Глава 26

– А если попробовать? – усмехается Матвей, пододвигаясь еще ближе ко мне, – Я свободен, ты теперь тоже. Или твой богатый жених все еще актуален? Он знает, что у нас с тобой есть дочь? – Тебя это не касается, – огрызаюсь я, пячусь от него, но рука властно обхватывает мою талию, прижимает к горячему телу. – Теперь касается. Мне не все равно, кого будет звать папой моя дочь! – Спохватился, – вырывается из меня, хотя понимаю, что не права. – Интересное дело получается. Я ничего не знал, у тебя тайны, которые напрямую касаются меня и Веры, а ты даже оправдаться не хочешь? – В чем? – возмущаюсь я, – В том, что ты одновременно встречался с двумя женщинами и на одной даже должен был жениться? А ничего, что пока ты развлекался со мной, у тебя была беременная невеста? Мне об этом не нужно было говорить? – Было все не так, – хмурится Матвей, – Если бы ты тогда не уехала… – Да я поэтому и уехала! – почти кричу я, шлепаю его ладошками по обнаженной груди, – Я пришла тогда к тебе, накануне своего отъезда. Хотела сказать, что могу остаться, что мне предложили работу. Любимов бы меня отпустил, и я бы вернулась к тебе, после того как уладила все здесь, в Москве. Я пришла сказать, точнее, спросить: нужна ли я тебе там, в Берлине. Хочешь ли ты, чтобы я осталась. Пусть и не в качестве жены, а просто быть вместе, встречаться, продолжить то, что, между нами, на тот момент было. А вместо этого что? Я слышала ваш разговор с Леной в спальне. Хорошее место для выяснений отношений, – фыркаю я. Матвей какое-то время молчит, обдумывает то, что я сказала. – Я хотел с ней порвать в тот день, – тихо произносит он, – Пришел из нашей любимой пекарни, принес круассаны, что ты так любила, а в спальне Лена. Лежит в моей постели раздетая и ждет меня. Мы с ней договорились до этого, что сделаем перерыв до свадьбы, проверим чувства, так сказать. Да, я знал о ребенке, не собирался от него отказываться. Но жить вместе… Не хотел. Поэтому появилась ты. Ворвалась как вихрь и все перевернула в моей жизни. Я думал, что буду помогать ребенку, быть для него воскресным папой, – Матвей грустно усмехается, – Но жить с нелюбимым человеком… Эти слова разрывают воздух на куски, словно острые обломки сердца, разбросанные вокруг нас. Матвей пытается встретить мой взгляд, понять, что в данный момент я чувствую и прочесть мою реакцию. – Я не хотел тебя терять, – наконец, говорит он, – Я не мог отказаться от тебя, но мог отказаться от Лены. Но ребенка я бы не бросил, своего ребенка. – Ты мог, – мое дыхание переходит в резкий шепот, – Ты мог сказать мне правду. Я не прошу у тебя каких-то жертв ради меня, я прошу хотя бы правды. Прежде чем мы стали с тобой близки, почему ты не сказал мне все это? Мы стоим друг напротив друга, разделенные морем молчания и боли. Вокруг сгущается напряжение, что не дает мне нормально дышать. Я чувствую, как слезы подступают ко мне, но я не даю им выйти наружу. Едва сдерживаюсь, нельзя показать себя слабой. Не перед ним. Матвей снова делает шаг ко мне, его рука тянется к моему лицу, но я отступаю, словно от удара. Мое сердце опять разбито, как стекло, и я боюсь, что даже его прикосновение может разрушить меня окончательно. – Прости, – его голос звучит сломлено, – Я не хотел тебя ранить. Я люблю тебя. – Ты мне не сказал, потому что не верил в нас. Думал, что все решится само собой. Погнался за двумя зайцами. – Я хотел сказать, ты мне не веришь?! – Слишком много хотел и слишком много не сделал. Мне хотел сказать про Лену, ей, что вы расстаетесь… Что из этого ты сделал? – Это не так просто… – с досадой в голосе произносит Матвей, – С тобой я откладывал разговор каждый день. Думал, привыкнешь больше, влюбишься, все поймешь, простишь. А Лена… Короче, я трус. Был им. – И сейчас ничего не изменилось, – фыркаю я, – Раз вместо того, чтобы поговорить нормально, ты увозишь меня с дочерью непонятно куда, да еще и с мамой знакомишь. Тебе не кажется, что лучше разобраться со своей жизнью вначале, а не лезть в мою? – И ждать, пока моя дочь вырастет, выйдет замуж, нарожает мне внуков, и тогда прийти к ней и сказать: «Я твой папа»? – возмущается Матвей. – Нет, но… Твои методы тоже не совсем мне нравятся. Можно было дать мне время, подготовить Верочку. Ты вроде бы врач, сам все должен понимать. У тебя мама больная, а ты всех ставишь перед фактом. Ты ведешь себя, как эгоист! – Ну все, хватит! – злится Матвей, – С некоторыми моментами мы разобрались. Я уже не тот влюбленный мальчик, чтобы бояться своих поступков! – Да что ты говоришь?! – сердито вскрикиваю я, – Как раз твои поступки и говорят о том, что ты еще не вырос! Вроде бы взрослый человек, блестящий хирург, а все поступки говорят об обратном. – А ты? Скрывать ото всех рождение ребенка, даже от родного отца – это нормально? – рычит Матвей. – Это мое право так поступать! – А это мое! Мы сверлили друг друга взглядом, напряжение между нами становится еще сильнее. Еще мгновение, и я чувствую, как моя ладонь зачесалась, готовая нанести пощечину. Но в этот момент что-то внутри меня сдвинулось, и я поняла, что нам нужно найти общий язык. Ради Веры, ради матери Матвея. Если мы станем врагами, всем будет только хуже. – Так, мы не договоримся, – выдыхает Матвей, его голос полон печали. Я задумалась. Возможно, пора было преодолеть гордость и попытаться разобраться в этой сложной ситуации вместе. Мы оба были готовы к переменам, просто нужно было найти общий язык. Хватит, игрушки закончились. Теперь мы в ответе за близких, которые нас окружают. – Мне кажется, что пришло время правды. Мы многое сегодня открыли друг другу, но также остались невыясненные моменты. Думаю, тебе есть, что еще мне сказать, ведь так? – смотрю Матвею в глаза, вижу, как он еще больше хмурится и отводит взгляд. – Есть, – глухо произносит он. – Тогда говори, хватит ходить по кругу, – рычу я. – Ты хочешь знать, почему я женился на Лене и почему воспитывал ее сына как своего? – Нет, именно это меня волнует меньше всего, – неохотно признаюсь я, подавляя в себе любопытство. Да, я хотела бы знать, какого черта он променял меня на другую и чужого ребенка, но не это сейчас главное, – Я хочу знать, что ты хочешь от меня? Да, Вера – твоя дочь и я не буду мешать вам общаться. Она должна знать, что ты ее отец. Но вот тебя я видеть не хочу, сделай так, чтобы мы с тобой пересекались как можно реже. Мы с тобой чужие люди. Сказав это, разворачиваюсь и ухожу в дом. Хватит играть, Матвей. Ты мне никто.