Глава 16

Просыпаюсь оттого, что в мою попку кто-то легко втыкает иголку. – Тихо, тихо, – голос Любимого быстро приводит меня в чувство, заставляя широко раскрыть глаза, – Спи, еще рано. Аню в садик отвезу, а ты пока спи. – Угу, – Сергей заботливо накидывает на меня одеяло, и я снова проваливаюсь в сон. Когда просыпаюсь в следующий раз, лежу и пытаюсь вспомнить, приснился мне Любимый с уколом утром ли нет? Неужели он зашел, шмякнул мне в одну из мягких половинок укол и просто ушел. Вот сервис. Звонок мужа, пока еще настоящего, вырывает меня из раздумий, и я неохотно отвечаю. – Жду тебя сегодня в два у нотариуса, адрес пришлю. Перепишешь все, что записано на тебя, и получишь сумму на квартиру. Ждать, пока ты себе что-то подберешь, у меня нет времени, – без приветствий заявляет он, – И мне хотелось бы знать, где ты ночевала?! – А ты? – задаю встречный вопрос, проглатывая обиду. – Где ночую я, тебя не должно касаться, – тут же заводится Миша, – Ты пока еще моя жена и таскаться открыто по чужим мужикам не имеешь права! – А тайно – можно? – Рита, где ты? – зло спрашивает муж. – Тебя это теперь не касается, – в таком же тоне отвечаю я, – Ты можешь не ночевать дома, я тоже, и ничего я подписывать не буду, пока не найду квартиру. – Я тебя предупреждал… – начинает муж. – А я тебя предупреждаю сейчас, – меня всю трясет от возмущения и волнения, но я защищаю теперь не только себя, но и малыша, который растет во мне, – Выбирай, или я спокойно ищу себе другое жилье по своему вкусу или ничего подписывать не буду. Миша молчит, и я слышу, как он возмущенно дышит в трубку. – Хорошо, не хочешь по-хорошему, будет, по-моему, – рычит он и отключает разговор. Закрываю лицо ладошками и плачу. Нет, это не страх, это просто боль. Мне все еще больно от такого отношения мужа. То, как он изменился буквально за несколько дней. Мне обидно, да, очень обидно. – Какого… Тебе что сказано? Отдых и покой! – заходит в комнату сердитый Любимов, а я начинаю рыдать еще сильнее, – Ну… Рита, что произошло? – садится около кровати на корточки и пытается отвести мои руки от лица, но я отстраняюсь. – Не нужно, – сквозь всхлипы говорю ему. – Плачешь из-за мужа? А он того стоит? – Любимый все же убирает мои руки, а я склоняю голову ниже, прикрывая лицо распущенными волосами, – Не плач, тебе нельзя, слышишь? Отводит пряди, заправляя за ушко. – Он недостоин. – Я знаю, – начинаю успокаиваться, – Ты ничего о нем не знаешь, как и обо мне. – Мне достаточно того, что я вижу сломленную женщину, которая не заслуживает такого отношения. Если ты хочешь уйти от мужа, наплевав на то, что ждешь от него ребенка, значит, он полный муд… – голос Любимого обрывается, и он встает, качая головой. – А если это я виновата и муж пострадавшая сторона? – Мне нужно в это поверить? – приподнимает насмешливо бровь Сергей. – Нет, но… – он меня перебивает. – На данный момент я вижу, что страдаешь ты, плачешь тоже ты, а вот что твой муж рыдает – сомневаюсь. – Спасибо, – тихо произношу я. – Так что приводи себя в порядок, спускайся завтракать и снова в кровать. Через час приедет риелтор, посмотришь квартиры. Ты говорила, что должна купить себе жилье. – Да, все верно, – соглашаюсь я. – Мне нужно уехать в клинику, в обед приеду сделать тебе укол и прими таблетки, что назначила Изольда Михайловна. – Слушаюсь, – улыбаюсь его заботе обо мне, – Я могу, и сама себе укол сделать. Утром ты меня напугал, если честно. – Прости, вошел со шприцем, увидел нетронутую задницу, едва прикрытую одеялом и в голове потемнело, дальше ничего не помню, – усмехается Любимов и идет на выход. – Еще раз спасибо, – посмеиваюсь я. – Не забудь, через час, – Сергей уходит, а я встаю и иду в ванную. Настроение, что мне испортил Миша, неожиданно вернулось и я быстро умываюсь, чищу зубы, привожу в порядок голову. Иногда улыбаюсь, вспоминая про утренний укол и объяснение Любимого. Все-таки врач есть врач, подумаешь, спит человек, зашел и вогнал ему иглу в мягкое место не задумываясь. Спускаюсь на завтрак, когда Сергей уже уехал. Людмила Васильевна развлекает меня разговором, пока я уплетаю блинчики со сметаной и пью какао. На удивление мне в этом доме очень уютно и спокойно, я словно жила здесь давно и сейчас будто вернулась домой. Эта столовая такая большая, с большим столом, накрытым белой льняной скатертью. Шторы с милыми цветочками на больших окнах в пол. Стиль Прованс мне очень нравится, чувствуется, что домом занималась женщина и возможно, она любила этот дом. Делала для себя. Тем непонятнее, почему с такой легкостью его покинула, да и как можно оставить ребенка? На тот момент Анечке уже было годика два. Да и неважен возраст, просто не укладывается в голове. Как сильно можно полюбить другого мужчину, чтобы уехать и все оставить? Риелтор приходит, когда я уже в своей комнате валяюсь на застеленной кровати и щелкаю пультом от телевизора, переключая каналы. В доме тихо, все заняты своими делами, лишь одна я маюсь от безделья. Поэтому встречаю приятного молодого человека с радостной улыбкой. Мы устраиваемся у меня в комнате, где есть гостиный уголок, два мягких кресла и журнальный столик. – Мое имя Константин, а вы Маргарита, – улыбается риелтор, – Сергей Геннадьевич сказал, вам пока нельзя выходить из дома, вы на больничном. – Да, я на сохранении, – касаюсь рукой живота. – Поздравляю, – улыбается он, – Тогда, сейчас покажу вам, что у нас есть в базе по квартирам. Вы какой вариант предпочитаете? Эконом, лайт или довольно приличный? – Эконом… – задумчиво хмурюсь, прокручивая в голове варианты, и вспоминаю суммы, которые записаны на меня. Точнее, заводы, торговые центры… – А есть что-то выше среднего, я бы сказала элитное жилье? – спрашиваю Константина. – Есть, конечно, – оживляется он, – А какой суммой примерно вы располагаете? – Вы покажите мне, чем дороже, тем лучше, а я выберу. И, Костя, давайте мы не будем экономить? Я бы даже сказала, гулять так гулять! Пошел бы ты Миша подальше со своими требованиями. Если тебе и нужно откупиться от меня, я возьму то, что подойдет мне и моему ребенку, а не станет удобным для твоего кармана. – Начнем с элитного жилья, – потираю довольно руки, вглядываясь в экран ноутбука Константина, – Я намерена получить свое и в полном объеме. Хотя бы материально.