Глава 25. ОН

Еееебать.

Она же сама так и просится на грех.

Признаться, когда я увидел ее руки в своей сперме, первым порывом было заставить ее слизать все до капли.

Но бля…

Быстро одеваюсь, пока Аленка не придумала еще более изощренных способов, дабы проверить чистоту моих намерений. Фартук, украденный у девочки в качестве трофея прячу на полку к чистым полотенцам.

Дьявол свидетель, как я скучал по ее запаху. С того вязанного платья, что она оставила мне после нашей «первой брачной ночи» он давно испарился.

Выхожу из ванной. Покорно сидит, сложив ручки на коленях. Спинка ровненькая. Вся такая отличница послушная. Взгляд расфокусированный в окно.

Напугал опять значит.

— Ляль, — тихо говорю.

В подтверждение моих опасений вздрагивает:

— М?

— Чего не завтракаешь?

— Вас х-хотела…

Да. И я тебя.

— …дождаться, — заканчивает она.

Замечаю, что в комнате стало чище.

— Ты убиралась что ли?

— Это же моя работа, — пожимает плечиками.

— Больше нет, — отрезаю, опускаясь за столик напротив Алены. — Я запрещаю. Тем более раз у тебя аллергия.

Смотрит на свои пальцы. Сжимает их в кулачок, и прячет под стол:

— Вы запомнили?

— Конечно запомнил! — злюсь. — Как вообще можно так относиться к своему здоровью? Неужели на курорте попроще работы не нашлось?

Качает головой:

— Тут же ничего сложного — порядок навести все умеют. Других знаний у меня и не осталось, а деньги зарабатывать надо. Куда еще возьмут девицу без памяти, да еще и по чужим документам… Ой, только вы Кристине Сергеевне не рассказывайте! — спохватывается.

— Не бойся. Она для тебя больше не страшна. Представь, что теперь работаешь на меня. Хочешь? — стараюсь не выглядеть слишком настойчивым. — Например, будешь моим личным помощником, м?

— А что нужно делать?

— Ты должна просто быть рядом, — говорю, но заметив ее непонимающий взгляд добавляю: — Записывать всякое, — теряюсь, — типа… за встречами моими следить, за питанием, напоминать о тренировках, нанимать домашний персонал по необходимости, холодильник наполнять, ну и всякое такое по мелочи.

Она почему-то улыбается.

— Чего? — мягко требую я.

— Ну для этого всего у вас Кристина Сергеевна скоро будет.

— А она тут при чем? — хмурюсь непонимающе.

— Вы что никогда женаты не были? Все, что вы сейчас перечислили в обычных семьях делает жена, — смеется. — Даже я, потерявшая память, знаю о таких простых вещах.

А я засматриваюсь на нее. Боже, какая она красивая. Особенно когда улыбается.

Будто назло мне. Чтобы мне еще тяжелее было.

Испытание мое. Наказание…

— В моем мире все не так, малыш, — делаю глоток своего остывшего кофе. — Что моя первая жена, так и почти третья — Кристина, никогда бы не стали заниматься подобным. Для них в комплекте должна идти так скажем еще одна, «запасная жена», которая будет решать эти вопросы.

— А вторая?

— Что?

— Ну вы сказали первая жена и третья. А вторая? К ней не нужна была «запаска»?

Проглатываю ком в горле. Запиваю его холодным кофе. Долгие секунды гляжу на Аленку, которая с любопытством смотрит на меня своими теплыми голубыми глазами в ожидании ответа.

— Что-то мне подсказывает, — хриплю я, — что с ней мне вообще больше ничего не нужно. Только она. Но у меня не было времени разобраться.

— Почему? — наивно спрашивает.

— Потому что я идиот. Я ее потерял. И больше не имею права на нее.

— Глупости, — грустно улыбается она, опуская взгляд. — Если вы ее любите, то как можете не иметь прав?

— Люблю? — хмурюсь я.

— Конечно, — снова глядит на меня уверенно. — Судя по вашей реакции, вы любите свою вторую жену.

Гребанный кофе встал поперек горла. Где-то там же колотится сердце.

— В мире, в котором я живу нет места любви, — строго отвечаю я. — Я просто не знаю, что это такое. А то, что я испытываю к своей второй жене, это чувство вины, и я…

Алена вдруг подается вперед и накрывает мою руку, лежащую на чашке остывшего кофе, своей ладонью:

— Что вы чувствуете сейчас?

Страсть. Необъятную нежность. Нетерпение. Сладкое предвкушение. И благодарность за то, что она сама прикоснулась. Даже немного страх. А еще чашка кофе будто становится теплее от ее руки на моей.

И понятия не имею, что из этого, я могу озвучить ей, чтобы еще сильнее не запутать все между нами.

Разворачиваю ладонь ей навстречу, и накрываю ее пальчики своей рукой.

— Что бы вы сейчас не испытывали, — Алена заговаривает первая, — это и есть зачаток той самой любви, на которую вы говорите, что неспособны. Бабуля говорит, что она есть в каждом человеке к каждому человеку на земле — мы ведь все по сути родные души. Только не все дают этой любви прорасти.

— Хочешь научить меня любить? — ухмыляюсь я, поглаживая ее запястье большим пальцем. Поднимаю на нее взгляд: — А что будешь делать, когда я научусь? Возьмешь на себя ответственность?

Опять эти огромные глаза удивленные.

Алена одергивает руку. Хватается за свою кружку:

— Я только хотела сказать, что вы не должны быть несчастным.

