Глава 31.

Глава 31.

*Вера*

Утренний свет заливал комнату, заставляя меня щуриться. Я осторожно выскользнула из постели, стараясь не разбудить Давида. Третья неделя в квартире Руслана, а я до сих пор чувствовала себя здесь не в своей тарелке. Не помогали ни роскошная отделка, ни дизайнерская мебель. Все эти совершенные линии, холодный мрамор и продуманные детали казались искусственными — словно декорации, а не настоящий дом.

После того как родители Руслана неожиданно уехали обратно в Москву — отца срочно вызвали по делам — в квартире стало свободнее. Но я все равно ощущала напряжение в воздухе. От нас с Русланом оно исходило, как бы мы ни старались быть вежливыми друг с другом.

Натянув домашний халат, я тихо прошла на кухню, стараясь не разбудить маму. Мне пришлось потратить немало сил, убеждая её переехать сюда вместе с нами. Она крайне неохотно согласилась, переживая, что будет лишней, и всё ещё предъявляла Руслану то, как он поступил со мной.

Включив кофеварку, я прислонилась к холодной столешнице. Перед глазами снова всплыла сцена с Назаром. Его пьяные глаза, искаженное злобой и обидой лицо, руки, грубо сжимающие мои запястья... Я вздрогнула, от воспоминаний перехватило дыхание. Я специально не отвечала на его сообщения после, хотя их было несколько. Последнее пришло вчера: "Нам нужно поговорить. Я не такой, каким ты меня видела в тот вечер." Мне не хотелось ничего слышать. Я прокручивала в голове все наши разговоры, все наши встречи и не могла понять: как я не заметила эту темную сторону в нем?

— Опять не спится? — тихий голос заставил меня вздрогнуть.

Мама стояла в дверях кухни, кутаясь в свой халат.

— Давид только под утро заснул, — откликнулась я, наливая маме кофе.

Она молча приняла чашку, села за стол и внимательно посмотрела на меня:

— Что-то случилось?

Я пожала плечами.

— Всё то же. Назар снова писал.

Мамино лицо мгновенно потемнело.

— Не отвечай ему. После того, что он натворил... — она покачала головой с отвращением. — Не понимаю, как он еще смеет тебе писать!

— Я и не собираюсь отвечать, — я поморщилась. — Просто странно всё это. Почему я не видела раньше, какой он на самом деле?

— Потому что ты добрая и доверчивая, — мама вздохнула. — А такие, как он, умеют прятать свое настоящее лицо. Я всегда чувствовала, что с ним что-то не так, только не могла понять, что именно.

Я промолчала. Мама никогда особо не любила Назара, хотя старалась скрывать это ради меня. Сейчас она наверняка чувствовала себя оправданной в своей настороженности.

— Только не говори Руслану, — вдруг сказала я. — Не хочу его впутывать. Он и так едва сдержался, чтобы не...

Я не договорила, но мама поняла. В ту ночь Руслан был в ярости. Я никогда не видела его таким — даже во время наших самых серьезных ссор. Он был готов убить Назара голыми руками, я видела это в его глазах. И это... пугало и одновременно странным образом успокаивало.

— Как вообще у вас с ним дела? — осторожно спросила мама.

Я не сразу поняла, кого она имеет в виду, а потом чуть покраснела:

— Ты о Руслане? Ну... нормально. Он ведет себя... иначе.

— В каком смысле иначе?

— Он стал внимательнее. Не давит. Спрашивает, прежде чем что-то сделать. И с Давидом... — я невольно улыбнулась, вспоминая, как Руслан вчера держал сына, с такой нежностью и осторожностью, словно тот был из хрусталя. — Он изменился, мам.

Она задумчиво смотрела на меня, и я поняла, о чем она думает.

— Нет, ничего такого между нами нет, — поспешно сказала я. — Мы просто... сосуществуем. Ради Давида.

— Хм-м, — протянула мама, и в её голосе прозвучало сомнение. — А если бы не ради Давида?

Я отвернулась к окну, чувствуя, как щеки обдает жаром. Конечно, я думала об этом. Каждый раз, когда видела, как Руслан улыбается сыну. Каждый раз, когда случайно встречалась с ним взглядом за ужином. Каждый раз, когда мы случайно соприкасались руками, передавая Давида друг другу.

— Я не знаю, мам, — честно ответила я. — Слишком рано говорить.

В этот момент с кухонной полки упала чашка и разбилась. Мы обе вздрогнули, а через мгновение из коридора донесся встревоженный голос:

— Всё в порядке?

Руслан появился в дверях кухни — взъерошенный, только что проснувшийся, в домашних брюках и футболке. Я невольно замерла. Никогда не могла привыкнуть к тому, как потрясающе он выглядит по утрам.

