1 глава

Пока мы едем в дорогущей иномарке в город, я почти не слушаю оживленные разговоры друзей. Приглушенный свет уличных фонарей мелькает за окном, отражаясь бликами на лакированной поверхности салона. У девочек настроение на высоте, выпитое в ресторане вино даёт о себе знать — их щеки раскраснелись, глаза блестят. Они звонко хохочут на забавные шутки парней, сидящих впереди, и наперебой рассказывают, как весело прошёл вечер.

Я же смотрю в окно, за которым только приближается город, россыпью огней мерцающий на горизонте, и сжимаю ручку своей небольшой сумочки так сильно, что кажется, сейчас её просто разорву. Костяшки пальцев белеют от напряжения. Внутри у меня творится точно также. Я едва держусь от разрывающей душу боли, что нарастает с каждой секундой, пульсируя где-то под ребрами. В груди печёт, словно от раскаленных углей, а тошнота едва ли не подкатывает к горлу, заставляя судорожно сглатывать. Прохладный воздух из кондиционера овевает лицо, но даже это не помогает прийти в себя.

— Марат, останови! — выдаю я хриплым, срывающимся голосом, и мужчина тут же даёт по газам, реагируя на мою просьбу. Шипят и противно скрипят шины по асфальту, разрезая ночную тишину, он резко сворачивает на обочину, тормозит окончательно, и я практически вылетаю из машины. Прохладный ночной воздух бьет в лицо. Меня рвёт недавним ужином, горькая желчь обжигает горло, слёзы брызгают из глаз, застилая взор мутной пеленой. Слышу за спиной встревоженную возню — хлопают дверцы машины, раздаются торопливые шаги по гравию. Таня, моя подруга, тут же оказывается рядом, приобнимает меня за талию, придерживая, чтобы я ненароком не улетела в придорожный кювет. От неё пахнет любимыми духами и теплом.

— И что ты могла такого съесть? Тебя тошнит весь день, зайка, — быстро говорит Таня, поглаживая меня по спине успокаивающими движениями и с беспокойством заглядывая в лицо. В свете фар её глаза кажутся почти черными от волнения.

— Водичка, — Катя протягивает бутылку минералки, помогает мне умыться и привести себя в порядок. Холодные капли стекают по подбородку, впитываются в воротник блузки. — Солнц, ты как?

— Чувствую, что готова выблевать кишки. А так… Нормально, — бурчу, кривлюсь от неприятного привкуса во рту и меня снова выворачивает. Желудок сводит спазмом, и я опираюсь рукой о ближайшее дерево, чтобы не упасть.

— Кир, глянь что-то в аптечке есть? — беспокойно крикнула Катя. Я слабо качаю головой, чувствуя, как кружится мир вокруг.

— Не поможет, — выпив воды из протянутой бутылки и вытирая тыльной стороной ладони влажные губы, говорю хрипло. — Давайте домой, я сама справлюсь…

— Уверена? — слышу короткий вопрос Марата. В его тоне сквозит сомнение.

— Если что, я скажу, — кивнула, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствую себя на самом деле.

— Всё равно в аптечке ни суспензии, ни теста на беременность, — хмыкнул Кир, захлопывая небольшой красный чемоданчик. Я выровнялась и удивлённо посмотрела на него, чувствуя, как брови ползут вверх. — Что? — усмехается он, встречая мой взгляд.

— Я не беременна, — отвечаю твердо, хотя внутри появляется тень сомнения.

— У вас проблемы с Ромой? Вы не спите? — в голосе Кира слышится неприкрытое любопытство.

Я вздрагиваю от упоминания моего мужа. Сразу в голове слышится голос этой суки:

“В постели атас! Я просто в шоке, откуда у него столько сил! Всё для меня! И почему он женат?”

— Всё ок, — ответила я, стараясь придать голосу уверенность. — Поехали, — я аккуратно складываю влажную салфетку в пакет и, собравшись с силами, шагаю к машине. Каждый шаг отдается легкой дрожью в ногах.

— Подожди. Ответь нормально, — требует Кирилл, преграждая мне путь. Его глаза внимательно изучают мое лицо, ища признаки лжи.