— По-твоему я выгляжу несчастным?

— Ну, а кто от большого счастья женится без любви? Если любите свою вторую жену, добейтесь ее. А если так нужна третья, то полюбите уже свою Кристину.

Звучит весьма раздраженно. При других обстоятельствах я бы принял это раздражение за ревность.

— Вот так просто? — продолжаю я. — По щелчку. Взял и полюбил? А про вторую забыл? Боюсь ты со своей бабушкиной философией ошибаешься.

— Да кто ж говорит, что просто? И вторую жену, конечно, никогда не забудете, любовь ведь не умирает. Просто Кристину Сергеевну можно любить как родного человека. Это конечно же будет другая любовь. Не как ко второй. Скорее, как к родственнику, которого не выбирают. Но ведь уже лучше, чем брак из необходимости?

Кто б мне дал такой совет, когда наша с тобой свадьба была, зайка. Глядишь я бы не наломал столько дров. И не было бы сейчас все так сложно и запутанно:

— Если я пообещаю попробовать любить, ты согласишься на мое предложение?

— Какое?

— Работать на меня?

Она смеется:

— Правда хотите, чтобы я стала вашей запасной женой?

Нет. Хочу, чтобы ты была единственной. Самой что ни на есть настоящей.

Но она воспринимает мое молчание по-своему:

— Извините за дурацкую шутку. Я понимаю, что Кристина Сергеевна не того уровня, чтобы заниматься бытовыми мелочами и вашим расписанием. Но ведь вы рано или поздно уедете с курорта.

— Конечно, — соглашаюсь.

— А я не могу. У меня тут семья.

— Я могу забрать всю твою семью, — уже совсем не выходит сдерживать настойчивость в голосе.

— Да ну, что вы, — отмахивается. — Бабуля зареклась в цивилизацию возвращаться. И меня не отпустит после того, что со мной сделали. Кстати…

Холодею.

— Как много вы знаете о моей прошлой жизни?

— Не много, — отвечаю на автопилоте, потому что боюсь провокационных вопросов. — Что ты хочешь знать?

— Да все! — оживляется она. — Например, чем я на жизнь зарабатывала в прошлом? У меня ровным светом никаких навыков не сохранилось. Хотя обычно говорят «руки помнят». А мои ничего не помнят.

— Потому что ты не работала. Тебя отец содержал. Первый курс универа закончить успела, и я планировал, что дальше учиться продолжишь.

— Вы планировали? А при чем здесь вы?

Вот черт. Нужно за языком следить:

— Ну… в смысле, слышал я, что отец твой так планировал.

— Логично. Раз уж поступила, зачем бы бросать? — непонимающе пожимает она плечами.

— Точно, — выдыхаю.

Все дело в том, что после нашей с Аленой свадьбы Болото планировал полностью отрубить финансирование дочери. Даже несмотря на то, что брак предполагался фиктивный.

Я оплатил ей оставшиеся годы обучения незадолго до нашей свадьбы. Но она об этом так и не узнала.

— Кстати вы обещали рассказать мне об отце, — припоминает она. — Почему мне нельзя с ним встретиться?

Блядство. С ней любой разговор как прогулка по весеннему льду.

— Он… — пытаюсь подобрать слова, чтобы не соврать, но и не ранить ее слишком, — не очень хороший человек. Он плохо с тобой обращался.

— Настолько плохо, что ему даже нельзя знать о том, что я жива?

Киваю:

— Просто поверь мне сейчас, маленькая, — подаюсь к ней навстречу и ловлю ее ручку на столе. — Со временем ты сама все вспомнишь, обещаю. Я помогу тебе. И уже тогда примешь решение, стоит ли твоему отцу знать, что ты жива.

— Поможете мне вернуть память? Но как? Вы рано или поздно уедете с курорта, а я останусь.

Да блядь! Я опять форсирую события.

Но я не успеваю открыть рот для оправданий, когда дверь в номер бесцеремонно распахивается.

— Так и знала, что ты опять с этой шмарой, — фыркает Кристина, пропуская в номер горничных, что вкатывают вешалку с одеждой.

Аленка виновато выскакивает из-за стола, будто нас застали за чем-то непотребным.

— Кристина, следи за языком, — рычу я. — Разве отец не передал тебе мои условия?

— Да куда уж! — усмехается зло. — Конечно передал. Но это ведь не предполагает, что я стану стелиться перед твоей этой содержанкой.

Мой кулак с грохотом опускается на стол:

— Всем выйти! — рявкаю я.

Аленка извиняясь спешит сбежать из номера вместе с остальными горничными. Блядь. Опять напугал ее. Но если сейчас же не остановить Кристину она снова ляпнет что-то к чему Алена еще не готова. Как было вчера. Так что лучше грубо выставить ее за дверь, и потом объясниться. Нежели позволить ей узнать, что я полон решимости увезти ее в Москву и поселить в своем доме. Это может напугать ее куда уж сильнее.

— Та-дам! — Кристина как ни в чем не бывало указывает мне на вешалку: — Это наши маскарадные костюмы. Ты будешь Бэтменом, а я женщина-кошка! Идеальная пара, не правда ли?

— Не правда. Можешь не рассчитывать, я не пойду. Нам нужно поговорить об Алене.

— О ком?

— О девушке моего сына! — рявкаю я.

— А чего о ней разговаривать? Она-то кстати точно пойдет на маскарад. Так что если уже соскучился, то придется тоже пойти!