28 глава 28

– Марьяна. Что это за детский сад? Ты должна была выйти к ужину две пять минут назад.

Даже не вздрагиваю, когда почти над самым ухом раздается мрачный голос Знаменского.

– И что это за ребячество с телефоном? Он здесь не для того, чтобы ты его отключала.

– Если ты еще не понял, я не собачка, Знаменский, чтобы по твоему свистку команды исполнять!

Даже не поворачиваю головы. Делаю вид, что там, за окном, все очень интересно. Ну, например, как течет река. От этого же глаз просто не оторвать!

– Марьяна.

Знаменский выдыхает сквозь сжатые зубы и крепко обхватывает мое плечо.

– Если я сказал, что ты должна спуститься, значит, ты должна. Что здесь непонятного?

– Все непонятно, Знаменский, черт тебя дери! Во-первых, зачем ты устроил весь этот цирк? Расстроил мою свадьбу, еще и зачем-то ерунду какую-то с документами навертел. Ты думаешь, я и правда поверю, что ты не недавно их сделал? Имей в виду. Я закажу экспертизу. И не одну. Уверена, очень легко будет найти следы подделок!

– Что-то еще?

– Да! Ты ведь не думаешь, что я собираюсь поверить, как будто ты вдруг воспылал ко мне любовью? И мне совершенно неясно, зачем тебе все это нужно! У тебя ведь наверняка есть свои мотивы, Знаменский. Ты ничего и никогда не делаешь просто так! Поэтому я считаю, ты должен все мне объяснить, а не требовать, чтобы я подчинялась каким-то твоим дурацким правилам! И исполняла твои прихоти! А тебе вот, я вижу, тоже совсем ни черта не ясно. Я не прислуга твоя, чтобы ты мне распоряжения здесь выдавал! Это понятно?

– Если ты хочешь что-то обсудить, мы это сделаем за ужином. Я дал тебе время успокоиться. Ужин прекрасная возможность обо всем поговорить.

Прищуриваюсь, рассматривая лицо бывшего мужа.

Он сам-то, я смотрю, ни разу не спокоен.

Пытается делать каменное лицо.

Но я же вижу. Он на грани того, чтобы взбеситься.

Вот, как вена бьется на виске. И челюсти сжимает так, что зубы сейчас раскрошатся.

Между нами повисает долгая пауза. Мы просто смотрим друг на друга, пытаясь убить глазами и тяжело дышим. Как после самой настоящей драки.

– Одевайся к ужину, Марьяна. Ты права. Нам нужно спокойно поговорить.

– Я уже одета, Знаменский. Или ты хотел, чтобы я радовала тебя своим свадебным нарядом? Так, во-первых, ты его испортил. А, во-вторых, он не для тебя вообще-то предназначен.

Снова скрипит зубами. Глаза вспыхивают прямо адским огнем.

Вот что его так задевает? Какого черта он ведет себя, словно ревнивый муж, которому я должна была с какого-то перепугу хранить верность, А?

– Если хочешь, можешь выйти хоть в полотенце. Если тебя, конечно, не смущает, что оно сырое и что в приличном доме так не принято. Или вовсе без него. Но вообще-то, в шкафу есть платья. Могла бы и выбрать. Размер должен подойти.

– Я не собираюсь надевать что-то после твоих любовниц, Знаменский! Ты совсем с ума сошел уже? Катастрофа явно сильно повлияла на твой мозг. Наверное, серьезная черепно-мозговая была, да?

– Прекрати выдумывать, Марьяна. Конечно, эту одежду никто до тебя не надевал. Одевайся. Я скажу, чтобы принесли новый ужин. Жду тебя внизу. Или ты хочешь, чтобы я помог тебе одеться, мммм?

– Убирайся!

Закусываю губу и отворачиваюсь к окну.

– Я жду тебя, Марьяна. Постарайся недолго. У меня еще много дел.

– Еще кого-нибудь похитить собираешься? Или чью-то жизнь снова испортить?

Знаменский только качает головой.

– Если через пятнадцать минут тебя не будет, я вернусь, Марьяна. И сам тебя одену. Ты этого хочешь? Могу даже к ужину на руках отнести.

Знаменский выходит.

Тяжело вздыхаю, отворачиваясь к окну.

Хотела бы наплевать на него. Послать к черту. И не выходить из этой комнаты до тех пор, пока Знаменский не поймет, что он должен меня отпустить!

Ну, не станет же он волоком меня отсюда вытаскивать, честное слово!

Но что-то внутри мне подсказывает, что вряд ли получится.

Голодовку он точно устроить мне не даст. Я по его лицу и глазам это видела. Насильно еду в меня запихивать начнет.

Он ведь и правда не просто так воскрес. И именно под нашу с Демьяном свадьбу!

Все это провернул уж точно не для того, чтобы меня вот так просто отпустить, если я начну меряться с ним характерами!

