Глава 37

Роману нравилась Ирина. Пожалуй, если бы он когда-нибудь женился вновь, выбрал бы похожую женщину. Или вообще предложил бы Калугиной называться его супругой. Она бы, конечно, отказала, в этом сомнений не имелось. А хотя, может, напротив, посчитала бы это прекрасным наказанием своему идиоту-мужу, променявшему её на Кристину. Вятский, конечно, любил дочь, но считал, что жена из неё выйдет никудышная. Что ж, видели глазоньки, что ручки берут, – подумалось про Калугина, когда Роман направлялся в ещё одно место, которое просто обязан был посетить. В клинику, где его дочь делала первое ЭКО.

– Роман Андреевич, добрый день, – поздоровалась с ним владелица сети клиник.

В своё время он помог одному из центров репрудоктологии внушительной суммой и закупкой нового оборудования, которое в данный момент достать из-за границы было ой как нелегко. Так что считал Камиллу Юрьевну Лядову в некотором роде обязанной.

– Ками, вы восхитительно выглядите, – отвесил он ей комплимент, в котором правды было вдосталь, а вот тепла – ни капли. – Я вас не задержу надолго.

Она указала ему на свой кабинет, в котором они оба и расположились мгновением позже.

– Для вас, Роман Андреевич, я готова выделить хоть весь свой рабочий день, – тоже без намёка на что-то душевное улыбнулась Камилла. – Чай, кофе, что-то покрепче?

От покрепче Вятский бы не отказался, но уже после, дома, когда решит все задачи, которые запланировал на сегодняшний день.

– Ни того, ни другого, ни третьего, – растянул он губы в улыбке. – Мне нужна от вас услуга.

Он сказал это и подался к ней, глядя пристально и цепко.

– Что угодно, Роман Андреевич, – пообещала Лядова.

Вятский кивнул и сказал просто и легко, как будто речь шла о погоде за окном:

– Моя дочь планирует вторую беременность. Насколько вы помните, у неё с её… кхм, партнёром несовместимость. Но в вашей клинике хранится несколько эмбрионов.

Камилла кивнула и дала знак, мол, продолжайте.

– Мне нужно, чтобы эта беременность не состоялась, – закончил Вятский, и брови Лядовой поползли наверх.

– Не состоялась? – переспросила она, на мгновение растеряв весь свой уверенный вид.

– Именно так. Сделайте вид, что провели все процедуры и манипуляции. До этого момента назначьте ей столько анализов, чтобы она их не сдала и за год. Какие-то обследования, что-то ещё, – он неопределённо помахал в воздухе рукой, – вам виднее, вы наверняка разбираетесь в этом лучше, чем я.

Удивление на лице Лядовой стало ещё более явственным. Роман так и видел, как крутятся шестерёнки в её голове, но, слава богу, мозгов Камилле на то, чтобы не задавать лишних вопросов, хватало.

– Эм… я сегодня же свяжусь с лечащим врачом вашей дочери и уточню всё, ну и… дам инструкции, – наконец кивнула она. – А если Кристина Романовна решит идти до конца и попробует подсадить все эмбрионы?

– Разом? – ужаснулся Вятский.

– Ну, необязательно… По очереди.

– Значит, она по очереди останется не беременной, – с нажимом сказал Роман. – Вы меня понимаете?

В этот момент, похоже, Камилла уже пожалела о том, что Вятский некогда оказал ей услугу, но Роману было на это плевать. Его дочь точно не родит больше ни одного младенца. Достаточно Альберта, которому эта дура уже успела испортить жизнь.

– Я вас понимаю, Роман Андреевич. Думаю, мне не составит труда урегулировать этот вопрос с лечащим врачом Кристины Романовны.

Вот и славно. Ничего другого Вятскому было и не нужно.

– Я думаю, что вы не прогадали, – ответил он с обещанием в голосе, поднимаясь из-за стола.

