ГЛАВА 25

Стефания Сердце бешено колотится в груди. Что это со мной? Чёрт… Я ведь и правда испугалась быстрой езды… Давно не ездила на такой высокой скорости, а вот Виктор… Виктор раньше такое очень любил. Видимо, старые привычки не искореняются даже сильным ударом головой. А вот меня… Меня этот удар напрочь вышиб из его памяти. И если раньше меня это не тревожило, то сейчас я, почему-то, вновь испытываю ту острую и жгучую боль где-то в груди. Там, где расположено сердце, раненое и измученное обидой, горем и временем. Чёрт… Оба молчим. Каждый думает о чём-то своём и не хочет или не может этим поделиться. И эта неловкая, ненужная пауза слишком затянулась. Да и не время сейчас выяснять отношения – у нас осталось незаконченное дело. Моя дочь всё ещё в беде.. – Нам… Нам надо торопиться, – выдохнув, произношу я. – Поехали в аэропорт, я уже пришла в себя. Бывший супруг внимательно осматривает меня с ног до головы и резко, напряжённо кивает, ничего не сказав в ответ. Дорога до аэропорта протекает очень быстро и тихо. Никто из нас двоих так и не решается произнести ни единого слова, хотя я то и дело ловлю на себе взгляды Виктора. Зачем… Зачем он смотрит? Каждый раз, когда я чувствую его взгляд на себе, моё дыхание сбивается, а пульс предательски становится неровным и начинает терять свой привычный ритм. Нет, я ведь столько лет огнём выжигала из своей души всё, что было связано с моим бывшим мужем. не оставила ни его вещей, ни совместных снимков, ничего, кроме фамилии, потому что мне было не до возни с документами. Ночами плакала в подушку, умирая от боли и буквально истребляя внутри себя любовь к нему. К предателю, разбившему моё сердце. К предателю, которого я так и не простила, но… Кажется, так и не смогла разлюбить… – Приехали, – выводит меня из океана собственных мыслей голос Виктора. От неожиданности я вздрагиваю я до боли прикусываю губу. Во рту от этого чувствуется солоноватый привкус крови. Ох… Надеюсь, это не является каким-то дурным предзнаменованием. – Я и не заметила, – тихо произношу я, выходя из машины. Хорошо, что Волков одолжил нам один из своих автомобилей. Моя старенькая иномарка изрядно пострадала под градом пуль. Теперь на неё без слёз не взглянешь. А в международном аэропорту появление такой обстрелянной развалюшки вызвало бы огромный резонанс. Кто-то бы, наверняка, позвонил в полицию и ФСБ, мол, какие-то маргинальные личности прибыли с непонятными целями. А мы не маргинальные личности. Мы просто хотим спасти дочь… – А вот и вы, – откуда-то из толпы к нам подходит Волков. – Отлично, вы успели очень вовремя. Непривычно видеть старого знакомого в обычных джинсах и чёрной футболке. Обычно он предпочитает деловые и строгие костюмы… Сейчас, видимо, решил не выделяться. – Ваши люди узнали что-то новое о моей дочери? – с дрожью в голосе спрашиваю я. – Да, – хмуро отвечает Волков и оглядывается, – но обо всём я вам сообщу после посадки. Здесь слишком людно. – Не здесь? Но ведь в самом самолёте тоже огромное количество народу, – ничего не понимающим голосом, произношу я. – Ты ничего не сказал? – Волков посматривает на Виктора. Я ничего не понимаю… – Не успел. В общем, мы, вообще-то, летим на частном самолёте. Мой подчинённый договорился и организовал нам вылет. – С ума сойти, – выдыхаю я. – Но… Прости, я могу ошибаться, но я была уверена в том, что твои люди перешли на сторону Светланы. – Да, служба безопасности оказалась сворой продажных псов. Но я не говорил Светлане о всех своих делах. И те сферы, о которых она не знала, всё ещё при мне. К примеру, частные воздушные перевозки. Виктор как-то странно на меня смотрит, исподлобья, так, словно вот-вот прожжёт во мне дырку! – Ладно, – чувствуя подступающее к щекам волнение, произношу я. – Значит… Полетели? ***Спустя полчаса мы оказываемся на борту небольшого частного самолета. Я до последнего была уверена, что мы полетим на обычном самолёте, но, как потом выяснилось, у Волкова что-то там накрылось, и Виктор сделал всё, чтобы мы в любом случае добрались до Санкт-Петербурга. – Так… Перелёт займёт час-полтора. Всё успеем обсудить ,но сейчас я должен позвонить Лизе. Беспокоится за меня, – Волков, чуть нахмурившись, покидает небольшою уютный салон самолёта. Мы с Виктором вновь остаёмся одни, и я чувствую, как меня начинает трясти. Буквально всё моё тело покрывает крупная дрожь. – Как ты? – Виктор подсаживается ко мне ближе, отчего я вздрагиваю. – До ужаса боюсь за дочь… Она такая крошка, – по моей щеке катится одинокая слеза, но её достаточно для того, чтобы обжечь тонкую кожу. – Всё. Будет. Хорошо, – Виктор уверенно сжимает мою трясущуюся ладонь и смотрит прямо в глаза. а я вновь начинаю терять контроль над собой. – Нет… А если не будет ничего хорошего? Если… Если с ней уже что-то случилось, Виктор? – утыкаюсь лицом в сильную грудь бывшего супруга и начинаю плакать громко, навзрыд. – Я тебе обещаю, что с Соней ничего не случится, – мужчина поглаживает меня по волосам, позволяя выплеснуть всю мою накопившуюся боль. – Я не переживу, – от ощущения собственного бессилия я в сердцах ударяю кулаком по груди бывшего мужа. Тот стоически выдерживает всё, что я делаю, но в какой-то момент и его терпению, кажется, приходит конец. Виктор резко обхватывает моё лицо руками и вглядывается в мои глаза. Сердце пропускает удар, колени начинаю подкашиваться. – Стефания. Я пообещал тебе, что всё будет хорошо. И я выполню обещание. И вместо того, чтобы продолжать свою речь, он… Что он делает? Его губы вмиг накрывают мои, а руки, которые только что держали моё лицо, теперь обхватывают меня всю, не давая возможности выкрутиться. Но я и не пытаюсь…