Глава 35. Макс

Жила-была «счастливая» семья: мама, папа, я и моя сестра Ира. Ира была совсем взрослая и жила как бы отдельно, хоть и в одной квартире с нами. А родители… Меня дразнили из-за них с самого детского сада, сколько я себя помню. «Макс, это разве твоя мама? – говорили они. – Разве мамы бывают такие старенькие? У меня мама молодая и красивая, а твоя как бабушка». Мне было всегда стыдно за маму: за то, что на ее лице много морщин, а на носу очки с линзами как у черепахи Тортиллы. Мне хотелось, чтобы из сада, а потом и из школы, меня забирала Ира, но она никогда не приходила, да и вообще избегала меня. Я не понимал тогда почему. «Эй Макс, – кричали пацаны. – Мы на выходных с батей в футбол играли. А твой играет с тобой? Конечно, нет! Он же старенький, с палочкой». Отец реально никогда не играл со мной, не только в футбол, но и вообще. Зато он любил заниматься моим «воспитанием». Этот желчный хромой старик сек меня ремнем, бил по спине и ногам своей палкой, на которую опирался во время ходьбы, таскал за уши и отвешивал хорошие подзатыльники. Чем старше я становился, тем больше побои набирали силу. Чем сильнее и чаще он бил меня, тем больше гнева и злости росло внутри. Мама и сестра просто молчали. Никак не вмешивались, не защищали меня. И я чувствовал, как эта злая горечь затапливает меня, что ей нужен выход. Мне было четырнадцать, когда я получил финальный тычок, чтоб взорваться и слететь с катушек. Я искал у отца сигареты – меня лишили карманных денег в качестве наказания, и я решил взять у него. Сигарет не нашел, зато мне в руки упала папка с какими-то старыми документами. Я не знаю, зачем сунул туда нос, но начал по приколу перебирать бумажки, читать, что там написано. У меня глаза на лоб полезли, когда я понял, что Ира никакая не сестра мне, а мать. Да-да, она моя мама, а мои дряхлые родители на самом деле мои бабушка и дедушка, которые меня усыновили. Я тогда и не понял, зачем они это сделали. Не смог врубиться, почему моя настоящая мать отказалась от меня, хотя у меня все это время могла быть молодая и красивая мама и обычные бабушка и дедушка, все как у всех. Я засунул бумажки обратно в папку и положил ее на место, пошел в свою комнату, покидал какие-то шмотки в рюкзак и свалил. Мне думалось, что я ухожу от них навсегда, что меня больше и пальцем никто не тронет, и всего этого лицемерия больше не будет, но через два дня менты выловили меня на вокзале и вернули домой. Дед тогда избил меня своей клюкой так, что я был весь синий и не мог встать пару дней. Моя мать-сестра ко мне даже не подошла, и я как девчонка скулил в подушку. А потом началась череда школьных драк, домашних побоев, побегов и насильственных возвращений домой. Мне казалось, что я схожу с ума, и всем было похер. Всем, кроме нее. Я никогда не забуду, как увидел Лис впервые. Она была новенькая, и ей самой было несладко. Я сидел на черновой лестнице и шмыгал разбитым носом. И Лис вдруг подошла ко мне, протянула руку и сказала: – Пойдем, тебе нужно умыться. Я взял ее за руку, задев ряд цветных браслетов на запястье, и мы пошли в школьный туалет. Она так нежно меня умывала, ей было так не все равно, что я понял, что любого убью за нее. – Тебя Максим зовут, да? – спросила она, когда мы после уроков вышли на улицу. – А я Алиса. – Лис, – как-то само брякнулось. – А мне нравится, – улыбнулась она, прищурившись на ярком солнце. – Тогда я буду так тебя звать, – пообещал я. – Можно, провожу тебя домой? – Давай, – кивнула она. Мы шли по дороге под цветущими вишнями, и я осмелился зацепиться своим мизинцем за ее, а Лис не отдернула пальчик. И в тот момент мне так отчаянно захотелось стать для нее хорошим. Самым хорошим. Лучшим. Идеальным. И я стал. Мне так казалось. И все бы было хорошо, если бы она не отдалилась от меня из-за того, что у нас не получались дети. *** – Так тебя просто пиздили, – подытоживает Вика со смешком. – И как я тебя еще не придушил, – цежу я зло. Сил врезать ей, чтоб зубы собирала, просто нет. – Как он тебя не придушил. А ты почему стала такой ебанутой? – П-ф-ф, – выдает она, вновь выпустив дым мне в лицо. – Я нормальная. Это вы идиоты блаженные, а я просто знаю, что хочу, беру это, и ничто мне не указ, и никто. Смотрю на нее, быстро моргаю, пытаясь понять, как вообще я мог связаться с этой сумасшедшей, которая не осознает, что у нее давным-давно поехала крыша. – Не смей подходить к Лис, иначе… – смотрю на нее в упор. – Иначе что? – спрашивает издевательски. – Иначе я тебя убью, – проговариваю четко и громко. – Ты? – включает свой фирменный наезд, а в голосе дрожь. Я роняю затылок на край дивана и хохочу. Да, я. Я обещал ее защищать, и все равно буду, даже пусть мы уже и не вместе. – Ты че? – спрашивает она, и я резко рву вперед. Хватаю ее за шею двумя руками, заваливаю спиной на трясущийся столик и давлю, пока она не начинает хрипеть. – Тронешь ее еще раз, хоть пальцем, придушу. Врубилась? Она судорожно хватается за мои запястья и кивает, как получается. Отпускаю. Она лежит, почти не двигаясь, и хватает воздух открытым ртом, как рыба, выброшенная на сушу. Сползаю снова на пол и роняю голову в колени. Мне невыносимо без нее. Без Лис я схожу с ума. Безумно скучаю. Все бы отдал, лишь бы вернуться в прошлое и все изменить.