30. глава 30

– Роман. Я не понимаю. Это что? Какой-то розыгрыш? Олег трубку не берет. В чем дело вообще? Или он готовит мне сюрприз? Ну признайся! Роман! Ты ведь знаешь. Как я обожаю сюрпризы! Но у меня терпения на такое не хватит!

Ее голос теперь становится капризным, как у ребенка. А еще она будто пытается заигрывать.

Тьфу. Противно. Да что со Знаменским вообще такое?

С каких пор он переключился на инфантильных кукол, которые умеют только губы надувать и глазами хлопать?

Нет. Я все понимаю. Физиология, конечно. Тюнинг у нее еще тот. Дорогущий. Не придраться.

Но там же в голове ничего нет! О чем с такой вообще разговаривать? Как время проводить, помимо постели? Не вечно же им акробатикой заниматься!

Никогда Олег не был таким. Он не из тех, для кого смазливое личико и сочная фигура на первом месте. Олег ум всегда ценил. И внутреннюю красоту. Душевность.

Ему, как и мне. Главное, чтобы тепло в отношениях было. Чтобы чувствовать друг друга, как две половинки! А это вот все он фаст-фудом всегда называл. Всегда называл идиотами тех, кто в зрелом возрасте семьи бросают и таких вот инфантильных девиц себе выбирают. Говорил, уж лучше надувная кукла.

Ладно, с Элькой. Хоть я до сих пор понять не могу, как же так вышло. Ну допустим. Крышу ему снесло. Может, и правда она в постели чудеса какие-то творила. Хотя… Я бы даже поверила в какое-то приворотное зелье, так это все было дико!

Но вот это… И много у него, интересно таких? Или это очередная его единственная?

– Сирена. Я понятия не имею. Хозяин мне не докладывает. Откуда мне знать? Все, что могу сказать, что господина Знаменского нет дома. И что приказал ни ч кем не связывать. И никого в дом не впускать.

– Ну Роман. Я разве все?

– Я просто исполняю приказы. Остальное не мое дело.

– Ладно.

Девица встряхивает волосы и капризно топает ногой.

– Надеюсь это и правда будет хороший сюрприз. Иначе ты еще пожалеешь!

Мне кажется, или охранник Олега насмешливо хмыкает ей в спину, когда блондинка разворачивается и отправляется к своей машине?

Вздыхаю, думая о том, как там мои Оля с Витей. Обычно я набираю их в это время. И даже сегодняшний день, хоть и свадьба, не должен был стать исключением.

Скучают по мне? Волнуются? Или Демьян им позвонил и что-то рассказал?

Ох, надеюсь, они там счастливы и так увлечены, что обо мне и не вспоминают. Или Демьян придумал что-то правдоподобное. Если вспомнил о малышах, конечно же.

В такой ситуации сложно не забыть обо всем на свете!

А, может, он сейчас занят тем, что ищет, как найти управу на Знаменского?

Обхватываю себя руками и просто брожу по спальне взад-вперед. За окнами темнеет. Все, что могла, я уже пересмотрела в этой комнате. Ничего полезного, увы, так и не нашлось. Даже к документам не вижу пока, как можно придраться.

Надеюсь, Знаменский сегодня уже не вернется.

Сменной одежды здесь особенно нет, так что приходится просто обмотаться полотенцем и заставить себя отправиться в постель. Мне противно. Просто отвратительно ложиться туда, где спал Знаменский. Да еще же наверняка и с этой Сиреной!

Но приходится это отвращение преодолеть. Ведь мне понадобятся силы и ясный ум, чтобы придумать какой-то решение.

Поэтому заставляю себя улечься спать. Но…

Среди ночи как будто что-то толкает меня.

Слышу знакомый запах. Его стало как-то резко вдруг очень много. А еще… Еще я чувствую на себе горячие чужие руки!

Резко распахиваю глаза. Сна ни в одном глазу. И тут же натыкаюсь на полыхающие глаза бывшего мужа.

– Ты….

Отшатываюсь, резко дергаясь на кровати. Отползаю к самому изголовью, поджимая ноги.

– Что ты здесь делаешь, черт возьми? Зачем ты пришел? И какого черта ты меня трогал, Знаменский?