— Ничего страшного, просто чашка разбилась, — ответила я, отводя взгляд и спешно наклоняясь, чтобы собрать осколки.

— Я помогу, — Руслан шагнул ко мне.

— Не надо! — я чуть не вскрикнула, когда он оказался совсем рядом. Его близость действовала на меня слишком... волнующе.

Он остановился, удивленно приподняв бровь. Я смутилась еще больше.

— В смысле... я сама уберу. Тут немного.

— Хорошо, — он пожал плечами, но не ушел. Вместо этого направился к кофеварке.

Я поспешно собрала осколки в совок, стараясь не смотреть на Руслана. Мама тихо фыркнула, и я подняла на неё глаза, умоляя молчать. Она только развела руками, но в её взгляде читалось явное "я так и знала".

— Вера, — голос Руслана заставил меня вздрогнуть. — У меня сегодня важная встреча, вернусь поздно. Но есть разговор, который нам нужно обсудить. Можем сделать это вечером?

Я нервно сглотнула.

— Что-то случилось?

— Нет, — он покачал головой, осторожно отпивая кофе. — Просто есть идея по поводу выходных. Хотел обсудить с тобой, прежде чем планировать.

— Ох... конечно, — я кивнула, чувствуя странное облегчение.

Руслан улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени.

— Отлично. Тогда вечером.

Он допил кофе одним глотком и направился к двери, но на пороге остановился и обернулся:

— А, чуть не забыл. Утром звонил отец, просил передать, что они с мамой приедут через неделю. Хотят побыть с внуком подольше.

Я кивнула, чувствуя странное тепло от его слов. "Внук" — это звучало так... правильно.

— Хорошо, будем ждать, — ответила я, и он кивнул, исчезая в коридоре.

Когда шаги Руслана стихли, мама повернулась ко мне с хитрой улыбкой:

— "Ничего такого", да?

— Мам! — я покраснела еще сильнее.

— Ладно-ладно, — она примирительно подняла руки. — Ты взрослая девочка, сама разберешься. Только... будь осторожна, ладно? Что с Назаром, что с Русланом — я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Я подошла и обняла её, благодарная за эти слова.

— Спасибо, мам. Я буду.

Через полчаса Руслан уехал на работу, а я осталась одна с мыслями, которые кружились в голове как пчелы. Мама ушла в магазин, Давид спал, и тишина квартиры окутывала меня, как кокон.

Я не могла перестать думать о Руслане, о его изменившемся отношении, о том, как он смотрел на Давида, обо всех этих маленьких моментах, которые происходили между нами. Была в нем какая-то новая мягкость, которой я прежде не замечала. Словно узнав о сыне, он сбросил часть своей жесткой брони. Агрессия, которая всегда была в нем, ушла, сменившись терпением и внимательностью. Раньше он мог взорваться из-за любой мелочи, а сейчас — просто улыбался и выдыхал, будто пересмотрел свои приоритеты. Какое-то странное, почти забытое чувство просыпалось внутри меня — смесь надежды и страха, волнения и неуверенности. То же, что я испытывала в самом начале наших отношений.

Мысли прервал телефонный звонок. Номер был незнакомым, но я всё равно ответила:

— Алло?

— Здравствуйте, — раздался мягкий женский голос. — Это Вера?

— Да, — настороженно ответила я. — Кто это?

— Меня зовут Елена. Нам... нам нужно встретиться. Это касается Назара. Я его бывшая девушка и мать его ребёнка.

В трубке повисла тишина. Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Послушайте, я узнала о том, что произошло между вами, — продолжила она, торопливо подбирая слова. — Мне очень нужно с вами поговорить. Не по телефону. Пожалуйста...

— Откуда вы узнали мой номер?

— Через общих знакомых из клиники. Я там раньше работала. Вера, пожалуйста, — в её голосе прозвучала искренняя мольба.

Я колебалась, но что-то в её тоне, в этой смеси отчаяния и решимости, заставило меня согласиться.

— Хорошо. Где и когда?

Мы договорились встретиться сегодня, и после разговора я осталась в странном оцепенении. Бывшая девушка Назара. Ребёнок. Что ещё я не знала о человеке, которому едва не доверила своё будущее? Всего на долю секунды стало неприятно, но в целом я не почувствовала ничего из того, что должна была почувствовать девушка, которая собиралась выходить за него замуж...

Из детской раздался плач Давида, вырывая меня из тяжелых размышлений. Я поспешила к сыну. Он сейчас был важнее всего — мой мальчик, моя кровиночка. А остальное... остальное могло подождать.