— Да ладно тебе, милый, — Катя встаёт на мою сторону, мягко отодвигая Кирилла. — Думаю, если бы что-то случилось, Ника бы сказала. Правда, дорогая? — она бросает на меня многозначительный взгляд. — Поехали. Нику ждёт малыш дома.

Я благодарно смотрю на Катю, чувствуя облегчение от её поддержки. Но она одним лишь взглядом обещает, что это был аванс. Я понимаю - она не слезет, пока не расскажу всю правду.

Но сперва мне нужно поговорить с ним самим. С мужем. Эта мысль тяжелым грузом ложится на плечи. А потом уже решать… Что делать дальше… Я глубоко вздыхаю, пытаясь собраться с мыслями, пока мы садимся в машину.

Всю ночь не могу уснуть. Тревога и беспокойство не дают мне покоя. Сперва жду двух часов, зная, что именно в это время должен приземлиться самолет. Каждая минута тянется бесконечно долго. Минуты превращаются в долгие часы. После набираю его, но механическим голосом мне говорят, что абонент не доступен. Сердце сжимается от волнения.

Хожу по квартире, словно призрак, мои шаги едва слышны в ночной тишине. Несколько раз захожу в детскую и сижу рядом со спящим сыном, поглаживая его по тёмным волосам. Трёхлетняя сладость спит, иногда причмокивая губками и даже не подозревает, что творится с его мамой. Его безмятежное лицо немного успокаивает меня.

После трёх я спустилась в круглосуточную аптеку. Прохладный ночной воздух немного освежает голову. Купила тесты на беременность, чувствуя на себе любопытный взгляд сонного фармацевта. Даже без нервов и лишних мыслей я бы не уснула, потому что тошнота так и не прошла. Таблетки просто не помогли… Желудок все еще крутит, а в горле стоит неприятный привкус.

Телефон взрывается стандартной мелодией, прервав гнетущую тишину. Я вздрагиваю и роняю тест с двумя полосками, сердце бешено колотится в груди. Словно в тумане беру с тумбочки телефон, слегка дрожащими руками.

Отвечаю на звонок. Хорошо, что сын спит на втором этаже и не услышит всей этой возни на первом. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Привет, малышка! — громко здоровается Рома, его голос едва различим среди шума. Я хмурюсь, поднимая с пола тест, две полоски на нем кажутся теперь еще более отчетливыми. Едва слышу его голос, на миг забываю всё, что слышала от Светы, и невольно улыбаюсь. Тошнота снова подкатывает к горлу, так что я включаю воду и прохожусь влажной рукой по лицу, чувствуя прохладу на коже.

— Ты где? Я же переживаю, — сглотнула, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Внутри меня борются радость от его звонка и тревога от неизвестности.

— Прости, малышка, — сразу говорит он, в его голосе слышится искреннее сожаление. — Рейс задержали, а по прилёту меня забрал Стас и мы поехали в "Удачу". Мне нужно перехватить Раевского, без него никак. Я к завтраку приеду, моя дорогая.

— Хорошо… — отвечаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Пытаюсь скрыть разочарование в голосе, но оно все равно прорывается.

— Роман Анатольевич, тут… — слышу в динамик голос Светы. Её тон кажется слишком фамильярным, и это заставляет меня напрячься.

— Иду, Светочка, минуту… — его моментальный, тёплый ответ звучит как удар. Я чувствую, как к горлу снова подкатывает комок. — Ник, ложись спать и не жди меня. Я приеду и расцелую всю тебя…

Его слова, которые раньше вызвали бы улыбку, теперь кажутся пустыми. Я стою, сжимая телефон, чувствуя, как реальность вокруг меня рушится. Тест на беременность в другой руке теперь кажется тяжелее целого мира.

Не слушаю. Отключаю вызов, и сгибаюсь пополам над белым другом. Из глаз льются слёзы, мысли — гадкие и пошлые — рисуют картинки, как он развлекается с этой тварью прямо сейчас. Не факт, что именно Стас, его помощник, забрал его, и может быть, что он просто в каком-то клубе развлекает эту суку. А что? После ресторанчика она могла поехать кутить дальше с подругами, только обрадовавшись, что я теперь знаю правду. А что? Пригласила своего альфа-самца, а он и приехал, на радость Свете и её подружкам.

