29 глава 29

Я пошатываюсь. Перед глазами вмиг темнеет и меня резко ведет в сторону.

Приходится вцепиться рукой в стол, чтобы не упасть.

Стакан с водой сжимаю в руке с такой силой, что он сейчас просто лопнет.

– Не трогай меня, – резко отшатываюсь от Знаменского, который вдруг оказывается рядом. Усаживается сбоку от меня на корточки и придерживает за талию.

– Не трогай. Меня. Не смей прикасаться! Никогда, слышишь!

– Марьяна. Я не причиню детям вреда. Как ты могла такое подумать?

– Я. Сказала. Отойди от меня.

Чеканю ледяным голосом. А скорее, просто шиплю, потому что голоса особо-то и нет.

– Марьяна.

Не знаю, что читает сейчас Знаменский в моем лице, но все-таки отходит.

Наверное, то, что я способна сейчас его убить. Без всяких истерик и эмоций. Абсолютно жестко и хладнокровно.

– Я не для того тебе это показал, чтобы запугивать, – взъерошивает волосы, глядя мне в глаза.

– Просто, чтобы ты знала. Дети под моим контролем.

– И что ты собираешься с этом делать?

Судорожно сглатываю ком с горле. Не дает дышать. Царапает изнутри.

– Марьяна.

Его голос смягчается. Надо же. Тюремщик почувствовал свою полную власть и перестал давить, как танком?

– Это ради того, чтобы ты была благоразумна. Чтобы поняла, что глупостей лучше не делать. Черт!

Задирает голову, с шумом выдыхая сквозь зубы. Снова взъерошивает волосы. Как всегда, когда он в крайнем волнении.

– Я правда не причиню им вреда. Я ведь не монстр.

– Нет, Знаменский. Ты не монстр. Ты просто чудовище. А еще полное ничтожество. Кто бы еще хотел завладеть женщиной насильно и еще и шантажировать ее детьми? У меня даже слов таких нет, чтобы назвать тебя так, как ты заслуживаешь. Потому что их не существует в природе. Не придумали. Таких ведь мерзавцев , наверное, мир не предусматривал.

– Марьяна. Давай честно.

Знаменский вздыхает и усаживается обратно за стол.

– Разве иначе ты бы меня послушалась? Да ты бы искала любые способы вывернуться и сбежать! Разве нет? А мне от тебя нужно совсем другое.

– Что тебе нужно, Знаменский?

Если он думал меня сломать, то сильно ошибся. Вот сейчас моя ненависть зашкаливает. Я и правда готова убивать. Даже поглядываю на вилку, которая прямо передо мной. Успею воткнуть ее в Знаменского? Если правильно попасть, то вполне возможно, чтобы его легенда о том, что он погиб, вполне себе стала реальностью.

– Ты. Мне нужна ты, Марьяна.

– Надо же. Как интересно. Разве не ты говорил мне когда-то, что больше не хочешь меня видеть? Ни-ко-гда. Чтобы я не путалась у тебя под ногами и даже не показывалась там, где твои знакомые могут быть?

– Марьяна, – Знаменский кривится, как будто у него зуб болит.

Жаль, что это не так. А лучше бы все зубы сразу. Одновременно. На максимальной боли.

– Я тогда…

– Не важно , что ты тогда. Мне совсем это не интересно, Знаменский. Я давно не живу прошлым. И даже призраки меня не мучают, представляешь? Я начала жизнь с чистого листа. У меня новая жизнь. Новая страна. Новый дом, Новые друзья и мужчина.

На этом Знаменский кривится так, как будто мы до сих пор и правда в счастливом браке, а я вдруг ему ни с того ни с сего рога наставила.

– Его больше не будет в твоей жизни.

– Это не тебе решать. Однажды ты сказал мне и я тебя услышала. Ни разу не искала с тобой встреч. Так какого же черта ты сам не держишь свое же слово? Мы не должны больше видеться. Никогда. Тебе, Знаменский, нет места в моей жизни.

Очень жаль, Марьяна, что ты меня так ненавидишь.

Я молчу. Только отвожу в сторону глаза. Не потому, что не могу выдержать его взгляд. А потому, что не хочу, чтобы он прочитал сейчас все в моих глазах.

– Я тебя разорвать готова, Знаменский. И я сейчас серьезно.

– Вот поэтому ты должна помнить, что дети под моим присмотром. И под контролем. Потому что мне нужно, чтобы ты вела себя, как моя жена. Разве иначе я смог бы от тебя этого добиться?

Знаменский как-то слишком горько усмехается. Почему в его глазах я вижу сейчас боль не меньшую, чем моя ярость? Он же непробиваемый. Разве такие способны чувствовать?

– И не забывай, Марьяна, что это и мои дети. Чисто с юридической точки зрения я имею на них все права.

Я задыхаюсь. Даже рот раскрываю от возмущения.

Но тут же и захлопываю. Потому что таких слов, которые я хочу ему сейчас сказать тоже пока не придумали.

