Глава 35

Залетаю в клинику, тороплюсь в свой кабинет и натыкаюсь на наших практикантов во главе с Матвеем. – А вот и наша Мариванна, как всегда, самая первая, – улыбается мне Матвей. И я не могу понять, он издевается или действительно рад, хотя скорее первое. – Здрасте, – бурчит Потап. – Доброе утро, – расцветает Дуня. – А где Глафи… Тьфу, Светлана? – оглядываю студентов. – Болеет, – сообщает Иннокентий, отрывая взгляд от каких-то бумаг в руках, – Мария Ивановна, я тут одну историю болезни просматривал… – Стоп, – обрывает его Матвей, – Сейчас мы идем осматривать больных, и твой вопрос будет первым, а Мариванна переоденется и нас догонит. – А можно мне в архив? – выдает Потап. – Чтобы ты там опять спать улегся? – сердито смотрит на мажора, Матвей, – Сон-час у нас в садике, а здесь мы работаем. И за это получаем деньги. Знаешь такое, а, Потап? – Нет, – ворчит, позевывая, мажор, – У меня на карте сами появляются. Фыркаю и скрываюсь в своем кабинете, сдергивая с плеч пальто. Но не успеваю повесить его в шкаф, как в кабинет буквально просачивается Матвей. Встает, сложив руки на груди и подперев спиной дверь. – Как Вера? – наблюдает, как я снимаю сапоги, прыгая на одной ноге. – Нормально. – Сергей сказал, что вы уже ходили в садик на пару часов. Не считаешь, что это рано после операции? – И это говоришь мне ты? Врач? – ворчу я, заходя за ширму, – Отвернись. – Я и так ни черта не вижу, – хмыкает Матвей, – Да и что я там не видел? – Это теперь не твое, – сдергиваю кофточку и спускаю юбку, остаюсь в одних колготках и лифчике. Достаю новую медицинскую форму. – А чье? – голова Матвея появляется за пределами ширмы. Его роста хватает, чтобы заглянуть ко мне. Швыряю в него кофту, слышу тихий смех. – Ничейное, значит. Тогда можно смотреть. – Уйди, – рычу, быстро натягивая верх от голубой формы. – Да ладно тебе, так как там Вера, привыкла? – Если бы ты ее навестил, сам бы спросил, – невольно вырывается из меня. Десять дней мы были дома, пока я решала вопросы с детским садиком, няней и другими проблемами, а этот гад даже не поинтересовался, как у нас дела. Отец называется. – Скучала, – удовлетворенно произносит Матвей. – Вот еще, – ни за что не признаюсь, что да, ждала его звонка, – А вот Вера интересовалась. – Кстати, да, я сегодня к вам заеду. – Это еще зачем? – пугаюсь в свою очередь. – Купил дочери подарок и в свою защиту скажу, что был занят. Привез к себе маму, проходили обследование, а вечерами дежурил в клинике. Такой ответ устроит? Выхожу полностью одетая из-за ширмы и рассматриваю Матвея. И ведь не врет, знает, что если захочу, то смогу проверить. Но я верю, так как вижу его усталые глаза, что не заметила сразу, осунувшееся лицо. Однако халат на нем свежий, словно только что из-под утюга. Матвей всегда следил за собой, что было его плюсом. – Что сказали насчет операции? – решаю сменить тему, – Можно сделать? Не опоздали? – Можно. Любимов договорился насчет кардиохирурга, довольно известная личность. Я даже был удивлен, что нашли окно в его расписании. На следующей неделе сделают. – Где? У нас здесь не хватает оборудования для операции на сердце. – Вопрос решаем, но это не главное. – А что? – Ты, Маш, – улыбается Матвей, а по мне тепло от этой улыбки разливается, – Это благодаря тебе мама согласилась. Тебе и Вере. Я с мамой приеду, она хочет внучку увидеть, ты не против? – Приезжайте, конечно, – как я могу отказать такой милой женщине, матери Матвея. Дальше мы идем по палатам. Матвей нещадно мучает наших практикантов. Если Дуня и Иннокентий довольно уверенно чувствуют себя, то Потап явно плавает в знаниях. Точнее, у него их просто нет. Понятно, что папа засунул его в медицинский только ради продолжения династии. Врач из мажора не получится явно. – Сегодня я сделал вывод, что среди нас слабое звено, – заявляет Матвей, и все невольно смотрят на Потапа. – А я-то тут при чем? – искренне удивляется тот. – При том, что у тебя нет элементарных знаний по анатомии. Как можно искать у больного вторую печень, а Потапыч? – Ну, перепутал с почками, бывает, – дуется тот. – Быстро, парные органы, не думая, называй! – Ну, глаза… – Еще, – медленно закипает Матвей. – Брови… Я вижу, как ходят желваки на лице Матвея, и мне становится смешно. Перевожу взгляд на Дуню, а у той глаза искрятся. – Мне клещами вытягивать каждое слово? – Соски! – выдает Потап, отчего я невольно прыскаю, закрывая рукой рот. – Это все внешние, явные признаки, а внутри? – Яйца! – довольно выкрикивает Потап. – Тааак… – медленно произносит Агафонов, – Все на обед, а мы с Потапом в морг. – Ээээ, я тоже обедать хочу! – пугается тот. – Думаю, сегодня тебе обедать не захочется, впрочем, как и ужинать, – обещает мажору Матвей, – За мной, ископаемое, пойдем рассматривать парные органы, как говорится, изнутри. – Не нужно, я выучу! – белеет Потап. – Вот сейчас и выучишь, наглядно, – подталкивает мажора к выходу Агафонов, не дает времени на раздумье, – Завтрак давно был, глядишь, в тебе и доварится, а не наружу выйдет. Они уходят, а мы смотрим им в след, открыв рты. – Гениально! – отмирает первым Иннокентий. – Что? – удивленно спрашиваю я. – Это самый гениальный преподаватель на моей памяти. Вот так наживую, точнее, на неживую, но наглядно показать! Он же на всю жизнь теперь запомнит этот урок, – восхищается Иннокентий. – Да уж, как бы боком нам этот урок не вышел, – тихо отвечаю я, – Идем обедать? – Я не против, – охотно отвечает Дуня, – Возьмем Потапу булочку с мясом, есть ведь захочет. – Лучше без мяса, – предлагаю я. Неизвестно еще, каким Потап вернется оттуда. Матвей сейчас разойдется не на шутку. Уж слишком злой стал на Потапа. Но, с другой стороны, нельзя быть врачом и так халатно относится к своим знаниям, – Ох и достанется нашему мажору.