Глава 28

– Ты с ума сошел! – шиплю на Матвея, когда он валится рядом со мной на кровать, а я отползаю к стенке, – Даже не думай, что я буду с тобой спать! – Да и не спи, можешь сидеть там всю ночь, – издевательски произносит Матвей, взбивая кулаком свою подушку, – А я посплю, после бани так разморило, что еле дождался, пока вы наболтаетесь с мамой. – Мы наболтаемся?! – возмущаюсь я, – Да и как ты себе это представляешь? Что скажет твоя мама, когда утром увидит, что я здесь?! – Думаю, что у нее будет больше вопросов, если тебя здесь утром не будет, – с довольной улыбкой в голосе отвечает Матвей, – Иди сюда, обниму тебя, задницей ко мне прижмешься и заснем как старики-любовники. – Пфф, – фыркаю я, поджимая к себе колени и обхватывая их руками. – Ладно, сиди, только имей в виду, я сплю чутко. Попробуешь сбежать, догоню и выпорю. – Ой, да нужен ты мне, что я… С мужчиной не спала, что ли, – наигранно возмущаюсь я, однако зорко вглядываюсь в темноту, рассматриваю лицо Матвея, что еле видно из-за фонаря на улице. Матвей лежит, закрыв глаза и чему-то улыбаясь. Одна рука под подушкой, вторая поверх одеяла. Занял собой больше половины кровати, а мне, вообще-то, здесь тоже спать. Но я ведь не собираюсь и правда спать с ним? Хотя… Будет выглядеть дико, если я уйду в комнату Веры. – Это неправильно, что твоя мама будет думать, что мы вместе, – недовольно произношу в темноту. – Моя мама все сама увидит, особенно что надо и не надо. Я просто хочу избежать лишних вопросов, на которые пока не могу дать ответ. – Ты всегда так поступаешь, лучше не говорить, чем выяснять, – хмурюсь я. – Кто бы говорил, сама такая, – ворчливо отвечает он, – Ложись, а? Меня рубит уже. – Отодвинься, – рычу на него и осторожно пристраиваюсь на самом краю кровати. Матвей натянул на себя все одеяло, хорошо, что тут две подушки. – А еще одеяла нет? – жалуюсь я. – Есть, я вместо него, – Матвей быстро выныривает и сгребает меня к себе в теплый кокон, несмотря на мой тихий писк, – Спи уже, не угомонишься никак, – зачем-то чмокает меня в макушку и зарывается носом в мои волосы, начинает сопеть. А как тут уснуть?! Когда рядом с тобой желанное мужское тело, которое приносило мне столько удовольствия в свое время. Перед глазами невольно возникают картинки нашей с Матвеем близости, поцелуи, ласки. Я надеялась, что забыла все, оказалось, что нет. Я даже помню эту его привычку утонуть лицом в моих волосах и так спать. Сколько я ругалась за это, все бесполезно. Матвей все равно спал чуть ли не на моей голове, отчего было проблематично перевернуться. Пока я все это размышляла, даже не сразу заметила, как нахальная рука поползла по моему бедру, забралась под пижамную кофточку и уже сместилась в сторону груди. – Только попробуй, – рыкнула я. – А, что? – словно спросонья притворяется Матвей, – Не туда залез, да? Да ладно, я так быстрее усну, – и как бы между прочим накрывает мою грудь своей ладонью. – Ну, знаешь ли?! – дергаюсь я, но его рука лишь обхватывает меня еще крепче. – Дай потрогаю, хотя бы, жалко, что ли? – обиженно ворчит Матвей, намеренно громко начиная сопеть мне в ухо. Конечно, так уснуть совсем нереально, даже несмотря на то, что Матвей и правда выключился, даже тихо похрапывал. А вот мне не спалось, мало того, что меня прижали спиной к горячей и широкой груди, так еще и руки во сне блуждали по моему телу, вызывая совсем не те мысли, что нужны для спокойного сна. Желание разливалось по телу мягкими волнами, и я готова была грызть подушку, лишь бы избавиться от его рук и губ у моего уха. От Матвея тонко пахло парфюмом и березовыми вениками. Убийственный запах от почти чужого мужчины. Ладно, допустим, не совсем чужого, но пять лет разлуки должны были выработать во мне иммунитет к Матвею или нет? – Еще раз поерзаешь, изнасилую, – ворчит мне на ухо сонный Матвей, и я замираю, боюсь пошевелиться. Думала, что не усну совсем, но меня вырубило так, что спала как убитая. Проснулась не сразу соображая, где я и зачем. За окном явно шел дождь, небо серое, темное. В комнате уютно, под одеялом тепло, и меня вдвойне радует, что я тут одна. Мне бы не хотелось проснуться рядом с Матвеем, это было бы неловко. Поставила ему небольшой плюсик, за то, что ушел до того, как я проснулась и натянула одеяло почти на нос прислушиваясь. В глубине слышались тихие голоса Веры и мамы Матвея, они что-то делали на кухне. А мой нос уловил аппетитный запах выпечки. Как же давно я так не просыпалась! Это что-то из далеко забытого детства, когда мама вставала раньше всех, пекла пироги или жарила блины. Сама я себе такой завтрак не могла позволить. Я ужасная лентяйка в этом смысле. Лучше подольше посплю, а потом яичница или омлет на скорую руку, а иногда и просто чашка кофе. Вот, кстати, кофе. Его мне сейчас хотелось больше всего. Словно угадав мои мысли, в комнату тихо вошел Матвей с небольшим подносом в руках. – О, не спишь, а я тут решил поухаживать, – по-мальчишечьи улыбается он, ставит около меня на тумбочку чашку кофе и тарелку с румяными блинами, – Не знал, с чем ты любишь, но мама положила всего понемногу, – выкладывает он как заправский официант малюсенькие вазочки со сгущенкой, сметаной и вареньем. – Не знала, что у вас тут сервис как в пятизвездочных отелях, – улыбаюсь я, усаживаясь на кровати и сглатывая слюну, – Передай своей маме большое спасибо, так все аппетитно выглядит! – Обижаешь, блины это мое произведение, – гордо произносит Матвей, усаживаясь рядом со мной на кровать и стаскивая блинчик. Смачно загребает сметану из вазочки и целиком отправляет в рот, щурясь от удовольствия, как мартовский кот. – Ты и блины?! – удивляюсь я. – А что? У меня бзик с детства был, хотел научиться их печь, как моя бабушка, чтобы дырочки просвечивали, – объясняет со смешком Матвей, стаскивая еще один блин и разворачивая его перед моим лицом, – Видишь, какие они идеальные… Ровные… Красивые… – томно произносит он, размахивая передо мной блином. И снова отправляет себе в рот, но уже с вареньем. – Да врешь ты все! – возмущаюсь я, отнимая у него еще один блин и щедро макая в сгущенное молоко. – Вот те крест, – лыбится он, – Я же хирург, мне нравится, когда все идеально сделано. А тут почти произведение искусства, да? – смотрит на меня, как я жую, прикрыв от удовольствия глаза, – Вот! Именно такое выражение у тебя должно быть на лице, когда видишь меня! – Какое? – спрашиваю с набитым ртом и слежу за его руками. – Предоргазменное, моя дорогая, а не такое, как будто ты все время с лимоном во рту ходишь. Чтобы я ничего не смогла ответить, он сует мне в рот еще один блин со сметаной, и я жую, стреляя в него возмущенным взглядом. – Кто бы знал, кто бы знал… – качает Матвей головой, скармливая мне вкуснятину, – Что тебя проще всего завоевать блинами. Проблем бы не было, да, Маш?