Глава 13.

Таня

– Отпусти меня! – запротестовала я, увидев очертания домика у леса. – Я не пойду к тебе.

– Не пойдёшь, – согласился Матвей, и не думая ставить меня на землю.

Я попыталась высвободиться, но всё, чего добилась – он прижал меня сильнее. Ладонь его оказалась на моём бедре и слишком уж откровенно прошлась по нему.

Вместо протеста я едва не застонала. Внутри пылали обида и ярость, но тело отозвалось мелкой дрожью. Матвей толкнул дверь плечом.

– Я же сказала…

– Тихо, – оборвал меня муж.

В домике было совсем темно. Его шаги отдавались от стен, а мне казалось, что я слышу собственное дыхание. Он пронёс меня ещё немного и наконец поставил. Ноги подкосились, и я вцепилась в его толстовку. С минуту мы стояли молча. Сквозь большое окно в комнату заглядывали фонари, и я постепенно начала различать очертания предметов. Но главное – искажённые игрой темени и света черты лица Матвея. Глаза казались тёмными оврагами с пугающим блеском, губы были сомкнуты.

Я неровно выдохнула, напуганная непонятной силой.

– Таня… – прохрипел он, схватив меня за руки.

Прикосновение обожгло кожу, по телу побежали мурашки. Не помню, когда в последний раз я была такая пьяная. Нет, помню: в день нашей свадьбы и всю первую брачную ночь.

Шампанское, Матвей, его руки…

– Не надо было тебе её увольнять, – собрав остатки разума, сказала я. – Лучше бы ты меня…

– Дура, – вдруг просипел Матвей.

Обхватил мой затылок, посмотрел в глаза и накрыл рот своим.

Я упёрлась ему в грудь, но он влёгкую смял моё сопротивление. Я вдохнула, и он углубил поцелуй. Сгрёб мои волосы, сжал пальцы так, что стало больно и сладко одновременно.

– Ты ничего не понимаешь, – сказал он, остановившись на секунду.

Его хватка ослабла, пальцы прошлись по моему затылку.

Матвей отрицательно мотнул головой. Снова глаза в глаза. Его ладони оказались под кофтой. Дрожь стала сильнее, на коже остался невидимый ожог. Мгновение, и я оказалась в одном бюстгальтере.

– Матвей, – попыталась запротестовать, а в голове мелькнуло, что надо было надеть красивое бельё.

Лямки сползли с плеч, замочек на спине расстегнулся… Матвей схватил меня за плечи и толкнул на постель. Сорвал с себя толстовку и упал сверху.

– У тебя…

– Замолчи ты, – прорычал он мне в губы и стал целовать с яростью.

Я захлёбывалась собственными чувствами, горела в огне и не могла ничего поделать с собой. Схватилась за его плечи и стала отвечать с жадностью и страстью. Его плечи были широкими и тёплыми, запах – родной до боли.

– Танька… – просипел он, поцеловал в шею и коснулся языком.

Я застонала. Матвей расстегнул мои джинсы и рывком стянул их с меня вместе с трусиками. Губы его оказались на моей груди, потом на животе. Он прикусил кожу, и у меня вырвался новый стон. Я запустила пальцы в его волосы, отдавшись во власть желаний. Не хотела думать ни о чём больше.

Он поцеловал моё плечо, приподнялся и снял брюки. Глаза в глаза, движение навстречу… Я выгнулась к нему, приняла его и на миг забыла, что должна дышать. Остались только мы и полумрак спальни. Его руки были везде, я плавилась в них, растекалась воском, хотела его так, как никогда до этого.

– Ты потрясающая. – Матвей замер во мне.

Я приподняла веки и посмотрела ему в лицо. Обхватила ногами и потянула на себя.

– Хочу тебя, – шепнула громко.

Он снова начал двигаться, а я откинулась на подушку. Ловила его движения, подавалась навстречу, легко царапала его плечи и спину. Нет, я не горела в пламени – я сама превратилась в пламя. Самосожжение дотла.

– Люблю тебя, – дыхание Матвея обожгло ухо.

Я обхватила его ещё сильнее. Притянула к себе и стала целовать сама. Пусть он заткнётся! Пожалуйста, господи, пусть он молчит! Пусть будет только пламя, свет фонарей и ночь.

