Глава 19

Матери Кристины не стало, когда девочке было два года. Тот период своей жизни она, в силу возраста, не помнила. Впечаталась в память лишь одна картина – как отец, порядком выпив, кричит, словно раненый зверь. Конечно, тогда Крис не понимала, что папа пьян, просто позже сопоставила -отец так ведёт себя, когда сильно нетрезв. В течение трёх лет её жизнь была похожа на две параллельных реальности. Одна из них пролегала в огромном безликом доме, где Кристина была под присмотром множества нянек и каких-то дальних родственников. Они часто сменяли друг друга, поэтому девочка даже не думала к ним привязываться. Вторая реальность начиналась в охотничьем домике, куда отец отправился в добровольное заточение и куда иногда брал дочь, чтобы побыть с ней.

В основном он пил, и каким образом в тот момент ему удалось сохранить бизнес и не потерять дело, приносящее крупные доходы, Крис не знала до сих пор. Он вёл дела дистанционно, полагаясь на преданных помощников, но сам делал это словно бы нехотя, напрочь потеряв вкус к жизни.

Лишь только иногда Кристина видела интерес и какое-то лихорадочное возбуждение в глазах отца, когда он усаживал её напротив, долго-долго смотрел и, усмехнувшись, говорил:

«Ты так на неё похожа…»

Крис понимала, что папа имеет в виду свою жену, её маму. Но как ни старалась рассмотреть в зеркале хоть какие-то черты, которые бы указывали на правдивость отцовских слов, у неё это сделать не получалось. Разве что губы… Вот они действительно были точь-в-точь мамины.

Время шло. Отец всё же нашёл в себе силы выбраться сначала из заточения, а после – из пут алкогольного дурмана. Нет, он всё ещё выпивал, но уже не делал это так часто, как раньше. С каким-то остервенением бросился работать, погрузившись в это занятие целиком, а Кристина всё чаще оставалась предоставленной сама себе. Рядом неизменно находилась армия надсмотрщиков, Крис ходила в частную школу, хорошо училась… но на этом всё. И ей так отчаянно не хватало чего-то ещё, что могло придать смысл её существованию, что она бесконечно размышляла – неужели все люди так живут? Скучно, уныло, обыденно…

Отчего-то цифра тринадцать казалась Кристине особенной. Должно быть, из-за того, что именно достигнув этого возраста, она рассчитывала стать взрослой. Вообще само понятие «взрослая» так притягивало Крис, что она ждала наступления этой поры с нетерпением. Тринадцать лет – начало подросткового периода, который ознаменует расставание с детством, не принесшим Кристине ничего хорошего.

Тринадцать лет, отмечая которые, она просто обязана была закатить вечеринку.

Отцу о предстоящем мероприятии говорить не стала. Просто позвала девочек и мальчиков из школы, дала указание прислуге устроить праздник. Папа был где-то на другом краю света, наверняка забыв про её день рождения, ведь порой в эту дату он просто ограничивался звонком и шикарным подарком.

Надела откровенное платье – фигура у Кристины была весьма женственной, хоть и далёкой от модельных параметров. Из косметики – лишь немного туши и ярко-алая помада на губах. Раз уж природа подарила ей от матери эту весьма запоминающуюся и сексуальную черту – грех было её не подчеркнуть.

Каким образом отец появился в разгар вечеринки в загородном особняке, где жила Кристина, она не знала. Но он сразу же, с порога, едва вошёл, погрузился в какое-то неистовство. Огромный медведь, которого принёс отец, был отброшен прочь. Одноклассники чуть ли не с визгом разбежались, стоило только Вятскому начать всё крушить. А Кристина стояла и не понимала, что происходит. Когда папа подлетел к ней и, схватив за руку, размахнулся, она зажмурилась, готовясь к удару. Но его не последовало. Папа вжал её в себя, начал покрывать лоб и глаза короткими поцелуями и только повторял: «Прости, я не знаю, что на меня нашло».

В тот момент Крис испытала настоящую эйфорию.

С этого дня всё изменилось. Папа стал заваливать её подарками, исполнял любое желание. Он больше не уезжал, по крайней мере, надолго. Они бесконечно говорили обо всём и ни о чём. В том числе о маме, о том, что он намеренно отстранял от себя дочь, чтобы не сойти с ума. О том, что сорвался, когда вдруг увидел, что его маленькая девочка выросла. К подобному был просто не готов…

А Кристина подспудно раз за разом требовала проявления той любви, дефицит которой испытывала долгих тринадцать лет. Хотя, требовала – не совсем верное слово. Ей стоило только захотеть, как у неё появлялось всё, что пожелает. Отец таким образом искупал перед нею свою вину, сам не понимая того, что оказывает ей медвежью услугу.