Характер у меня есть. Тут уж Знаменский постарался! Мне слишком многое пришлось пережить из-за него. Стержень появился, иначе я бы давно уже сломалась!

Но, кроме характера, у меня есть и дети. К которым мне нужно вернуться. И желательно, как можно скорей!

А, значит, придется договариваться. Спуститься на этот чертов ужин, раз ему так приперло. И поговорить.

В запале расшвыриваю костюмы Знаменского в шкафу.

Теперь замечаю, что здесь и правда не одно платье, а несколько.

Со злостью дергаю на себя самое провокационное.

Изгибающиеся переливы золотого и шоколадного. Бретельки и очень открытый лиф, подчеркнутый струящейся волной. Спереди настолько короткое, что подвязки чулок будет видно, когда надену. Зато сзади пышно струится до самого пола, подчеркивая заднюю часть и придавая ей серьезной такой округлости.

Выдыхаю, замечая, что на платье и правда болтаются бирки.

Честное слово. Если бы их не было, так бы и спустилась на этот чертов ужин в полотенце. И босиком.

К белью даже не прикасаюсь. Вообще противно что-либо брать из шкафа Знаменского.

Наверняка ведь это вещи его любовницы. Просто она их еще не успела распечатать. Противно!

Прическа почти не пострадала, так что мне остается ее только подправить. Обувь тоже оставляю свою, хоть она, конечно, совершенно не подходит под это платье.

Бросаю взгляд на часы. С какой-то злостью киваю, понимая, что укладываюсь в жалкие минуты, выделенные мне моим тюремщиком.

Уверенно спускаюсь вниз, хоть на самом деле дом выглядит так, что в нем можно заблудиться.

Там есть еще несколько поворотов, насколько успеваю заметить, и такие же ступени вниз, только в разные стороны.

Снова глубоко вздыхаю, набирая в грудь побольше воздуха.

Нужно хотя бы довольно умело притвориться, будто бы я готова пойти на условия Знаменского. Усыпить его бдительность. А самой хорошенько изучить дом. Уверена, здесь есть тайный выход!

А если это и правда не современная постройка под старину, а самый настоящий старинный замок, то и потайные ходы должны быть. Такие, которые через подземелья в город выводят. Тогда строили с расчетом нападения. И даже не один такой выход может здесь быть.

« Красивый дом. Когда его построили? Старинный, наверное», – тренируюсь.

Прокручиваю в голове фразы, которые сейчас скажу.

– Здравствуйте, Марьяна Алексеевна.

В холле меня встречает красивая улыбающаяся девушка.

– Это я звонила вам. Меня зовут Надежда. Я проведу вас.

Он что? Всех набирает из моделей? И форму явно заказывает там же. Или в каких-то специальных магазинах для ролевых игр?

Ее платьице больше напоминает коротенькую школьную форму. А с таким лицом и фигурой уж точно на подиум, не меньше. Никак не в прислуги.

Хотя…

У прислуг бывает особенный статус. Очень особенный!

Знаменский уже ждет меня за накрытым столом на террасе. Ничем не выражает ни удивления, ни недовольства.

Окидывает меня сначала ничего не выражающим взглядом, а после я вижу, как его глаза жадно загораются.

– Прекрасно выглядишь.

– Правда?

Усаживаюсь на предложенный мне стул напротив этого мерзавца.

– А мне кажется, я выгляжу отвратительно. У твоей любовницы ужасный вкус. Кстати. Она к нам присоединится за ужином? А как мы будем делить спальню? На троих? – само собой как-то срывается. Вместо заготовленных нейтральных фраз, которыми я надеялась выудить нужную мне информацию.

Знаменской сначала недоуменно смотрит на меня. А после самодовольно усмехается, откидываясь на спинку стула.

Прям пожирает меня глазами. Ему что? Любовниц его мало?

– А ты ведь ревнуешь, Марьяна.

– Глупости какие.

Подношу стакан воды к губам и жадно пью. Облизываю губы, слизывая капельки воды.

– Не нужно так делать, – в голосе Знаменского слышатся хриплые нотки.

– А то я плюну сейчас на ужин и напомню тебе, как исполнять супружеские обязанности.

– Так что там твоя мадам? Не присоединится к нам? Нужно же обсудить, как мы теперь будем жить вместе. Втроем. Одной счастливой семьей.

– Марьяна.

Знаменский практически рычит. А после все же кривит губы в язвительной усмешке.

– Не понимаю, о чем ты вообще говоришь, – обманчиво расслабленно откидывается на спинку стула. Ослабляет воротник, расстегивая верхние пуговицы рубашки.

– Не притворяйся, Знаменский. Я видела твою Сирену. Она вела себя здесь как хозяйка. Это ведь ее вещи на самом деле в твоем шкафу? Надо же. Какой прокол! А ты ведь мне всегда казался умным мужчиной. Но теперь я понимаю, что очень сильно ошибалась. Ты так старался испортить мне жизнь, что даже забыл о том, что в твоей спальне уже кто-то живет.