Пока достаю бокал и наливаю вино, рука ходит ходуном. Звон стекла о стекло кажется оглушительным в тишине квартиры. И только едва подношу бокал к губам, резко вспоминаю про тест. Господи, этого ещё не хватало. Чувствую, как холодок пробегает по спине.

Почему именно сейчас? Этот вопрос эхом отдается в голове.

Отставила бокал и смотрю вперёд невидящим взглядом. За окном виднеется парк рядом с домом, город и как светлеет на горизонте. Первые лучи солнца начинают окрашивать небо в нежные пастельные тона. Ещё немного и рассвет. Новый день. Новые дела, проблемы, заботы.

Мне нужно уехать из квартиры до того, как Рома приедет "на завтрак". Я просто не выдержу этого. Эта мысль приносит одновременно облегчение и тревогу. Начинаю мысленно составлять план действий, чувствуя, как адреналин прогоняет усталость бессонной ночи.

Примерно в пять утра он пришёл. Я почувствовала, как дверь тихо отворилась, и поспешила закрыть глаза, делая вид, что сплю, затаив дыхание. Прислушиваюсь. Сквозь полумрак я слышу, как он сначала заглянул к сыну, потом мягко прошел к нашей спальне, осторожно ступая, чтобы не разбудить нас. Наконец, шорох его пальто, звук того, как он снимает часы, и лёгкий, едва заметный запах улицы, которым он пахнет — дождь, холодный воздух.

Когда он уходит в душ, слышу, как потекла вода, звонко отражаясь от плитки. Я медленно поднимаюсь с кровати, чувствуя, как сердце начинает ускоренно биться. Беру его рубашку с кресла у стены и, не сдержавшись, подношу её к лицу. Мягкая ткань на ощупь, тёплая после его тела. Вдыхаю — его запах окутывает меня полностью, теплый и насыщенный, с горьковатыми нотами древесного аромата, с каким-то особым оттенком, который можно найти только на нём. Пахнет как дом, как безопасность, как всё, чего я так отчаянно боюсь потерять.

Прищурившись, я внимательно осматриваю воротник, вглядываясь в мельчайшие детали, и ничего подозрительного не нахожу. Легкое облегчение накрывает меня, но за ним тут же приходит укол вины: разве я так ему не доверяю? Боже, как же я его люблю... В груди отзывается тёплая волна, когда вспоминаю, как он держал меня, как нежно прижимался ко мне. Я любила засыпать, чувствуя его руку на себе, и тянуться к его волосам, теребить их, уткнувшись носом в его шею, пропитываясь его запахом. Он — то единственное, что всё ещё мне нужно.

Слышу, как вода перестала литься. Словно застигнутая врасплох, быстро возвращаю рубашку на место, мягко складываю её так, будто и не прикасалась. Скользнув обратно в постель, натягиваю одеяло и, снова затаив дыхание, закрываю глаза, делая вид, что сплю. Но спокойствия во мне нет.

Я знаю его... по крайней мере, думала, что знаю. Он, конечно, не стал бы делать это в одежде, да и не тот он человек, чтобы изменять так вот, наспех, чтобы оставлять следы. Или я ошибаюсь? Или же я лишь выстроила образ в голове — образ, который сейчас рушится под тяжестью моих собственных страхов? Никогда бы не подумала, что окажусь в таком состоянии, когда моё доверие начнёт рассыпаться, как песок сквозь пальцы. Но теперь сомнения нарастают, наплывают, как волны на берег, затапливая меня, отнимая равновесие и уводя куда-то в темноту.

Эта паранойя — словно моя постоянная тень. В голове эхом звучат слова Светы, снова и снова, будто набатом, заставляя меня анализировать, перекручивать, искать скрытый смысл. Света… Теперь я уже не знаю, что в её словах правда, а что ложь. Но отчего-то внутри нарастает ощущение, что за её словами скрывалось что-то большее… Возможно, тревога, возможно, зависть… или желание занять моё место рядом с ним?