Для Крис были открыты все двери самых престижных ВУЗов. Поездки в любую страну мира – по щелчку пальцев. Всё самое дорогое и роскошное, чего бы она ни пожелала, тут же становилось принадлежащим ей. За ней ухаживали богатые парни и мужчины постарше, но они быстро ей наскучивали.

Всё изменилось, когда Вятская познакомилась с Ильёй. Он понравился ей с первых мгновений. Сексуальный, взрослый, умный. С чувством юмора и каким-то хищным взглядом, в котором сквозили животные нотки.

А ещё – женатый, что лишь раззадорило Кристину. Запретный плод был настолько сладким, что когда после нескольких походов в койку, где у Вятской и Калугина был крышесносный секс, Илья заявил, что на этом их встречи закончены, она готова была пойти на всё, лишь бы только он остался рядом.

Жена – ерунда. Для начала Крис могла и потерпеть. А после обязательно нашла бы способ сделать так, чтобы эта самая Ирина, которую она возненавидела всей душой с самого начала, как о ней узнала, просто стала бы частью прошлого. Прошлого того мужчины, который должен был принадлежать ей, Кристине. И больше никому.

Но чем больше времени проходило, тем острее становилось понимание – Илья не воспринимает Крис как что-то серьёзное. Отец помог и в этом случае – пообещал большие финансовые вливания в фирму Калугина, а в обмен Кристина просила о малом.

Ребёнок. Ей, выросшей фактически без родителей, казалось, что именно у них с Ильёй в случае рождения малыша всё будет иначе. Калугин обязательно привяжется к сыну или дочери. Они смогут жить одной семьёй. Всё то, о чём так отчаянно мечтала Крис, обязательно сбудется.

И даже условия Ильи, по которым он не увиделся бы с ребёнком и Кристина перестала бы лезть к нему с рассказами о прекрасной и дружной семье, казались ерундой. Всё изменится, когда появится малыш…

Всё действительно изменилось. Только не у них с Калугиным, а у самой Кристины. Хорошей матерью она не станет – это Крис поняла сразу, как только ей на грудь положили крохотный комочек. Сына Альберта.

«Уберите», – просто прохрипела она, и когда акушерка унесла ребёнка, закусила губу.

Нужен был другой план.

Последующие три года Кристина довольствовалась тем, что была любовницей Калугина. Он приезжал к ней раз-другой в неделю. Проводил пару часов и уезжал. А она изводилась мыслями о том, как он там с ней, с другой. С чёртовой Ириной… У них была семья, настоящая, как говорил Ильи. А Крис слушала это и терпела. Окружала Калугина роскошью, вытворяла в постели такое, на что не способны даже продажные женщины. И ждала.

Когда Илья проговорился, что у них с женой грядёт дата – тринадцать лет со дня знакомства – решилась. Чего стоило быть сдержанной, когда оказалась в квартире Калугиных, знала только преисподняя. Видеть вещи Ильи там, где он жил с Ириной, ощущать его запах… Лицезреть, как женщина, которой он вовсе не принадлежал, готовит ему ужин. Это было выше сил Кристины, но она справилась.

Запустила тот механизм, который непременно приведёт к тому, что брак Калугиных рухнет. На том пока и успокоилась. А то, что Илья злится – это ничего. Она пересилит себя и всё же попробует жить с ним так, как он привык. Заберут Альберта к себе и у Калугина снова будет, к кому возвращаться после трудного дня, и с кем играть в машинки по выходным…

– Твой отец притащил ребёнка на ужин! – рявкнул Илья, врываясь домой к Кристине.

Она не ждала, что он сегодня приедет… Ведь говорил, что будет на празднике, который они с женой всё же проведут. Это сбивало с толку – Крис была уверена, что Ирина не простит ему вчерашнее.

– Ребёнка? – не сразу поняла она, поднимаясь с постели, на которой лежала и листала журнал. – Какого ребёнка?

Калугин зыркнул на неё так, что она похолодела. А потом до Кристины дошло. Отец ведь сообщил ей, что собирается забрать на прогулку внука.

– Папа привёл к вам в ресторан Альберта? – сипло выдохнула она, сама не веря тому, о чём спрашивала.

