Глава 29

День мы провели, знакомясь с местным колоритом, а точнее, соседями. У матери Матвея десяток кур и большой рыжий кот, что привел в полный восторг Веру. Моя дочь привыкла к животным, у моей мамы тоже была собака и кошка, а уж курами ее было не удивить. Но и здесь они с бабушкой нашли чем заняться, я только видела Веру за завтраком, потом за обедом, а вот ужин стал для нас большим сюрпризом. Матвей решил удивить всех шашлыками и съездил за мясом. Заставил меня мариновать мясо под своим чутким руководством. Вообще, он не отходил от меня ни на шаг весь день, и я просто уже не знала, как к этому относится. По сути, мы не являлись семейной парой, да и отношений у нас не было, а его мама Матвея решила, что нас нужно оставлять чаще наедине. Поэтому Матвей пользовался этим на полную катушку. – Что ты хочешь от меня, я не пойму? – взмолилась я, когда он в очередной раз потащил меня в сад к укрытой поздними клематисами беседке, рядом с которой стоял мангал. – Я?! Ничего, – слишком правдоподобно признался он, что вызвало во мне явные сомнения. – Отвези нас домой, Матвей, я все поняла и не запрещу тебе общаться с дочерью. Но я уже неделю не была дома, все время в больнице. Тебе не кажется, что это глупо – держать нас здесь? – Относись к этому как к вынужденному отпуску, – хмыкает он, разжигая огонь в мангале. – А ты? Только вышел на работу и уже взял неделю. У нас практиканты, между прочим. – За свой счет, заметь, – улыбается он какой-то задорной мальчишеской улыбкой, – Впрочем, тебя никто не держит. Оставляй Веру здесь, и станция рядом, если тебе так противно находится рядом со мной. – Ну уж нет, дочь после операции я не оставлю, – качаю головой, – Мы и так долго жили отдельно. – Я вот до сих пор не могу понять, как ты могла оставить нашу дочь на мать и жить без нее? – хмурится Матвей. – А я не могу понять, почему ребенок от Лены оказался не твоим? – парирую в ответ. – Это долгая история, – отворачивается он, подкладывая в мангал еще дрова. – И у меня история долгая. – Да ладно, признайся, ты не хотела, чтобы ребенок мешал твоей личной жизни? – хитро прищуривается Матвей. – Нет. – Да быть того не может! Готов поспорить, что твой богатенький жених ничего не знал про ребенка? Я прав? Отворачиваюсь от Матвея, делая вид, что увлечена салатом, нарезаю помидоры и огурцы к мясу. – Прав, так что давай, Машунь, как на исповеди. Ты мне, а я тебе, признаемся уже во всех своих грехах, – легко подталкивает меня в бок Матвей, отчего я тихо рычу на него. – Да мне все равно, пусть это будет моя тайна, которая тебя совсем не касается. Твою мне знать неинтересно, – отбиваюсь я от его шуток. – А мне интересно, – продолжает Матвей, – Давай я тебе приоткрою часть своей тайны, а ты мне свою. Например, расскажу, почему я женился на Лене? Молчу, вымещая всю злость на несчастных огурцах, и мажу по пальцу. – Черт, – встряхиваю рукой, рассматривая небольшой порез. – Дай сюда, – берет мою руку Матвей и, несмотря, на мое сопротивление, сует палец себе в рот. Смотрит прямо в глаза, обхватывая губами, посасывая. Во мне словно вулкан взрывается, стою как дурочка, открыв рот. Никогда мой палец не был у мужчины во рту, а, оказывается, этот так… Так пошло и взрывоопасно. Дергаю руку, но зубы Матвея слегка прихватывают палец во рту. – Что ты делаешь? – шиплю на него, все же отдергивая руку, чуть не содрав кожу. – Обеззараживаю, – хрипло произносит он, а в глазах шторм, девятый вал. Тянет меня туда, в эту бездну, что готова как собака, встряхнуть головой прогоняя морок, – Моя слюна капец, какая уникальная, там только полезные микробы, ты знаешь? – Ой, все! – отмахиваюсь я, не зная, куда деть руки. Матвей слишком близко, слишком давит на меня своей притягательностью, что так и накрывает теплыми, даже горячими волнами. – Нет, правда, давай обменяемся слюнями, и сама увидишь? Вспомним, как это было… – всерьез предлагает он, притягивая меня за талию к себе. Тянется губами к моим. Упираюсь ладошками в его грудь, уворачиваясь от поцелуя. – Ну что ты? Я попробую твои, а ты мои? – продолжает он, с едва сдерживаемым смехом. – Да не хочу я! – возмущаюсь в ответ. – Хочешь, я же вижу, а я-то тебя как хочу поцеловать! – продолжает тянуть меня к себе Матвей. – Пап, мам, а вы целовались? – голос Веры заставляет нас замереть в миллиметре друг от друга. Смотрим в глаза, Матвей чуть с усмешкой, а я испугано. – Нет, я маме свой нос показывал, – хмыкает Матвей отстраняясь. – Фу, – выдает Вера, а я едва сдерживаю рвущийся наружу нервный смех. Хорошо мы смотримся со стороны, два идиота, ей-богу, – Пап, бабуля в сарае велосипед нашла, у него три колеса. Она сказала, что это твой. – Ух ты, да ладно? – взбивает волосы на затылке рукой Матвей, – Неужели мой велик еще цел? – Только она говорит, что его нужно починить и еще отмыть. Его куры засра… – испуганно прикрывает ладошкой рот, ловит мой сердитый взгляд, – Накакали! – выдает дочь. Матвей хмыкает, я закатываю глаза, собираясь произнести лекцию о плохих словах, как слышу голоса со стороны калитки и поворачиваю голову. От дома идет высокая, красивая, молодая женщина, ведет за руку мальчика. Женщина в светло-сером костюме, с кокетливо повязанным на шее бирюзовым шарфом. Мальчик ненамного старше Веры, но тоже в клетчатом костюмчике, как маленький джентльмен. – Вот ты где! – улыбается женщина, – А мы в дом, там никого. Так и думали, что ты в саду. А это кто? – улыбка стекает с ее лица. – Ленааа… – обреченным тоном произносит Матвей, а мне впору сделать жест «рука-лицо» и бежать отсюда, подхватив под мышку Верочку. Вот только этого счастья мне не хватало для полноты картины.