Глава 35

Интересно, как она так быстро кого-то тут подцепила?..

Михаил прикрыл за собой дверь номера и потянулся к узлу галстука, мечтая только об одном — сорвать его с себя и швырнуть куда-нибудь подальше.

Сейчас, когда все деловые вопросы остались позади и не вернутся к нему раньше завтрашнего утра, Михаил оставался один на один с личным. И это личное мучило его и терзало.

— Твою-то мать, — выругался он сквозь зубы, прошагав к мини-бару.

Ему самому не слишком-то понравилась такая решительность, но внутри зрело и разгоралось понимание, что чем-то надо бы придавить, придушить начинавшие ворочаться внутри чувства, эмоции и воспоминания.

А воспоминания эти…

Он рывком распахнул дверцу и даже покачал головой.

Воспоминания эти всего за один день так расплодились, что их буквально некуда было девать. Всё, что казалось ему приятным и даже радостным начинанием — всё это сейчас окрасилось в очень неприглядные, а то и откровенно уродливые цвета.

За рекордно короткий срок отношения испортились со всеми, буквально со всеми из его ближайшего круга. Какой-то адский эффект домино с ним приключился. И главное, чтобы вернуть все косточки на места, придётся столько сил и времени потратить, что тошно даже думать об этом.

Выложенный на столешницу телефон вдруг завибрировав, заставив стакан в его руке вздрогнуть.

— Да какого…

Он всё-таки успел опрокинуть в себя янтарную жидкость, прежде чем подхватил телефон и смахнул кнопку вызова:

— Слушаю.

Наверняка испуганный его огрубевшим от переживаний голосом помощник прочистил горло прежде, чем отозваться:

— Михаил Александрович… я не отвлекаю?

— Если бы ты меня отвлекал, я бы трубку не взял, Константин. Говори.

— Ага. Понял. Тогда хорошо. Я просто хотел сориентировать вас насчёт завтрашних переговоров. Сроки слегка сместились. Первая конференция стартует чуточку позже. Буквально на полчаса.

— Принял, — Михаил снова схватился за узкое горлышко бутылки. — Перешли мне новый график на почту.

— Само собой. Я вас просто решил по первому в списке оповестить на случай, если вы в мессенджер не заглянете.

— Понял. Благодарю.

И он уже хотел отключиться, но что-то дёрнуло из всех вопросов задать именно этот.

— Слушай… ты Светлану видел сегодня?

— Светлану… вашу жену?

Пока ещё.

— Её самую. Видел?

Какого чёрта он спрашивает? Зачем? Не всё ли равно?

— Видел. Видел пару раз. В главном здании. Днём. Днём и чуть позже.

— Ясно. Она… одна была?

И он поморщился, но не от обжигающей горечи в горле, а от того, как коряво и изобличающе прозвучал этот вопрос.

— Дайте вспомнить… Первый раз я её видел рядом с фудкортом. Она по телефону с кем-то говорила. Второй…

И он завис на мучительной паузе, словно у него провал в памяти случился.

— Константин, ты не заснул? — грубо поинтересовался он, со стуком опустив стакан на столешницу.

— Нет. Нет, что вы. Я просто пытаюсь имя его вспомнить.

— Не нужно ничего вспоминать. Я понял. Ясно. Всё.

— Точно? Нет, если вам действительно нужно вдруг уточнить, то я могу…

— Ничего мне не нужно. Спокойной ночи! — рявкнул он в трубку и завершил звонок.

Опустил телефон и уставился в полутьму комнаты, где сейчас мягким, приглушённым светом горело только одинокое бра.

Какого хрена он творит? Ему надо обдумать, что делать с сыном, отношения с которым зашли в такой непроходимый тупик, что только держись. Ему нужно определиться с тем, как он относится к тому, что успел услышать от Алины. Но вместо всего этого его мысли заняты тем, что его жена отправилась с кем-то там на свидание.

— Это всё из-за фонда, — пробормотал он в полутьму.

Да, просто нужно признать, что ему важно было не то чтобы контролировать, но хотя бы оставаться в курсе того, кто собирается положить глаз на дела фонда, который в числе прочих спонсировала его фирма, вообще-то.

В третий раз наполнив стакан — на этот раз на две трети — он рухнул в широкое кресло у панорамного окна и уставился в украшенные иллюминацией заснеженные пейзажи.

Тут очень красиво. Тут необыкновенно красиво, и сейчас он мог бы любоваться этими видами не в одиночестве, но…

Но всегда есть что-нибудь, что портит картину. Не бывает ничего идеального — ни браков, ни отношений, ни просто хотя бы отдельно взятых дней. Где-нибудь обязательно кроется большая или маленькая заноза, которая всё испортит.

— Философ из тебя охрененный, — пробормотал он себе под нос и приложился к стакану.

Хорошо, что этот монолог так и останется у него в голове — все эти неэлегантные мысли и корявые оправдания, всё то, что он скрывал куда охотнее и надёжнее, чем свою любовную связь.

Выходит, ему удобнее было прослыть неверным, чем дураком.

— Вот именно, — он отдал салют своим мыслям. — Я просто не хочу, чтобы из меня дурака сделали. Мне нужно знать, кто вокруг неё крутится. Это часть бизнеса. Я должен владеть информацией.

Это короткое оправдание вроде бы сработало лучше, чем всё остальное. С ним как-то можно было ужиться и смириться. На его основе можно было даже действовать.

Но вот что до последнего, то случится это не раньше, чем…

Он даже на часы не взглянул, когда в полнейшей тишине за дверью номера услышал цокнувшие по паркетной доске каблучки.

Мог бы он знать наверняка, что это Светлана возвращалась со своего таинственного свидания? В реальности — нет, но в его голове шаг и походка жены отпечатались слишком знакомо, чтобы спутать их с любыми другими.

Кое-как выбравшись из кресла и с лёгким удивлением отметив, что его пошатывает, Михаил отряхнулся и пошагал к двери.

Он просто убедится, что это она. Он не собирается с ней говорить.