Глава 23

Матвей входит в палату, когда я кормлю Верочку кашей. Она и сама может есть, но мне приятно за ней ухаживать. Столько времени я упустила с дочкой, что сейчас испытываю счастье, находясь рядом с ней. – Дядя плохой, – ворчит Верочка, разглядывая со страхом форму и белый халат на Матвее. – Это почему же, – улыбается Матвей и садится рядом со мной, пододвинув к кровати стул, – Разве все врачи плохие? – Все, – с детской непосредственностью заявляет Верочка, дуя губы, – Они больно делают. – Они лечат. Твой животик уже не болит? – Болит, – заявляет дочка. – Но не так, как раньше, верно? Вера отворачивается, делает вид, что все ее внимание занято игрушкой. Рядом с ней лежит новая кукла Барби в пышном золотистом платье. – Мама подарила? – протягивает руку к кукле Матвей. – Бабушка, – ворчит дочка, отодвигая от него свой подарок. – Скажи ей, – поворачивается ко мне Матвей, – Или я сам. – Не сейчас, – пытаюсь оттянуть момент, когда придется сказать Верочке про отца. – Почему? – удивляется Матвей. – У тебя есть для кого быть отцом, – огрызаюсь я. – Маша, тебе не кажется, что нам нужно с тобой поговорить? – сердится Матвей, – Ты многого обо мне не знаешь. – Я знаю достаточно, – вскидываю на него сердитый взгляд, – У тебя есть жена, сын, мы в твою идиллию не вписываемся. Оставь нас в покое. – А если не оставлю, то что? – усмехается он, – Как-то ты быстро за всех все решаешь. – Я так привыкла. – Не пойму, почему ты ко мне так относишься? – Как? К человеку, который всем и всегда врет? – Я тебя не обманывал. – Да что ты говоришь! – взрываюсь я, – Встречаться с женщиной, когда есть невеста и свадьба уже через неделю и ребенок на подходе, по-твоему, нормально?! Матвей молчит, сверлит меня взглядом. Вижу, что ему нелегко даются слова. – Если бы ты не уехала, никакой свадьбы не было. – И ребенка тоже? Ты оставил бы беременную невесту ради меня? – Не знаю… – глухо произносит Матвей, снова поворачиваясь к Вере, что внимательно слушает наш разговор, – Можно я посмотрю твой животик? – Нет, – качает отрицательно головой дочка, натягивая на себя одеяло. – Черт-те что! – возмущается Матвей, – Я врач прежде всего. Ты мне прикажешь и ребенка не осматривать? – бросает мне, а я почему-то опять чувствую себя виноватой. Уговариваю Верочку лечь, показать дяде, где болит. Дочка пускается в рев, но покорно ложится. – Больно будет, – завывает дочка, пока Матвей осторожно смотрит следы от операции, ощупывает животик. – Потерпи, – ласково уговаривает он ее, – Мне нужно проверить, что все хорошо. – Не нужно! – сквозь слезы возмущается Верочка, – Уходи! Ты плохой врач! – А ты встречала хороших? Тех, что не делают больно? – уговаривает с улыбкой дочку Матвей, отчего Верочка на время забывает про слезы, задумывается, – Вот видишь, я аккуратно. Еще пару дней и можно отпускать вас домой. – Точно? – хмурюсь я. – Да, если температуры не будет. – Мы постараемся, да, Вера? – с улыбкой успокаиваю хмурую дочку, и та кивает. Матвей отходит от кровати и встает неподалеку, сложив руки на груди. – Бегать и прыгать нельзя, резких движений не делать. Соблюдайте диету, лекарства я выпишу. И наш разговор не закончен, Маша. Фыркаю, даже не глядя в его сторону, а Верочка с любопытством наблюдает за ним. Когда Матвей выходит, дочка долго смотрит на закрытую дверь и поворачивается ко мне. – Мама, врач хороший? – Этот да, – задумчиво отвечаю я и тут же спохватываюсь, – Все врачи хорошие, Вера, они нас лечат и пусть иногда больно, но это только временно. Мы же с тобой пьем таблеточки, а они горькие, но, если их не пить, будет болеть долго и неприятно. – Это папа? – смотрит на меня Верочка, а я не могу ей соврать. Только не глядя в детские доверчивые глазенки. – Да, это твой папа. Верочка кивает, словно принимает эту информацию как должное. Я никогда ей не говорила, что папа-космонавт и долго где-то летает, или моряк дальнего плавания. Просто отвечала, ушел и все. Этого пока было достаточно. – Он пришел, – утвердительно кивает дочка, – Придет еще? – Думаю, что да, – обреченно вздыхаю я. Два дня проходят быстро, и вот мы уже осторожно одеваемся. Верочка капризничает, когда я натягиваю на нее колготки и голубое свободное платье. Ей еще больно, где места проколов, но мы стойко справляемся с этой задачей. Выхожу на крыльцо клиники. С трудом удерживаю Веру на руках, когда ее выхватывают чьи-то сильные руки. – Зачем ты… – начинаю я, бегу за Матвеем, что несет Веру к своей машине. – Отвезу вас домой. – Я на своей. – И как ты сядешь за руль? Веру сейчас лучше держать, оберегая от всяких резких движений, – добавляет Матвей, одной рукой подхватывая дочку, а другой открывая мне переднюю дверь своего Порше. Откидывает сидение и указывает сесть. – Я не поеду с тобой! – возмущаюсь, пытаясь притянуть Веру к себе. – Давай без концертов, Маша, – морщится Матвей, – Садись в машину, я отвезу. Потом пригоню твою машину. Ну что ты как маленькая. – Мы с тобой не поедем! – Дождь идет, простудишь ребенка, осложнения будут. Чертыхаясь, забираюсь в машину, и Матвей осторожно усаживает Веру мне на колени. Надо сказать, что дочка совсем не испугалась, а с любопытством разглядывает широкую приборную панель, да и саму машину. Матвей садится за руль и проверив, как мы устроились, мягко трогает машину с места. – Наша сумка с вещами в моей машине осталась, – ворчу я, так как сама отнесла сумку раньше, чтобы освободить руки. – Там все есть, – неопределенно отмахивается Матвей, а я не придаю его словам значения. Лишь через двадцать минут, когда мы проезжаем нужный нам поворот, я начинаю волноваться. – Мы не повернули. – Нет. – Матвей! Куда ты нас везешь?! – Там, где у нас получится поговорить! – Останови немедленно машину! – в панике дергаюсь, но вспоминаю про Верочку на руках, которая с любопытством наблюдает за нами. Не хочу ее пугать, поэтому заставляю себя говорить спокойно, – Останови машину. – Нет, – короткий ответ вызывает во мне злость, и я чуть ли не рычу, глядя на него в зеркало заднего вида, – Просто смирись, – подмигивает он, прибавляя скорость и выезжая из Москвы. – Не думай, что это сойдет тебе с рук! – прижимаю к себе Веру, – При первой возможности мы уедем. – У вас не будет такой возможности, – спокойно отвечает Матвей, – Будь добра, помолчи. Нам долго ехать. Откидываю голову на подголовник и пытаюсь прикрыть глаза, чтобы успокоиться. Ничего лучше не придумал, кроме того, что нас с дочкой похитить? Идиотизм какой-то!