Матвей

Утро наступило слишком быстро. Но, чёрт подери, хорошо, что минувший вечер и ночь мне не приснились. Потянулся к Таньке, но постель оказалась пустой.

– Тань, – позвал, отогнав остатки сна, и прислушался. Неплохо было бы, если б она догадалась сварить нам кофе.

Но в доме стояла тишина. Это мне не понравилось.

– Тань! – гаркнул, откинув одеяло, и пошёл в кухню.

Таньки не было ни там, ни в ванной, ни в двух других комнатах. С каждой минутой я мрачнел всё сильнее. Позвонил ей, но её телефон оказался вне зоны доступа.

– Да черт, – выругался я и, надев первое, что попалось под руку, вышел на улицу.

***

Дверь Танькиного домика оказалась заперта. Постучал, но никто не ответил. Девчонки жили втроём: точно знал. Сам решил, что компанию Тане составят новоиспечённая секретарша Влада и ещё одна беспроблемная девочка.

Пришлось несколько раз долбануть кулаком. Через минуту на пороге появилась сонная сотрудница рекламного отдела, та самая третья.

– Где моя жена?!

Девушка нахмурилась. Сразу было видно: вчерашние посиделки затянулись.

– Таня где?

– Она… – сотрудница обернулась.

Открыла дверь шире и пропустила меня. Дошло, мать её, наконец-то.

– Она уехала, кажется. Я вставала, а она с сумкой была…

– С какой ещё, нахрен, сумкой?!

– С дорожной.

Не обращая внимания на девчонку, я прошёл дальше.

– Это её комната? – показал на дверь.

Аня кивнула. Всё-таки её имя всплыло в памяти. Я толкнул дверь и зашёл в комнату. Она была пустой – ни Тани, ни вещей, ни следов, что она была тут.

– Она уехала, Матвей Игоревич, – повторила Аня. – Точно. Я вспомнила, что она сказала, что уезжает. И… кажется, она сказала, что с неё хватит.

Матвей

Катька не открывала. Если бы не её припаркованный внизу «мерс», решил бы, что её нет дома. Вдавил кнопку снова, отпустил и опять нажал. Наконец замок лязгнул.

– Тебя не учили звонить перед тем, как приезжаешь? – резко спросила сестра.

– Где Танька?

– Откуда я знаю?

Она прошлась по мне взглядом и, помедлив, впустила.

Должно быть, вид у меня был тот ещё. Весь вчерашний день я пытался разыскать жену, но её не было ни в съёмной квартире, ни у матери. Куда она подевалась, я понятия не имел. О том, что могла рвануть с Максом, думать не хотелось. Сама мысль, что она может извиваться под ним, как подо мной, хвататься за его плечи и выдыхать имя, хлестала розгами по напряжённым нервам.

Я вошёл. Катя привалилась к стене и молча наблюдала, как я разуваюсь.

– С чего она тебе вдруг резко потребовалась? – спросила сестра, сложив на груди руки.

– На выходные мы поехали на базу отдыха, – ответил я нехотя. – Там кое-что случилось.

– И что там случилось?

Я наткнулся на пристальный взгляд малой. Жёсткий, упрекающий… И вдруг подумал, что ни черта она не малая. Взрослая красивая девушка с чёткими чертами лица и глубоким взглядом.

– Неважно.

– Ты вламываешься ко мне, спрашиваешь, где твоя жена, а потом говоришь, что неважно, что у вас случилось, – она открыла дверь. – Вали-ка ты, Матвей.

Я захлопнул дверь снова.

– Ты знаешь, где Таня?

Катя не ответила. Посмотрела на меня снова и ушла. Я пошёл за ней. На кухонном столе стояла чашка, в воздухе витал аромат кофе. Катя достала молоко и поставила на стол.

– Предложила бы тебе кофе, но он кончился.

– Катя! – Я схватил сестрицу за плечо и развернул к себе. Удушил бы заразу, особенно сейчас. – Где Таня? Мне не до шуток. Я должен найти её. Это серьёзно, ты можешь понять или нет?!