– Именно!

Она жадно всмотрелась в лицо Ильи.

– И что? Ты с ним познакомился?

Калугин поморщился. Сорвал пиджак и галстук, расстегнул несколько пуговиц на рубашке.

– Нет. Но твой отец настаивает на том, чтобы мы пожили какое-то время втроём. Ты, я и… Альберт.

Он отошёл к окну, тяжело опёрся ладонями на подоконник. Крис оказалась рядом, сначала обняла со спины, прижалась щекой к Илье. Затем её прохладные ладони вытащили рубашку из-за кромки брюк, нырнули под ткань и прошлись по гладкой коже, под которой бугрились мышцы.

– Это делать необязательно, – промурлыкала она.

Калугин резко обернулся, заставив Крис чуть отпрянуть.

– Необязательно? – издевательски уточнил он. – Роман Андреевич чётко дал понять – если мы не будем жить вместе, моей фирме конец.

Кристина поджала губы, скрывая удовлетворение. Она была уверена, что отец так или иначе сделает всё, чего бы она ни пожелала.

– Он передумает, – пообещала Илье. – Наш с тобой сын пока останется там, где он прекрасно живёт три года.

Она расстегнула оставшиеся пуговицы на рубашке Калугина, стала стаскивать ткань с его плеч. В глазах Ильи появилось то дикое и необузданное, что она так любила.

– Ты серьёзно? – с долей удивления спросил он.

– Совершенно серьёзно, – ответила Кристина и потянулась к его губам. – Только останься со мной хоть ненадолго…

А после были три дня, когда Калугин принадлежал ей целиком и полностью. Лишь уходил ближе к полудню в офис, откуда возвращался на ужин. Следом были долгие часы в постели, когда Илья превращался в ненасытное животное. Ей казалось, что он таким образом выплёскивает всё то, что бушует у него внутри. И была готова давать ему делать это бесконечно. Лишь бы только с ней, а не с Ириной…

– Я сегодня задержусь, – сказал Калугин после завтрака, когда собирался на работу. – Хочу заехать в школу Вани, разузнать, как там и что.

Слова о сыне неприятно полоснули, но Кристина сдержалась и ничем этого не показала. Тем более, что следом Илья произнёс то, на что она уже и не надеялась:

– Вот ключ от нашей с Ирой квартиры. – Он положил на стол связку, уже знакомую Кристине. – Отправь туда кого-нибудь, пусть соберут мои вещи. Я временно перееду к тебе.

Вятская кивнула и не удержалась, растянула губы в широкой улыбке.

– Отправлю. Если вдруг что-то понадобится ещё, ты только скажи.

Она подошла к Калугину, тот прижал её к себе и коротко, с жадностью поцеловал.

– Кину сообщение в мессенджере, если что-то вспомню, – с прохладцей ответил Илья и вышел из дома.

Надо ли говорить, что за вещами Ильи Кристина отправилась лично?

Войдя в квартиру, Крис поморщилась. Аромат жилища был какой-то ветхий и затхлый, как и вся та жизнь, которую проживал рядом с Ириной Калугин. С собой она прихватила объёмный чемодан, который и вкатила в прихожую. Дверь закрывать не стала – не планировала оставаться здесь дольше положенного.

Раскрыв чемодан и устроив его на постели, на которую даже смотреть не хотелось, потому что Илья имел здесь свою жену, Кристина распахнула шкаф. Аккуратно сложенные стопки одежды – слева мужской, слева – женской. Тонкие блузки, шёлковые пеньюары. А у Ирины, в целом, был неплохой вкус…

Не удержавшись, Крис скинула пальто и стащила джемпер. Взяла с полки первую попавшуюся вещь. Захотелось надеть её, почувствовать, каково это – полностью оказаться в шкуре жены Калугина. Она непременно там окажется… чуть позже. Но разве сейчас нельзя позволить себе эту маленькую слабость?

Надев нежно-кремовую блузку, Крис хмыкнула – в талии та была слишком узкой, хотя и застегнулась. А вот в груди – более свободной, чем требовалось А она и не замечала, что у Ирины такая аппетитная, судя по этой одежонке, фигура.

Она уже собралась стащить блузку и, собрав вещи Ильи, уехать, когда позади раздалось неожиданное:

– Тебе не идёт. Брать чужое – в том числе.

Кристина резко обернулась. На пороге комнаты стояла хозяйка квартиры.