожаловаться ему на какой-то косяк с бумагами или затычку с документами.

— Проблемы, Ром. С невестой твоей, — выдыхаю я.

— Все мне девку какую-то сватают, а я… даже не знаю ее. Это так странно и даже страшно, — признается он. — Моя жизнь будто не моя. Это все?

— Нет. И не только с невестой твоей проблемы, — нервный смешок срывается с губ. — Ты был прав. Я все-таки связалась с мошенниками.

— Кто тебя надурил? — усмехается. — Снова поспешила?

— Хватит меня отчитывать.

— И в мыслях не было. Давай, говори, что там. По степени приоритета, — добавляет он.

— Марина подралась с твоей невестой, — говорю я. — Там что-то случилось, Ром. Марина в истерике…

— Вот же коза! И что там, в общих чертах?

— В общих чертах? Драка! Говорит, Карина вся в крови. Не знаю, что там, честно. Вот еду… Чтобы выяснить. Надеюсь, Марина хоть скорую вызвала и невестушка твоя не помрет, а то будет нехорошо, если вся наша семья по очереди побывает в СИЗО.

Мой голос на грани нервного срыва, как и я сама.

— Адвокат нужен. Так… Запомни, ни с кем не разговаривайте, никаких показаний не давайте. Ничего не подписывайте. Все, что вы должны говорить это: «Я буду разговаривать только в присутствии адвоката» Сейчас юристу наберу, — осекается. — Черт. Не уверен, что он на меня работает. Ник, не знаешь, кто там у меня сейчас на фирме? Лебедев, нет?

— Не так давно был он. Если ты не успел его сменить.

— Надеюсь, что нет. Скинь мне адрес, я позвоню ему. Он или сам подъедет или направит толкового человека. Главное, ничего, слышишь… Без самодеятельности, Ника! — ворчит, как старый дед.

Кажется, я даже наяву вижу, какое умное лицо при этом он делает и глаза так прикрывает, слегка покачивая головой.

Покровительственный вид.

Раньше меня это невыносимо сильно раздражало: как он вот так, свысока, наблюдал за моими действиями и выручал в моменты неразберихи.

— Ты справишься, Ника. Ты же умная девочка и сильная. Просто торопыжка. Жду от тебя смс с номером. Держи меня в курсе, хорошо?

*

Я приезжаю почти одновременно с машиной скорой помощи. Благо, Марина все же решилась сделать это.

Трогать Карину мы сами не стали. Лужа крови, действительно, чересчур угрожающе выглядела.

Марина промямлила врачам, что Карина поскользнулась и упала, о драке говорить не стала.

Я тоже промолчала: если зайдет речь, что нужно вмешательство полиции, то будет другой разговор, а сейчас.

Главное, Карина жива.

Никогда не думала, что я буду так сильно радоваться этому, ведь речь идет о шлюхе, которая залезла змеей в мою семью: отравила там все своим ядом: дочь, мужа…

Это не снимает вины с Романа, но все же.

— Не переживай, твоя подруга поправится, — говорю Марине, сжав ее ладонь.

Она машет головой в знак отрицания:

— Нет-нет! Нет…

— Поправится! — говорю с нажимом.

— Я не о том. Она мне больше не подруга. А еще… Еще она сказала, что беременна от папы. И я в это не верю! Я не хочу в это верить! — произносит она немного истерично.

Врач оборачивается, смотрит устало и немного нервно:

— Еще и беременна? Что за… С травмой головы, нога распухла, кажется, тут заражение, и беременность? Это точно?

— Я… не знаю, — шепнула Марина. — Она мне сказала это перед тем, как…

— Упасть, наверное, — хмыкает врач. — Ладно. Будем считать, что она беременна. Но действовать по ситуации.

— Что это значит? — интересуется Марина.

— Если встанет вопрос, чью жизнь спасти — матери или ребенка, жизнь матери — в приоритете, — объясняет врач. — Предполагаемый срок небольшой, судя по всему.

— Да какая она беременная! Она шампанское хлестала, фотки выложила! — возмущается Марина.

— Мариш, тише, — успокаиваю дочь. — В больнице выяснят, появится ли у тебя сестренка или братишка. Или не появится.

— Да ты издеваешься… Что ты смеешься, вообще?

— Кажется, это нервное. Мамуль, вам укольчик сделать?

Я закрываю ладонями лицо.

Мамуля, ахах. Рома меня в последнее время так называл.

Смех — неестественный и натянутой, сухой.

— Кажется, тут всем укольчик успокоительного не помешает, — замечает медбрат.

В отличии от нас они спокойны, как удавы.

Просто выполняют свою работу и, вероятно, они видели ситуации и похлеще этой, а у меня на глазах за последние дни столько всего произошло, что я хочу просто закрыть глаза и забыться сном без сновидений.

Как нырнуть в черную яму и остаться там, пока не отболит.

У меня такое чувство, что события вокруг меня закручиваются, как торнадо, как пружина, которая сжимается и сжимается, а потом… выстреливает.