Она добавила молоко в кофе и убрала бутылку в холодильник, делая вид, что меня нет. Выдержка подходила к концу, а Катя молчала. Открыла деревянную банку и, взяв щепотку специй, кинула в кофе.

– Что у тебя серьёзно, понять я могу, – наконец сказала она и, размешав пряности, посмотрела на меня. – Не могу я понять, чем ты раньше думал? Неужели так сильно в штанах зудело, что ты послал всё к чёрту и поскакал хреном по деревне размахивать?! А теперь что?! Озарение снизошло?! Понял, что не так уж и плохо с Таней было?!

– Кать…

– Да что – Кать?! – её голос наполнился гневом. – Ненадолго тебя хватило. Только разрушить всё просто, а отстроить заново – нет. Это даже не с нуля создавать, Матвей! Это из руин всё собирать! Ты Таню предал! Так с чего ты решил, что она тебя простит?! Думаешь, раз, – щёлкнула она пальцами, – и станет, как было?! Не станет.

– Для того чтобы я мог Таню о чём-то спросить, мне нужно её найти, – ответил я сквозь зубы. – Хватит отчитывать меня, как пацана! Я тебе не приятель.

– Если бы ты был моим приятелем, я бы с тобой не разговаривала, а послала к чертям собачьим!

Я стиснул зубы. Послала бы, знаю. Младшая сестра всегда отличалась прямотой и откровенной смелостью. Из всех нас только она могла выдать правду в лоб и без прикрас.

– Неужели тебе плохо с ней было? – спросила она, сбавив обороты после нескольких секунд молчания. – Она же тебя так любила. А ты…

– Я тоже её любил, – сказал без раздумий. – И люблю. Остальное тебя не касается. Ты знаешь, где она, или нет?

Катя взяла кофе, обхватила чашку обеими руками.

– С Таней всё хорошо, – сказала она. – На этом всё.

– Так ты…

– На этом всё, Матвей, – повторила сестра жёстко. – Больше ты от меня ничего не добьёшься.

Таня

Входная дверь хлопнула, а через несколько секунд Катя вошла в комнату. Посмотрела на меня серьёзно.

– Всё слышала?

Я кивнула.

Хорошо, что Матвею не пришло в голову обыскать её квартиру. Хотя Катя бы ему и не позволила этого. Она – не я. Любому отпор даст.

– Что мне делать, Кать? – спросила я тихо. – Я не могу так. Люблю его, но…

– Не можешь простить, – закончила она.

Я снова кивнула.

К подруге я приехала прямиком с базы отдыха. Понимала, что, если останусь наедине с собой, с ума сойду. Пока Катя заваривала чай, я говорила, говорила и говорила: про Матвея и его придирки, про Марианну, про Макса и снова про Матвея. И только в самом конце с обречённостью призналась: «мы пару часов назад переспали».

На это Катя ничего не ответила – поставила передо мной чашку с чаем, добавила в него мёд и села напротив.

– Макс уже два раза предложил мне к нему перейти, – призналась я всё так же тихо, после долгой паузы.

– Хочешь согласиться?

– Я не знаю, Кать, но… так дальше не может продолжаться. Зачем Матвей у всех на глазах сказал, что я его жена? Вначале с этой вертелся, а потом…

Я вздохнула.

Катя села рядом со мной.

– Такая любовь, как у вас, редко бывает.

– Да какая любовь, Кать? – Я подняла взгляд. – Разве это любовь? То я его не устраивала, а тут всё изменилось. А что, хорошо – я под боком всегда: секретарь, повариха, портниха. А если бы ты не заставила меня выбросить старые вещи?

Катя сжала мою ладонь. Сердце ныло и почти не билось. Как отказаться от него – не видеть, не встречаться с ним, голос его не слышать? Но…

– Я больше не могу так, Кать, – прошептала я. – И без него не могу, и с ним не могу.

– А Макс?

– А что Макс? Макс, мне кажется, уже всё понял.

– Вы оба дураки, Тань. И ты, и Матвей. И оба неправы.

– Может быть, – согласилась я, уже не в силах что-то доказывать. – Но рядом с ним я – пластилин. Он лепит из меня, что хочет, а этого быть не должно. Уже не должно.