Глава 31

– Эти женщины меня доконают, – врывается в кухню Матвей и с облегченным вздохом, стекает по стене, приседая на корточки, – Стас, зачем так пугать? Мы половину улицы оббегали, пока тебя искали. – Вы ругались, – как ни в чем не бывало сообщает мальчик, продолжая лопать сгущенку уже вместе с Верой. – Тебе же нельзя, аллергия, – стонет Матвей и подпрыгивает к столу, отбирая банку у детей. – Вкусно, – обиженно смотрят на него дети. – Что делается, – вытирает слезы мама Матвея, которую я усадила на стул, – И как вот теперь с ним быть? Внук же! – Мам, прости, – понуро свешивает голову Матвей. – А мама-то его где? – Бегает, ищет, – лукавой улыбкой расцветает бывший, – Ничего, ей полезно пар выпустить. – Нельзя так, Матвей, иди, возвращай свою жену, мало ли. Сейчас весь поселок на ноги поднимет, а у нас тут знаешь как? Недавно мальчонку искали, тоже спрятался от собак где-то и не выходит. Полночи искали. – Нашли? – сочувствую я. Даже не представляю, чтобы со мной было, если бы Верочка потерялась. – Нашли, слава богу, за станцией. – Ладно, я пойду, найду Лену и отвезу ее домой. Шашлык пока отменяется. Нужно поговорить с ее отцом, пусть приструнит дочь. Два года, как разошлись, а она все не успокоится. – А как же… – Татьяна Семеновна указывает кивком на Стаса, – Он не виноват. – Не виноват, – пожимает плечами Матвей, – Пошли, бандит, маму искать. – Пап, а велосипед? – смотрит расстроенными глазенками на него Стас. – Позже, я тебе новый куплю, – Матвей вытирает Стасу липкие ручонки и губы, ведет на выход. – Ему бы против аллергии таблетку дать, – беспокоюсь я и выхожу за ними. – У меня есть в машине, – соглашается Матвей, и они уходят к калитке. – Вот как бывает, Машенька, – продолжает горевать Татьяна Семеновна, когда я возвращаюсь в дом, набрав все же яблок, – И вроде внук, а на самом деле нет. Мальчонка такой хороший, как к нему относиться? – Не знаю, – вздыхаю я, принимаясь за яблоки. Чищу от корочки, нарезаю на дольки, – Его мать должна об этом думать, пока она настраивает себя и ребенка таким вот образом, ничего хорошего не выйдет. – Ох, запутал все Матвей, как разобрать? Это же дети, им за что? Риторический вопрос, на который я не знаю ответ. Сама теперь и свою вину чувствую. Зачем столько лет скрывала Веру от всех? Чем я лучше этой Лены? Только что не такая истеричка и понимаю, когда нужно остановиться. Или я о себе думаю лучше, чем есть на самом деле? Матвей уехал, а мы с Татьяной Семеновной провели хороший, душевный вечер. Разговоры не касались наших отношений с Матвеем, но я видела, что его маму волнует это. Однако она деликатно обходила эту тему, стараясь больше говорить про внучку. Вера ей очень понравилась, особенно светлые золотистые волосы. – Надо же, какие, – восхищалась бабушка кудряшками Веры, – В тебя? – Возможно, – пожимаю плечами и смотрю на дочь с улыбкой. – Матвей тоже в детстве почти белый был, а после двенадцать лет стал темнеть. Бороду отрастил. Как басурман ходит, а еще хирург. Они с Сережкой очень похожи, только тот темнее. Рита не твоя, случайно, подруга? – Моя. – А что же я тебя на свадьбе у них не видела? – Я уезжала как раз, меня почти три месяца не было. Мы в Берлине с Матвеем встретились. – И разошлись, значит, – качает головой Татьяна Семеновна, – Вот как бывает: жизнь разводит, сводит, а плоды остаются. Это она намекает на нашу дочку. Я понимаю, к чему ведет мама Матвея, но ничего не могу сказать определенного. Слишком у нас все шатко, зыбко. Обид накопилось на годы вперед, что не разгрести. И уступать никто не хочет. А как уступить? Время ушло. Снова все начинать, а по чистому не переписать. – Мотька он хороший, взрывной немного, что есть, то есть, – продолжает Татьяна Семеновна, – Но если свое, то беречь будет, в обиду не даст. Ты насчет Верочки можешь ему полностью доверять, он детей любит. А уж я, сколько внуков ждала! Когда Стасичек родился, все порывалась к ним съездить, на внука посмотреть. Но, видимо, тогда у них с Леной уже не ладилось. Матвей сам приезжал, а их не привозил. Все отмахивался, то одним, то другим. Только фотографии мне присылал. Я внука и полюбила уже, часть сердца ему отдала, а тут такое! Как можно так? Не знать, от кого ребенка понесла? Это же не картошку в магазине купить, неизвестно что положили в мешок. – Ну вы скажите, – смеюсь, хотя ситуация та еще, не слишком и радостная, особенно для бабушки. – Они как развод затеяли, я первым делом спросила, а как же сын? На что Матвей сказал, что как был сыном, так и останется. Вот какой он, полюбил так полюбил. А Ленку не любил он, видно было. Ты вот другое дело. Взгляды какие бросает, горячие. Я хоть и бабка уже, а вижу. – Да ладно вам, Татьяна Семеновна, – краснею, глазки в пол. Неудобно мне от нее такое слышать, – Да и какие там взгляды, того гляди раздеремся. – Нет, видно, когда огонь горит, а когда его и не было. Поверь мне, жизнь прожила, – качает головой мама Матвея, – Ну что, Вера, готова наша шарлотка, будем пробовать? Позже Матвей позвонил и сказал, что останется в Москве на ночь. Вызвали в клинику. Какая-то большая авария, привезли пострадавших, Любимов не справляется. – Скучать будешь? – голос уставший, но чувствую, что улыбается. Лежу в нашей комнате, Верочка уже спит, а я обнимаю подушку Матвея, которая еще хранит запах его парфюма. – Вот еще, – фыркаю, а сама расплываюсь в довольной улыбке. – Не сбежишь? – Завтра с первой же электричкой, – обещаю ему, сама собираясь спать до десяти. – Только попробуй, поймаю и выпорю, – грозит по телефону Матвей. – Иди, людей спасай, герой-любовник. Женщин по полочкам разложить не можешь и приструнить, – мягко наезжаю на него. – Ох, доиграешься ты, Мариванна, чувствую, гореть твоя пятая точка будет. – Когда ты далеко, мне ничего не страшно. – Проснешься, а я уже приеду, накажу. – Какие горячие фантазии у вас, как бы ни обожглись там, мечтая об извращениях, – язвлю в ответ. – Спокойной ночи, Маш, я побежал, – становится серьезным Матвей, – Тут завал. – Сочувствую, правда. Пусть все хорошо будет. – Обязательно, – обещает он и отключается, а я еще долго лежу, думаю о том, как там наши мужчины борются за чьи-то жизни. Нельзя быть им плохим, никак нельзя. Хоть и бардак в личной жизни.