Так и не долго себя загнать… Пытаюсь отмахнуться от этих мыслей, заставить себя не верить слухам. Но они слишком реальны, слишком живы, и это ощущение реальности заполняет всё внутри меня. И от этих мыслей хочется сбежать, словно от надвигающейся угрозы. Но куда? Ведь всё это — только в моей голове.

Зарывшись под одеяло, я скрутилась калачиком, сжалась, как будто это укрытие способно защитить меня от собственных мыслей. Тонкий, почти прозрачный барьер ткани кажется нелепым щитом, хрупким, но всё же дающим иллюзию безопасности. Я ощущаю себя героиней дешёвой мелодрамы, где эмоции нарочито гипертрофированы, где каждый шаг кажется абсурдным, а действия — беспомощными. Что я делаю? Что за жалкая картина...

Это не я. Внутри пульсирует это чувство — едкое, как привкус железа. Я ведь сильнее этого. Ведь я умею быть уверенной, стойкой. Этот порыв слабости — лишь временная тень, иллюзия, от которой вскоре останется лишь лёгкий привкус, как после дурного сна. Я могу просто проснуться и развеять этот страх, если только позволю себе...

Нужно поговорить с ним. Без упрёков, без подозрений, просто как с человеком, которого я люблю. С ним, с моим любимым, с тем, кто всегда был рядом.

Он приходит и ложится рядом, притягивая меня к себе, как будто меня можно удержать одной лишь силой его рук. Большие, тёплые ладони находят грудь, укрывают её под тонкой тканью моей майки. На шее чувствую его дыхание, лёгкое прикосновение носа, который медленно, глубоко втягивает мой запах. Словно хочет впитать его в себя, запомнить. Его губы, пахнущие свежей мятой, касаются уха, и шёпот прорывается через сонную тишину:

— Привет, родная. Я так скучал…

И я скучала. Всю неделю считала дни до этого момента, цепляясь за каждый вечерний звонок, как за спасение. Слышать его голос перед сном стало моим ритуалом, без которого ночь казалась пугающе пустой. А он? Что делал он? Где шатался этой ночью, да ещё и в компании той, которая напевала всем о том, какой он невероятный, какой мастер… и восхищалась его умениями в постели. Эти слова как холодный лёд на сердце, как яд, разливающийся по венам.

Боже, что я вообще делаю? Как мне остановить этот поток безумных мыслей, как собрать себя по частям, чтобы не разрушиться здесь и сейчас, под тяжестью его объятий?

Одновременно с дикой нежностью меня захлёстывает необузданная ярость. Внутри всё пылает: его прикосновения, которые прежде приносили успокоение, теперь словно обжигают, вызывая почти физическую боль. Я терплю его ладони на себе, но впервые хочется их убрать, отстраниться. Захлёстывает желание отстраниться, уйти, скрыться, сбежать как можно дальше и никогда больше не видеть его. Но как будто это так просто…

Его дыхание становится ровным, он засыпает быстро, как всегда, когда выпьет, и усталость настигнет его окончательно. А я лежу, слушаю его спокойное дыхание, глухо чувствуя, как гнев заполняет меня до краёв. Спустя час, осторожно, почти беззвучно, я выскальзываю из спальни, покидая эту комнату. Но его телефон выдаёт предательский звук — несколько звонков от его чёртовой помощницы, которые отбиваю с тяжёлым вздохом. И тут же, словно удар по затылку, сообщение. В переписке со Стасом всплывает фотография — её рука на его колене, улыбки…

Кажется, они хорошо провели время... И это опустошает меня.

Но несмотря на это, я собираюсь с мыслями и через два часа мы с сыном уезжаем.

Тёму я отвожу в садик. Он утром, как обычно, тянется ко мне с вопросами, но на этот раз его голос звучит особенно тихо, и в глазах — ожидание. Он спрашивает про папу, не отводя от меня взгляда, словно пытается что-то понять, что-то почувствовать в моем выражении. Я улыбаюсь и предлагаю не будить его. Пусть отдохнёт. Тёма, хоть и кивает, но всё же какое-то время задумчиво наблюдает за дверью, ведущей в спальню, прежде чем надеть куртку. Было бы лучше позавтракать нам всем вместе, чтобы отвлечь его, чтобы он не стал терзаться мыслями, но я не решилась будить мужа. Сейчас мне только вопросов от сына не хватало…

Боже…

Уже по дороге в свой ресторан я чувствую, как меня начинает терзать головная боль, всё тело становится ватным, а от запаха свежесваренного кофе меня едва не тошнит. После занимаюсь своими делами. Даже обещаю поужинать с Ромой, как и договаривались, но мысли о еде вызывают лишь отвращение. Разговор получается сухим, почти искусственным, и я понимаю, как он пытается понять, что происходит, но не решается спрашивать.