– Я так понимаю, для первого ужина достаточно. Про остальное поговорим потом. А ты пока остынь. И подумай, Марьяна. Приятного аппетита. Прости. У меня дела.

Знаменский резко поднимается из-за стола и уходит, оставляя меня одну в нетронутым нами обоими ужином. Через несколько минут я слышу, как с ревом срывается со двора машина.

Хочется швырнуться всем, что на столе.

Желательно, прямо в Знаменского. Ну, или, на худой конец, по его машине.

Но вместо этого я только изо всех сил впиваюсь пальцами в стол. Наливаю себе еще один стакан воды и просто опрокидываю в пересохшее горло.

Резко разворачиваюсь, слыша позади себя деликатное покашливание и натыкаюсь взглядом на эту самую Надежду.

Интересно, сколько из нашего разговора она слышала? Давно здесь вообще стоит?

Дом огромный. И терраса тоже. Она вполне могла слышать абсолютно весь наш разговор, а мы ее и не заметить.

Мне не все равно. Совсем не нужно, чтобы наши со Знаменским обстоятельства стали известны чужим. Или эта Надежда не такая уж и чужая?

Она красивая. Не хуже моделей выглядит, которые, как оказались, именно в его вкусе. Зачем с такой внешностью быть прислугой? Если можно подиумы покорять?

– Я слушаю вас Надежда.

Пытаюсь выглядеть как можно спокойнее и увереннее.

– Простите, Марьяна Алексеевна. Хозяин распорядился, чтобы я здесь убрала и принесла вам новый ужин. Это вам не понравилось? Только скажите, и я распоряжусь, чтобы вам приготовили все, чего пожелаете. Насколько это возможно с имеющимися продуктами. Но у нас есть почти все.

– Я не голодна, – дергаю плечом. – Разве что воды еще принесите. Или сока.

А то скоро это вода из меня уже выливаться начнет. Но горло сдавливает комом и я не могу остановиться.

– Простите. Но хозяин приказал, чтобы вы поели. Сказал, это не обсуждается.

Вот сейчас мне хочется рявкнуть. Я и без того вся киплю. Под кожей вулкан, который сейчас рванет по-настоящему.

Знаменский вообще с ума сошел? Командовать мной будет? Еще и прислуга его будет мне приказы раздавать?

Но…

Я вовремя сдерживаюсь, вспоминая его последние слова. О детях.

Узнал ведь, подлец, что они от него. И врать ему нет никакого смысла. Экспертизу провести в наше время ничего не стоит.

Откуда мне знать, какие у Олега планы и как далеко он способен зайти?

Еще не хватало, чтобы он выставил меня истеричкой. Неадекватной. Тогда он вообще сможет забрать моих детей!

Да и в любом случае, с теми, кто живет в этом доме, лучше подружиться. Или, во всяком случае, не идти без открытого повода на конфликт. А вдруг бывший муж и правда захочет отнять у меня детей? Лучше, чтобы они были на моей стороне. И уж точно сами не думали, что я ненормальная истеричка!

– Хорошо, Надежда, – устало выдыхаю, откидываясь на высокую спинку стула.

– Принесите мне что-нибудь легкое.

– Что-нибудь вегетарианское? Олег Романович сказал, вы должны хорошо поесть, потому что у вас был трудный день.

Она издевается ? Разве не видела, как он втащил меня в этот дом? Почти перекинув через плечо и в испорченном свадебном платье?

– Он о вас очень заботится. Приказал чуть ли не все позиции из его любимого ресторана быть готовыми приготовить. Чтобы все для них закупили. Даже повара выписал . Очень особенного. Ради вас.

Мне кажется, или в ее глазах сейчас мелькает восхищение. Кем? Знаменским? О, да! За заботливость ему медали только не хватает. Просто же муж и отец века!

Или это… Зависть?

Черт. Понимать бы еще, какие отношения их связывают на самом деле!

– Хорошо, Надежда. Принесите мне что-нибудь из морепродуктов. И теплый салат.

– Для вас шеф-повар приготовил просто удивительные десерты. Попробуйте. Уверена. Ничего подобного вы не ели!

– Хорошо, – вздыхаю. – Принесите мне кофе и этот ваш чудо-десерт. И о себе не забудьте. Возьмите все, что вам нравится.

– Но… Это же для вас.

Ей хочется. Я вижу это по тому, как загораются ее глаза. Или ей хочется, чтобы ради нее заказывали подобное? Ох, девочка. Ты еще не знаешь, какую цену приходится платить за такую роскошь. Мир мужчин, которые могут себе такое позволить, слишком жесток. Легко растопчет. Хоть когда-то мне и казалось, что все это редкость. Или что мой муж чудесное исключение.

– Берите, не стесняйтесь. Мне фигуру нужно беречь.

Девушка кивает и уходит, забирая с собой поднос с нетронутым ужином.

Нервно барабаню пальцами по столу и кусаю губы. А хочется выть. Просто орать от безысходности.

Что вообще может прийти в голову этому человеку? А если он меня вообще устранит потом из своей жизни? А детям скажет, что у них теперь какая-нибудь новая силиконовая мама?