– Ну что вы, Роман Андреевич… Я и так ваша должница, – начала Камилла, но Вятский её оборвал:

– Вам не идёт делать вид, что клиника ни в чём не нуждается, – тихо рассмеялся он и, поцеловав руку Лядовой, вышел из кабинета.

Теперь его ожидала беседа с чёртовым Калугиным. Он объявит ему не только то, что уже озвучил Кристине, но и расскажет, в какой переплёт попал Илья.

Потому что Роману придётся приложить максимум усилий для того, чтобы вытащить этого придурка из дерьма. И оплату за это он хотел взять соответствующую…

Конечно, он совсем не ждал, что Калугин просто кивнёт и скажет – да, делайте, что хотите, только не дайте меня посадить. Тюрьма – самое мягкое, что грозило Илье из-за того, что он натворил. Как вообще умудрился настолько увязнуть, Роман не мог понять. Знал лишь, что и менты, и тот, кому Калугин перешёл дорогу, совершенно не собираются заминать это дело. Один майор Клименко чего стоил! Вятский попробовал «пробить» его по своим каналам и выяснил, что этот ментяра – а ныне полицейский – готов был глотку родной матери перегрызть лишь бы закон соблюдался. Странно, а казалось, что такие индивиды уже перевелись на земле русской.

Конечно, Роман и сам был против беззакония, но сейчас ему чертовски не нравилось не иметь рычагов давления. Значит, надо было договариваться с пострадавшим. И этот человек было поважнее и побогаче всех майоров вместе взятых.

– Кристина уже в курсе того, что я сейчас озвучу, – сказал Вятский, когда прибыл к дочери, где прятался Калугин.

Крис была притихшей и в разговор не лезла, лишь только села рядом с Ильёй и положила руку поверх его колена. Калугин сжал её ладонь и переплёл их пальцы. Играл в того, кому был необходим тактильный контакт? Возможно. Роману, по сути, было на это плевать.

– Я пытаюсь уладить… некоторые моменты, которые приведут тебя в лучшем случае за решётку, – начал он, присаживаясь напротив Ильи и дочери. – Но пока у меня мало что выходит, – пожал он плечами, цепко глядя за реакцией Калугина.

Тот побледнел, на лбу мгновенно выступили заблестевшие бисеринки пота. Волнуется, сволочь. Это хорошо.

– Но у меня ещё есть козыри в рукаве, – добавил Роман, с лихвой насладившись этим зрелищем.

Он видел, что Кристина тоже встревожена, смотрит на него так, как будто он задолжал ей как минимум полжизни. Впрочем, сейчас Вятский понимал – он расплатился с дочерью сполна. Мало того, бросившись давать ей всё то, что, по его мнению, был должен, он взрастил монстра.

– И что же это за козыри? – спросила Крис, приподняв бровь.

Облизнула ярко-алые губы, очевидно, волнуясь не меньше, чем Калугин. Это тоже было хорошо.

– Ну, козыри на то и козыри, чтобы о них никому не рассказывать, – усмехнулся Вятский. – Или ты мне не доверяешь и думаешь, что я не предприму всё, от меня зависящее, чтобы тебе помочь?

Он покачал головой, как бы говоря: ну, как знаешь. Но прежде, чем Кристина бы возразила, выложил всё, за чем сюда приехал.

– Я пущу в дело все свои силы только при одном условии, Илья. Скоро заседание по разделу имущества между тобой и Ириной. Оно должно стать финальным. Ты отдашь своей жене всё то, чем владеешь. Не половину, а все свои активы. Доли в квартире, в фирме, что там у тебя ещё есть за душой…

Чем больше он говорил, тем сильнее наслаждался тем, какое выражение лица делается у Калугина. Ужас, оторопь, неверие, агрессия… И ещё миллион похожих на эти чувства оттенков, каждый из которых был словно бальзам на душу Вятского.

Илья в своё время сделал такое, за что прощать его было нельзя. Он не просто перевернул с ног на голову жизнь Кристины, он сделал её такой, которую можно было назвать лишь одним словом: уродливая. Да, конечно, его дочь и сама была хороша, но винил Роман в первую очередь Калугина.