– Вот что тебя так заинтересовало в окне, а я-то думал, что красивые виды. Кстати, это ведь старинный замок. И ландшафт здесь продумывался еще несколько столетий назад. Но ты, я так понимаю, не впечатлена.

– Ну что ты, Знаменский. Я очень даже впечатлилась. Твоим полнейшим идиотизмом и неспособностью продумывать ничего наперед. Ты свой блондинке-то сказал о том, что теперь мы будем втроем жить, м?

– Прекрати, Марьяна. Сирена давно уехала. Я ведь не многоженец, в отличие от моей такой верной жены.

Черт. Ну почему его челюсти снова сжимаются, а ноздри начинают раздуваться.

Он что? И правда так зол из-за Демьяна? На самом деле думал, что я до конца жизни буду хранить память о неверном муже, который выставил меня за дверь? С ума сойти. Какое же самомнение!

– Надо же. Меньше часа тебе понадобилось. А ты стареешь, Знаменский. Наверное, потому и ишещь себе девушек все помоложе? Или погоди. У тебя и правда серьезные проблемы по мужской части, да? И ты решил, что я своим присутствием в твоем доме, оживлю твои… Хм… Прежние способности? Прости, Олег. Но это невозможно. Тебе к врачу лучше бы обратиться.

– Ты хочешь проверить мои способности, Марьяна?

Знаменский резко наклоняется ко мне. Обхватывает затылок рукой, зарываясь в волосы.

Да что с ним? Его глаза и правда очень знакомо вспыхивают. Как… Как в наш медовый месяц! И становятся почти черными….

– Кстати. По поводу отвратительного вкуса. Это платье точная копия того, что ты когда-то привезла из Милана. С показа мод. На нашу первую годовщину. И размер твой. Удивительно даже. А ведь ты совсем не изменилась, Марьяна.

– Отпусти меня, Знаменский. И больше никогда не прикасайся!

Я резко дергаюсь, отшатываясь.

– Ты мне омерзителен, разве ты этого не понимаешь? И ты очень сильно ошибаешься. Я изменилась. Очень сильно изменилась. Я давно больше не та нежная, до одури влюбленная в тебя девочка. Меня жизнь очень даже сильно закалила. И ты прекрасно знаешь, кто был этому причиной.

Знаменский сжимает челюсти еще сильнее, но отпускает. Что-то в его глазах заставляет меня дрогнуть. Его взгляд на миг становится таким, что у меня ледяные мурашки бегут по коже. Но лишь на миг.

– Я не твоя вещь и не одна из твоих девок, которые будут слушаться каждого твоего слова. Ты мне омерзителен, Знаменский. На самом деле я даже жалею, что ты и вправду не разбился.

Сама не понимаю, как из меня вырывается все это. Осознаю, что эти слова слишком жестоки. Но… Меня почему-то вдруг несет.

– Значит, тебе придется смириться с этим фактом, Марьяна.

Лицо бывшего мужа становится каменным. Глаза ледяными.

– Не тебе одной очень не по душе этот факт. Но, как ты сама уже сказала, ты уже в курсе, что жизнь далеко не волшебная сказка. Приходится иногда смиряться с неизбежным. И переваривать то, что совсем не нравится.

Хочется сказать « прости», но слова застревают в горле.

– Давай к сути, Знаменский. Я так понимаю, отпускать ты меня не собираешься?

Его ледяной взгляд служит мне ответом. Киваю, медленно отпивая несколько глотков воды, чтобы немного успокоиться.

– Значит, зачем-то все же я тебе понадобилась, Знаменский. И я должна понимать, зачем именно. Только не говори мне о том, что в тебе вспыхнули прежние чувства. Я все равно не поверю в этот бред. Я хочу очень четко понимать, зачем вдруг я снова стала твоей женой. Какой в этом твой интерес? Сколько это будет длиться? Давай просто отнесемся ко всему, как к чему-то вроде… Рабочего договора. Очертим условия. Договоримся по важным моментам. Но первое из моих условий, конечно, чтоб ты выделил мне другую комнату. Желательно, подальше от тебя. И…

– Я не так планировал провести этот ужин, Марьяна. И этот разговор.

Голос Олега звучит сталью. И под его взглядом мне сейчас по-настоящему холодно. Потому что там лед. Безжалостность. Вот такого Олега я точно никогда не видела. И не знала. Даже жутковато становится.

– Подумал, мы не с того с тобой начали, но сейчас…Прежде, чем о чем-то с тобой говорить, я покажу тебе вот это.

Берет со стола свой телефон, включает что-то и протягивает мне.

И я давлюсь глотком воды, потому что там… Мои малыши. На своем острове сказок. Бегают и веселятся вместе с другими детьми. А вот мне совсем не весело. Сердце резко улетает куда-то вниз.

– Запись сделана полчаса назад, Марьяна. Ты ведь понимаешь, что это значит?