Не понимаю, как вести себя с ним, как находить правильные слова. Это становится всё труднее, а когда очередной запах, ворвавшийся ко мне в кабинет из кухни, заставляет желудок скрутить в узел, я едва успеваю добежать до туалета. Таблетки не помогают; кажется, они просто не помогают. К вечеру я уже едва стою на ногах, словно зомби. Так что прошу свою помощницу и няню в одном лице забрать Тёму из садика и отвезти домой. И решаю ехать домой, пока я окончательно не свалилась с ног.

— Э, ты это куда? — останавливаюсь, резко переводя взгляд на дверь. В кабинет входит мой бренд-шеф* с целой охапкой папок, массивным портфелем и стаканчиком кофе, от которого тут же по кабинету расходится бодрящий аромат. На губах у него появляется лёгкая усмешка.

— У нас же встреча, начальница, — он делает глоток и оценивающе смотрит на меня из-за края стаканчика. В его взгляде читается лёгкая ирония, как будто он рад подловить меня в моменты, когда я сбиваюсь с рабочего ритма. Интересно, сегодня он пробрался к моему кабинету через официанток мирно или с охраной? Иногда девушки его намеренно задерживают, чтобы шуткой или взглядом дать понять, что они не упустят такого красавца так просто. Но это его не смущает — у него такая харизма, что он привык к повышенному вниманию. Молодой, креативный парень, который отпахал несколько лет во Франции и Италии в самых модных ресторанах, набираясь опыта у мэтров кулинарного искусства. После возвращения на родину он стал одним из самых востребованных специалистов, строя рестораны с уникальными блюдами и качественным сервисом. И именно тогда Рома его перехватил, услышав от партнёров о нем и решив, что талант не должен оставаться без дела.

— О, боже! — я вцепляюсь ладонью в край стола, стиснув зубы, чувствуя, как волна слабости накатывает вновь. — Прости, Алек! — с трудом нахожу в себе силы для короткой улыбки и смотрю в его тёмные, внимательные глаза, полные интереса к тому, что со мной происходит. Головная боль нарастает, и, пытаясь вспомнить, что у нас сегодня в повестке, я морщусь. — Поехали в гостиницу? Мне нужно в душ, я не могу так. Там обговорим всё.

Алек наблюдает за мной с лёгкой тревогой, но затем кивает, понимая, что это не каприз, а необходимость.

— Конечно, — с готовностью кивнул Алек, подхватывая мой портфель и ловко открывая дверь. — Надеюсь, Роман Анатольевич не сожрёт меня за такой жест?

— Роман Анатольевич прекрасно знает, что ты не в моём вкусе, — подмечаю я с улыбкой, едва ли скрывающей усталость, которая подспудно бурлит внутри.

— Ну вот, я не во вкусе у такой шикарной девушки, — притворно сокрушается он, бросая насмешливый взгляд на мои губы и чуть приподнимая уголки рта. — Пойду повешусь.

— Подожди с этим, ты мне ещё пригодишься, — я коротко хохочу, и голос мой звучит уже живее. — На носу открытие нового ресторана, так что потерпи.

Алек рассмеялся, делая приглашающий жест к выходу, и я, чуть приободрившись, последовала за ним. Он, как обычно, умудряется разрядить даже самый сложный момент, и его лёгкость ненадолго прогоняет из моей головы раздражающий и пронзительный голос Светланы, который обычно звенит как ультразвук, вызывая в груди острое раздражение.

___

*Бренд-шеф — это лицо заведения, которое отвечает за бренд. Он отвечает за запуск ресторана, разработку концепции и создание меню.