– Это моя спальня, вообще-то. Марьяна, – его голос звучит хрипло. Как-то даже надтреснуто. Глаза мечутся по моему лицу и телу.

Быстро тяну на себя полотенце, в которое я завернулась, когда укладывалась спать. Не заметила даже , как оно сползло. Особенно, когда я дернулась.

Вместе с ним и одеяло. Закутываюсь под самый подбородок.

– Уйди, Знаменский. Тебя и так стало слишком много в моей жизни, ты не заметил? У меня скоро реакция на тебя пойдет. Что-то вроде передозировки ядом или токсинами. И не смей ко мне прикасаться! Слышишь меня?

– Марьяна.

Его глаза прожигают.

Конечно он меня не слушает. Не сдвигается с места.

Берет меня за руку, чуть поглаживая большим пальцем ладонь, как всегда это делал, пока мы были вместе, и меня просто ошпаривает от этого прикосновения.

Резко выдергиваю руку, отползая к изголовью еще сильнее.

– Знаменский. Я понятия не имею, зачем тебе понадобился весь этот бред с нашим якобы браком. Но ты же понимаешь. Это все только на бумагах. Которые, я уверена, ты попросту подделал. Или купил. Или еще что-нибудь сделал. Незаконно! Но если ты решил, что… Это будет чем-то большим, чем бумаги, то ты просто безумец! Ты сумасшедший, Знаменский! Или… Постой. Только не говори мне, что заставишь меня. Решил шантажировать детьми? Чтобы я согласилась с тобой спать?

Выплевываю последние слова с таким отвращением, что у самой зубы ныть начинают.

А ведь и правда. Вдруг он даже на такое способен.

– Марьяна.

Знаменский поднимается. Наклоняется надо мной так близко, что я ощущаю на губах его дыхание. Его запах. Его чертов запах, от которого я всегда так млела и который совсем не изменился!

Медленно поднимает руку и ведет пальцами по моей щеке. Вздрагиваю от того, что прикасается. Что… Как раньше. И так же смотрит.

Он что? Серьезно пострадал головой при той аварии? Может, у Знаменского амнезия и он забыл, как мы с ним расстались? Какого черта?

– Ты правда меня настолько сильно ненавидишь? Всерьез сказала тогда, что лучше бы я и правда насмерть разбился?

Я молчу. Только задыхаюсь. От его запаха, которого просто не могу теперь переносить! От того, что он слишком близко! От глаз этих его чертовых! А, вернее, взгляда!

Почему он смотрит на меня так, как в наши счастливые времена брака?

– Не бойся, Марьяна. Я ничего не сделаю против твоей воли. Неужели ты и правда решила, что я такой мерзавец, что смог бы заставить тебя отдаться мне шантажируя детьми?

– А что мне еще думать? Что, Знаменский?

По его лицу словно проносится боль. Но он крепко сжимает челюсти и дергает головой. Как будто стряхивая какое-то наваждение. Или воспоминание.

Я вижу, что его глаза горят желанием. Зрачки расширены. Глаза стали почти черными. Я слишком хорошо знаю этот взгляд. И то, как дергается его кадык, говорит о том, что я не ошибаюсь. Знаменский возбужден. И хочет… Именно меня! Только вот с чего вдруг?

– Спасибо тебя, Марьяна.

Его голос вдруг становится мягким. Почти нежным.

– Что?

Озадаченно переспрашиваю. Мне послышалось?

– Спасибо тебе за детей. Что родила их, а не избавилась. Конечно, я бы не позволил этого, но рад, что ты даже не сомневалась. Я никогда не причиню им вреда. Я ведь не чудовище какое-то, Марьяна. Наоборот. Я сделаю все, чтобы они были в безопасности. И чтобы ни в чем не нуждались.

Я ошарашенно смотрю на Знаменского. Кажется, у меня даже голос пропадает. Вместе с дыханием.

Он… Наклоняется уже совсем близко. Как будто собирается меня поцеловать.

А меня будто парализовало.

Не то, что отшатнуться, я даже моргнуть не в состоянии!

– Спокойной ночи, Марьяна. Завтра договорим.

Он резко распрямляется и я наконец понимаю, что могу дышать.

Впиваюсь пальцами в одеяло, словно оно способно меня защитить от него.

Но Олег просто выходит. Оставляя меня одну и тихонько запирая за собой дверь.