И, самое главное, я не могу с ними связаться! Никак!

А ведь кто-то же, получается, за мной шпионил. Откуда иначе Знаменскому обо всем знать? О том, где я живу? О свадьбе? И особенно о моих детях!

Прокручиваю все варианты. Теперь уже всех и каждого начинаю подозревать.

Кто это? Александра, няня моих малышей? Она специально им все время про этот остров сказок рассказывала, чтобы увезти их от меня?

Черт. Кажется, у меня сейчас разовьется паранойя. Няня ведь не могла предвидеть, что будет шторм и Оля с Витей застрянут на этом чертовом острове!

Осматриваюсь, прохаживаясь по террасе. Но так ничего и не замечаю нового. Все то же. Люди Знаменского. Собаки. Скала и река. Как здесь сбежать? Где найти лазейку?

– Ваш ужин.

Надежда возвращается довольно быстро.

Меня от злости трясти начинает, когда вижу, что на подносе, кроме еды и приборов, еще и вазочка. С ромашками.

Эта насмешка слово последняя капля. Знаменский издевается по полной программе!

Зачем? Вот зачем он пытается этим меня добить?

Как будто возвращает напоминанием в прежние времена. Когда я была так безумно влюблена в этого предателя и счастлива! Зачем? Это ведь для него ничего не значило! Для него никакой любви и не было. Я просто была чем-то очередным, чего он захотел. Экзотикой после всех этих его гламурных моделек. Видно, они ему уже приелись. И он решил переключиться на меня. Но после благополучно вернулся к своим увлечениям.

Только вот я-то зачем ему понадобилась? И мои дети?

– Спасибо, Надежда. Скажите, а вы давно работаете в этом доме?

– Простите, Марьяна Алексеевна. Олег Романович приказал не отвечать на расспросы.

Понятно. Ничего я не добьюсь.

– Что-нибудь еще?

Пахнет, кстати. Ароматно. И мой желудок предательски урчит. Я перед свадьбой, конечно же, почти ничего и не ела. Теперь голод дает о себе знать.

– Я хотела бы прогуляться после ужина. Вокруг дома, похоже, довольно красиво.

– Простите, Но Олег Романович распорядился, что выходить из дома вы можете только с ним. Я могу еще что-нибудь сделать для вас?

– Да, Надежда. Можете. Выбросите к чертовой матери из дома все эти ромашки! Все. До единой.

– Но как же… Они такие красивые, и…

Она натыкается на мой наверняка сейчас зверский взгляд и замолкает.

– Конечно, Марьяна Алексеевна. Хорошо. Как скажете.

Буквально проглатываю и правда очень вкусный ужин. Не понимаю, откуда такая забота. Ради чего Знаменский так расстарался, что даже шеф-повара выписал? И правда думал, что я деликатесами буду тут с ним наслаждаться? Совсем не понимаю, что у него в голове!

Решаю после ужина попробовать пройтись по дому. Но темнеет слишком быстро и все, что мне остается, это отправиться в свою комнату. По дороге заметив, что ваз с ромашками уже нет.

Выходит, в доме, кроме Надежды, есть еще достаточно людей. Одному точно даже с одной такой вазой не справиться, слишком уж они огромны. А здесь их было ну точно не меньше десяти!

Решаю, что лучшим будет попытаться поспать. Мне понадобятся силы. И много.

Распахиваю окно. А вдруг услышу какую-нибудь важную информацию?

Слышу звук подъезжающей машины. Черт. А ведь я надеялась, что Знаменский хотя бы этой ночью не вернется и даст мне как-нибудь все переварить! И придумать план, конечно же…

– Олег дома? Что происходит? Почему меня вдруг не пускают?

Но это не Знаменский. Хотя, была бы забавно. Если бы у него был такой визгливый женский голос.

– Пропусти меня, Роман. Да в чем дело? Если его нет, я подожду!

– Простите, Сирена, – отвечает блондинке жесткий, ничего не выражающий голос. – Олег Романович приказал никого не впускать.

– Это с каких пор я никто? На меня такие приказы не распространяются! Ты совсем не соображаешь? Я сейчас Олегу позвоню, он тебя мигом уволит!

– Олег Романович распорядился его не беспокоить.

Немного отодвигаюсь от окна. Не хочу, чтобы видели, что у этой сцены есть свидетели.

Где-то внутри я злорадствую на самом деле. Я-то подумала, что Знаменский к ней. К любовнице своей поехал, заперев меня в этой темнице. То, как она сейчас бьется с его охраной ради того, чтобы попасть в дом, внутри вызывает странную удовлетворенность.

Но…

С другой стороны, если у меня и были сомнения, то теперь их нет. Выходит, эта блондинка и правда любовница Знаменского. Иначе разве бы вела себя так? И это почему-то отдает в груди болью.

Фантомной, наверное. Снова возвращает в те воспоминания, когда Элька при мне почти без белья расхаживала. В моей квартире. С моим мужем. И в постель к нему ложилась.