– Я отдам всё Ирине?

Илья воззрился на Вятского и вдруг, запрокинув голову, расхохотался. Показалось, что этот смех звучит из самой преисподней. У Романа даже мурашки по всему телу побежали, настолько ужасающим был звук, который исторгал Калугин.

– А хрен ей к носу не поднести? – спросил Илья, отсмеявшись.

Переглянулся с Кристиной, та пожала плечами и отвечать на безмолвный вопрос, который адресовал ей Калугин, не стала.

– Ну, эти ваши игры с женой оставьте для личной встречи, – хмыкнул Вятский, сцепив перед собой руки в замок.

Он физически почувствовал недовольство, которое источала Кристина, но и на это ему было плевать. Дочь знала, на что шла, когда связывалась с женатым мужиком.

– Это моё условие. Отдаёшь всё Ирине, я – помогаю тебе выйти сухим из воды.

Илья сцепил зубы и, скинув руку Крис со своего колена, резко поднялся и заложил ладони в карманы брюк.

– А содержать свою будущую жену и наших детей на что прикажете? – задал он тот вопрос, к которому Вятский был готов.

Он тоже встал с дивана, чтобы не давать Илье даже намёка на визуальное превосходство. Взглянул на Крис и убедился – Калугин знал, на какие точки нажимать в попытке перетянуть ситуацию, словно одеяло, на себя.

– Будешь работать у меня. Уж прости, главная должность занята, – развёл он руками, ухмыляясь и зля Илью ещё сильнее, – но я найду тебе работёнку. Главное больше никого не нагревай, а то у меня связи закончатся и придётся тебе несладко.

Это звучало как угроза, но подобного эффекта Вятский и добивался. Пусть сучонок знает своё место.

– К тому же, мы с Кристиной уже договорились, что она будет получать от меня… некоторую сумму на содержание. А обижать дочь – не в моих правилах, – закончил Роман.

Их взгляды с Ильёй скрестились. Крис, услышав подтверждение того, что ей точно возвращают денежное довольствие, вступила в разговор.

– Папа прав, милый. Не нужны тебе никакие связи с твоей бывшей. Юристы приедут на заседание и всё уладят. Ты пока возьмёшь отпуск. Давай уедем на пару недель… может, на месяц. Пап, это же не противоречит твоим планам? – обратилась к Роману Кристина.

Тот помотал головой.

– Не противоречит. И Крис права. Конечно, соваться за границу я бы не советовал, но в ближайшие Сочи или на какую-нибудь Камчатку поезжайте. А я здесь всё улажу.

Между всеми ними разлилось молчание. Тягучее, осязаемое, густое, как застывающий кисель. Наполненное таким гневом Калугина, что Вятский чувствовал его каждой клеточкой своего тела. И пусть злится. Всё равно всё будет так, как ему скажут. У Ильи просто нет выхода, а если он его и отыщет, Роман позаботится о том, чтобы закрыть эту лазейку. Впрочем, он был уверен – не отыщет.

– У тебя нет времени на раздумья, пойми. Так что… советую сделать так, как я сказал.

С этими словами Вятский направился к выходу из гостиной. На сегодня с делами было покончено. Он всё утряс в лучшем виде. Теперь хотелось лишь пропустить в баре стаканчик-другой и поехать домой отдыхать.

– Я всё сделаю, – глухо уронил Илья, когда Роман добрался до двери.

Он обернулся и окинул парочку взглядом. Крис была растеряна, но в целом, удовлетворена тем, как всё сложилось. И сам Вятский тоже испытывал чувство удовлетворения.

– Это правильный ответ, – произнёс он. – Кристина, скажешь мне сумму, которую нужно будет перевести на поездку. За Аликом я присмотрю, – отдал он указания дочери.

Та кивнула и Роман ушёл. В последнее время стены дочернего дома стали давить на него так сильно, что каждый раз, когда он оказывался в них, ему хотелось одного – уйти как можно скорее.

Что Вятский и сделал.